Макс покосился страдальчески, но вместе с тем и со странной заинтересованностью — как если бы прикидывал, не натравить ли доставучую шельму на загадочную писаку. Бэйли же, поглядев на него своими зеленущими глазами, расплылся в насмешливой ухмылочке.

— Наша драгоценная Сара могла бы с этим поспорить, — возразил он и довольно бесцеремонно ухватил Билла за подбородок, заставляя вскинуть голову. — Хотя ты посимпатичнее будешь, это факт.

Оторвать бы к демонам руку этому засранцу… Однако Бэйли странно действовал на него: одновременно хотелось и отпихнуть, и продлить прикосновение. Хмурый ядовитый гад, но обаятельный, и прекрасно это знает. И красивый, что уж там. От девиц небось отбоя нет.

— Просто у тебя хороший вкус, весельчак, — он улыбнулся как мог самоуверенно.

— Несомненно, сладенький, — Бэйли со вздохом убрал руку, не забыв напоследок с нарочитой медлительностью проследить кончиками пальцев линию челюсти. — У вас с Найджем впрямь общий сеновал или ты свободен завтра вечером?

Билл покривил бы душой, если бы сказал, что такое нахальство не пришлось ему по душе. Может, ну его, этого коммандера?..

— Ну, вообще-то…

— Я вам не мешаю? — послышался сбоку голос того самого коммандера.

Глубокий, низкий и такой… пробирающий до костей. И вроде бы равнодушный, но Билли мог бы поклясться — его готовы отыметь прямо здесь и сейчас.

Ну или — и такой вариант нравился уже значительно меньше — убить на месте. И заодно Бэйли, который осмелился протянуть свои лапы. И как только его не прокляли чем-нибудь малоприятным и несовместимым с жизнью? Не иначе только благодаря железной коммандерской выдержке. Ну или Эгертону просто жутко лень объяснять своему начальству, куда делся один из его капитанов.

В край обнаглевший капитан свою ошибку понял быстро — состроил невозмутимую рожу, будто и не было ничего, ухмыльнулся только уж очень красноречиво.

— Ну если только слегка… — он снова обратил свой томный дивнючий взор на Билла. — Прости, сладенький, мне пора. Если что, ты знаешь, где меня найти.

И, подмигнув ему напоследок — кто бы мог подумать, что Хмурая Морда так умеет? — Бэйли неспешно покинул кабинет.

Кожей чувствуя тяжёлый взгляд, Билл надсадно кашлянул и с усердием принялся тушить окурок в уродливой чашечке. Вот ведь целый коммандер, а монеток на нормальную пепельницу не наскрёб!

— Хм, ну, я тоже пойду… н-наверное.

«А не то меня отсюда вынесут, — закончил он про себя. — Притом сметя веником в совок».

— Мне стоит тебя провожать, сладенький? — поинтересовался Макс, последнее слово произнеся настолько издевательским тоном, что стало даже стыдно. Самую капельку.

— Нет, а зачем? Или господин следователь меня в чём-то подозревает? — весело изумился он, поднимаясь и сдергивая пальто со спинки стула. — А-а-а, боишься, пойду отвлекать хмуромордого от работы? Ах, мой чёрный властелин, ни к чему так переживать! Норму общения с вашей братией я уже выполнил. Бэйли доведу до сарказма как-нибудь в другой раз.

Макс поднялся следом. Медленно приблизился, не сводя внимательного, цепкого взгляда; забрал пальто из рук, мимолетно коснувшись пальцами ладоней. От этого прикосновения по телу тут же прокатилась горячая волна, куда более ощутимая, чем когда его нагло лапал Бэйли.

— Искренне надеюсь, — проговорил он тихо, зайдя за спину, чтобы помочь одеться, — что от другого раза ты воздержишься.

— И почему бы мне это делать? — нервно усмехнулся Билл, прежде чем развернуться. И тут же понять, что стоит уж слишком близко, а губы щекочет чужое дыхание.

А вот чего он не понял, так это когда именно успел оказаться прижатым спиной к шкафу, да еще так крепко, что ручка одной из дверок больно впилась в поясницу. Еще бы до этого было дело — ведь в следующий миг уже не дыхание, а сухие, настойчивые губы касались его собственных, жадно сминая, вытесняя из головы все мысли.

