— Вы снова почти угадали. Я не из Ада, а из места куда хуже — из Лабиринта. Там мне довелось провести огромное количество времени, — усмехнулся я и отсалютовал ему кубком, взятым со стола, а потом сделал глоток, чтобы утолить жажду.

По пищеводу прокатилось восхитительное молодое вино с отменным виноградным вкусом. Желудок возликовал, а изо рта вылетел едва ли не стон наслаждения.

Император же побледнел, морщины обозначились резче, а на лбу выступили бисеринки пота. Но он пытался казаться грозным даже в такой ситуации.

Правитель умудрился стиснуть челюсти так, что под кожей вздулись желваки, а затем прохрипел, пуская слюни:

— Можете… пытать меня, но вы… ничего не добьётесь, кем бы вы… ни были. Я скорее умру… чем отдам хотя бы пядь своей земли. Лучше бы вам… исчезнуть, пока моя… охрана… не явилась.

— Знаете, есть у меня мысль, что вы слишком расслабились. Никакая охрана не прибудет. А вот князь Вяземский придёт. Посему давайте-ка быстро кое-что обсудим. Деловую сделку, так сказать.

— Вы… вы хотите, чтобы я… продал вам свою… бессмертную душу?

Я не сумел сдержаться и захохотал. И мой смех будто заставил пламя в камине испуганно дёрнуться.

— Право слово, дорогой Пётр, неужели вы и впрямь считаете, что я дьявол какой-то? Боже упаси. У меня даже крестик есть… Ан нет. Где-то потерял или монстры сожрали.

— Так кто… же вы?

— Скажем так, я лихой ведьмак, почти такой же человек, как и вы, правда умею и знаю гораздо больше. Охочусь на монстров, а ещё с особым удовольствием убиваю демонов, потому и прибыл в ваш мир. Хочу защитить его от них. А вы мне палки в колёса вставляете. Вяземский вот решил в темницу меня упечь. Нехорошо, ой как нехорошо.

Я потряс указательным пальцем, прищурив глаза.

— Чем докажете, что вы тот, кем… представляетесь? — недоверчиво проговорил император, как-то поразительно быстро восстанавливая выносливость.

Да и вообще, он приходит в себя так шустро, будто к нему чуть ли не каждый день вламываются персонажи, подобные мне. Даже страх исчез из глаз, уступив место настороженности.

Кажется, он смекнул, что убивать я его не стану. По крайней мере сейчас. И эта мысль приободрила его.

Да и стоит понимать, что императором вряд ли может стать нюня и размазня. Нет, Пётр не просто так получил своё прозвище Железный.

Глава 22

Пламя в камине трещало поленьями и танцевало. Полумрак скрывал дальний конец зала, где словно рыцари возле стены выстроились доспехи. А император хоть практически и лежал в кресле, но смотрел на меня пристально, ясно и с толикой опаски, как на непонятного зверя, способного оказаться как другом, так и врагом.

— Хотите доказательств? Что ж, глядите, — улыбнулся я и вызвал «Вампира».

Тот оказался у меня в руке, заставив Петра удивленно округлить глаза и хрипло выдохнуть:

— Это ведь тот самый артефакт, да⁈

— Вы просто поразительно догадливый человек, Ваше Императорское Величество. Да, это тот самый кинжал, который искали ваши люди в моих домах. Но вы его никогда не сможете взять. Он убьёт каждого, кто коснётся его. Ну, кроме меня, естественно. Отменный артефакт, хотя он, конечно, слабое доказательство. Но у меня ещё есть целый спектр магических атрибутов, неподвластных местным магам.

— Покажите, — нахмурил тот брови и впился взглядом в мои руки.

Да, было бы шикарно устроить ему представление с конями и фанфарами, но у меня всего одна душа первого ранга — а это значит, что могу лишь раз вызвать какую-то одну магию.

Хм, что бы ему показать? Чем сразить наповал, дабы он упал от шока, а с его волосатых ног слетели тапочки? И нужно торопиться. Император уже скоро восстановит выносливость, а это чревато тем, что он может сделать какую-нибудь глупость…

Однако я подчёркнуто неторопливо встал и глянул на боковую стену. Туда падал свет от пламени камина, играя на рыцарских щитах, мечах и кинжалах. Рядом с ними с какого-то хрена повесили очередные картины в золочёных рамах.