Горячо, жарко, непристойно, и ведь дверь даже не заперта…

Он уже почти успел застонать, когда этот внезапный порыв со стороны коммандера закончился, и его наконец отпустили.

— Вот поэтому. Выход — вниз по лестнице и направо. Никуда не сворачивай, детка.

— Ну и мудак же ты, господин коммандер! — заявил Билл, возмущенный тем, что его так подло выгоняют — и это после такого-то поцелуя! — Так и быть, уговорил. Ухожу. Не сворачиваю. Но! Ещё вернусь!

— Да кто бы сомневался.

Билл на это демонстративно фыркнул и, стараясь удержать по-некромантски невозмутимую рожу, гордо прошествовал к двери.

И только когда та захлопнулась у него за спиной, позволил себе расплыться в совершенно кретинской улыбке. А потом и вовсе чуть слышно засмеялся, но тут же оборвал себя и даже прикрылся ладонью. Не то чтобы его здесь кто-то мог увидеть, конечно…

— Мать твою, Билли-шельма, да ты по ходу вляпался, — проворчал он себе под нос.

Вот только ворчание вышло какое-то неискреннее.

========== Глава 7 ==========

«Дорогой дневник, всё пошло по пизде», — именно с этих слов стоило бы начинать душещипательные записи о тяжелой жизни коммандера некроотдела в последние несколько дней. Правда, нытье любого рода Максу было не слишком свойственно, да и дневников он никогда не вел. А стоило бы. Нужно же хоть где-то картинно страдать о своей зазнобе с пафосным имечком «Вильгельм».

И ведь он обещал, клялся сам себе, что нипочём не станет связываться с малолетним сынком Фоули, да и вообще с любым малолеткой — собственные нервы таки чуть дороже любой смазливой мордашки.

Должны быть дороже, но не являются — ровно с тех пор, как вертлявая задница Билли Фоули (а ещё пухлые губы, длинные ноги и гибкий стан) появились в жизни Макса. И ведь всего-то прогулялись разок по Синтару! Да только поди теперь объясни самому себе, с чего вдруг так сильно захотелось двинуть по морде наглецу Бэйли, а упомянутую задницу утащить в приличную башню. Ну или вон чердак у него какой хороший, заклинателя прятать самое оно.

И ведь это дохрена ненормально — будучи взрослым, степенным мужчиной при приличной должности, испытывать к какому-то малолетнему нахалу жуткую ревность, желание и ещё кучу эмоций, о которых Макс прежде знал только понаслышке. Вот Эву он не ревновал никогда, как и прочих своих девушек и парней. Интересовался, любил, заботился, но чтобы ревновать и хотеть присвоить — никогда.

Достав из кармана рисунок с собственной мордой, Макс невольно улыбнулся и заботливо расправил бумажку. Талантливый мальчишка… Интересно, только ли в этом? Да нет, не только. Заклинатель он явно не из рядовых. И за словом в карман не лезет. И мозги в этой симпатичной головке имеются, притом очень неплохие.

Да и целуется, кстати, хорошо…

О боги.

«Так, Макс, ты слишком стар для этого дерьма. И работа сама себя не сделает».

Расправленный листок он поспешно запрятал обратно в карман, чтобы прекратить уже думать о возможных талантах всяких там вздорных мальчишек. Ещё бы помогло хоть немного…

С бесящей его самого поспешностью Макс разложил перед собой документы по делу Доры Хеймс, а вместе с ним и десяток других за последние два года. Жуткие, кровавые, с изуродованными, освежеванными и выпотрошенными трупами. В общем, ничего нового как для некроотдела; даже есть захотелось — у некросов почтение к трупам весьма размытое. На изображения и описания художеств Зверобоя он пялился уже не первый час, перекладывая, меняя местами документы, искал общее между жертвами. Зверобой их выбирает по определенному принципу, идя по намеченной тропе, но как он это делает?

А главный вопрос — как ему удаётся настолько хорошо заметать следы, что даже Макс, первый некромант Синтара и четвёртый в империи, пребывает в замешательстве? Побери Хладная, он мог разговорить полоумного зомби, заставить вампира петь матерные частушки посреди городской площади, а вот допросить бедняжку Дору не мог — проблематично трепаться, когда у тебя нет мозгов. И языка, хотя с этим, видит Хладная, и то было бы меньше проблем.