Я двинулся к ним, шлёпая босыми ногами по полу. Спину колол острый взгляд императора. Он наверняка сейчас силился вызвать магию или хотя бы сунуть руку в карман халата. А там точно пряталась вполне современная тревожная кнопка. Аутентичность аутентичностью, но чтобы вызвать охрану, явно нужно не в колокол бить…

— Не советую, — бросил я ему, не поворачивая головы.

— Что не советуете? — буркнул он.

— Вызывать охрану. Мы ещё недоговорили, — отрезал я и остановился возле картин, бросив на одну заинтересованный взгляд. — Хм, мазня какая-то. Художник явно попал в художественную школу через пастель. Уловили игру слов?

Мой смешок прокатился по залу и, кажется, напугал императора даже больше, чем любые мои слова. Я краем глаза заметил, как он закусил нижнюю губу, старательно анализируя ситуацию.

— Её нарисовал мой сын. Он станет императором, ежели со мной что-то произойдёт… — многозначительно просипел государь и сделал глубокий вдох, как человек, изрядно утомившийся.

— Если примете моё предложение, то мы оба будем в выигрыше, — заметил я и снял со стены кинжал.

Попробовал большим пальцем кончик и убедился, что тот довольно острый.

— Что вы задумали? — забеспокоился Железный Пётр, глядя, как я иду к нему с клинком в руке.

Он попытался гордо вскинуть подбородок, показывая, что его не напугать, но голова лишь едва-едва дёрнулась.

— Сейчас узнаете, — оскалил я зубы в широкой усмешке и спросил, встав подле его кресла: — Какая рука вам больше не нравится?

— Ваша.

— Ого, да вы умеете острить? Приятно удивлён, — улыбнулся я и несильно кольнул его кинжалом в ладонь, лежащую на подлокотнике, покрытом волчьей шкурой. — Чувствуете? Кинжал настоящий.

— Я и так это знаю, — пробурчал он.

— Хотел, чтобы вы убедились и не говорили потом, что это какой-то трюк…

— Какой ещё трюк? — нахмурился государь и резко замолчал, увидев, как взлетает моя рука с блеснувшим клинком.

Кинжал с хрустом вошёл в мою шею, пронзив её насквозь. Кровь брызнула на ошарашенно выпучившего глаза императора, залив его волосы и лоб. Угодила на щёки и губы.

А я отбросил в сторону клинок и зажал ладонями оба отверстия, насмешливо глядя на изумлённого правителя. По шее всё равно обильно лилась кровь, стекая по груди.

— Вы… вы убили себя, — прошептал Пётр, опешив настолько, что, кажется, забыл, как дышать. — Ни один артефакт регенерации не сумеет спасти вас… вы быстрее истечёте кровью.

— Я бессмертный… — сумел просипеть я, держа рожу кирпичом, хотя боль раздирала шею, как моток колючей проволоки, пытающейся выбраться наружу.

Да и слабость от потери крови нарастала ударными темпами. Но оно того стоило. В глазах императора полыхало такое ошеломление, которое трудно описать. Так человек смотрит на детские сказки, внезапно ожившие в чёрном мрачном лесу.

К тому же я убрал ладони от шеи. И он сумел увидеть, что кровь перестала течь, а на месте отверстий красуются два свежих шрама.

— Не… не может этого быть, — одними губами прошептал совершенно поражённый правитель.

— Может! — жарко выпалил я, взявшись за оба подлокотника и нависнув над государем, чьё вспотевшее бледное, без кровинки, лицо оказалось всего в полуметре от моего. — Вы все видели собственными глазами! Способен на такое престарелый маг? А⁈ А выбирался ли кто-то, кроме меня, из замка тайной канцелярии⁈ Побеждал десяток демонов⁈ Выцарапывал из их рук важнейшие документы⁈ Выживал в самых страшных битвах и в Лабиринте⁈ Отвечайте, Ваше Императорское Величество!

Мой голос громыхнул точно раскаты грома.

— Нет… — сглотнул император, дёрнув кадыком, а затем, поколебавшись, проронил: — Я верю, что вы ведьмак.

— То-то же, — довольно улыбнулся я и отошёл от кресла, повернувшись к огню. — Хотя как-то вы слишком легко поверили.

— Нет, совсем нелегко. Просто ваши слова подтверждают мои догадки. Спецслужбы собирали на вас досье в последние недели. И в нём очень много странностей. Ваш уровень больше, чем когда-либо был у Зверева. Вы слишком много знаете, выживаете там, где другие умирают десятками, исчезаете как дым. Сражаетесь любым оружием. Вам будто сотни лет. Смею предположить, что вы как-то проникли в тело Зверева. И, скорее всего, в тот момент, когда его хоронили.