Нокс

Неверность.

Слово повисло в плотном воздухе. Золотистые глаза Чарли расширились в немом вопросе, и она крепче сжала мою руку.

— Я никогда не был клиентом этой чертовой компании, — сказал Фицджеральд.

Правда ли это? Разве Делорис не говорила, что его секретарь там работает? Сейчас не время было допрашивать. Вместо этого я сказал: — Может быть, и нет, но… — я наклонил голову в сторону матери Спенсера, — …ее сын является.

Я повернулся к старому водителю: — Положи чертов пистолет на землю и вызови ворота. У меня ждет машина. — Я снова повернулся к Фицджеральду. — Если хоть что-то случится с Александрией или кем-то из тех, кто ей дорог, эта информация попадет на первые полосы газет. Уверен, это станет отличным дополнением к той причине, по которой его сегодня вывели отсюда в наручниках.

Его лицо побагровело. — Какого черта ты вообще знаешь об этой компании… если только сам в этом не замешан? — Отчим Чарли повернулся к ней: — Я предупреждал тебя. Он преступник, как и его отец.

— Это не так.

Необычное чувство гордости нахлынуло на меня. Эта эмоция была и неожиданной, и пугающе приятной. Я сжал ее руку. — Принцесса, я нарушу любой закон ради тебя. Помни, я Бэтмен, и что касается сравнений… — я пожал плечами, осознав кое-что, — …я приму это как комплимент.

Крепко держа Чарли за руку, пока она прислонилась ко мне, мы все стояли в тишине, ожидая, кто первый моргнет. К черту это. Я уходил вместе с Чарли, и мне было плевать, чьи тела останутся лежать на брусчатке за моей спиной. Конечно, не я держал пистолет — это делал Айзек. Его ствол не отрывался от водителя Фицджеральда. Наконец отчим Чарли шепнул что-то водителю, который неохотно поставил оружие на предохранитель, убрал его в кобуру под куртку и что-то сказал в микрофон на плече.

Никто не произнес ни слова, когда к нам подъехал большой внедорожник. Его фары осветили сцену, прежде чем он остановился рядом с лимузином.

— Не вздумай ехать за мной. Я пришлю за своими вещами, — сказала Чарли, держа спину прямо.

— Посмотрим, — сказал Фицджеральд, присев и подняв бриллиантовое кольцо, которое Чарли швырнула ему под ноги.

Ее грудь вздымалась от глубокого дыхания. — Продай его и оплати эту нелепую вечеринку. Мне плевать. — Она повернулась к дому и снова к отчиму: — Прощай.

С этими словами она разжала мою руку и направилась к задней двери внедорожника.

— Александра, ты пожалеешь об этом…

Я не слушал, его слова смешивались с шорохом сухих листьев, их звук терялся в бризе Джорджии. Мой разум был заполнен только ею — моей Чарли. Она была чертовым динамитом, излучающим спокойствие и силу. Я, может, и взял замок штурмом, но именно она была той движущей силой. Ей просто нужна была поддержка, чтобы противостоять собственному дьяволу.

Масштаб ее ухода ошеломил меня. Да, существовало дополнение к завещанию ее деда, но она о нем не знала. В ее мыслях она навсегда оставляла все это позади. Навсегда.

Когда Клейтон стоял рядом с еще закрытой дверью, я снова потянулся к руке Чарли. — Принцесса, ты уверена?

Она подняла лицо к моему, и ее золотистые глаза блеснули. — В чем, Нокс? В том, что я люблю тебя больше, чем презираю это место? Потому что ответ — да. А это о многом говорит, ведь я ненавижу это место каждой косточкой своего тела.

Я кивнул Клейтону. Как только он открыл дверь, ее хладнокровие испарилось. Глаза расширились, блеск сменился влагой. Ее рука в моей начала дрожать.

— Тсс, — прошептал я, помогая ей сесть на заднее сиденье. У дальней двери сидела Челси.

Чарли посмотрела на меня, а затем ее взгляд переместился за мою спину. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Патрика, скрытого тенями там, где мы стояли минуту назад. Чарли подняла руку и помахала ему.

Оказавшись внутри, она пересела на край и заключила Челси в объятия.

— Все кончено…

Я старался не подслушивать их голоса, которые успокаивали и утешали друг друга.

Это были единственные слова, сказанные в пути, пока Клейтон вез нас по длинной аллее к главной дороге. На каждом сантиметре я сканировал периметр, вглядываясь в тени деревьев и занавеси свисающего мха. И Айзек, и Клейтон были вооружены. Айзек передал мне небольшой револьвер.

— Предохранитель включен, босс. На всякий случай.

Я кивнул, снял его с предохранителя и положил на колени.

— Нокс? — позвала Чарли, снова переключив внимание на меня.

— Принцесса, я не доверяю твоему отчиму. Мы не уедем отсюда, не убедившись, что ты в безопасности.

Она потянулась к руке Челси и выдохнула, откинувшись на сиденье и прислонившись к моему плечу. В этот момент мои чувства наполнил аромат ее духов, а волосы защекотали щеку.

Когда тяжелые железные ворота отъехали в сторону, мы все облегченно вздохнули. Загородные дороги смазывались в одну линию, пока Клейтон мчался к аэропорту.

Тогда Чарли повернулась ко мне: — Спасибо.

— Принцесса, если ты еще хоть раз сядешь в машину с этим человеком, твоя задница будет принадлежать мне.

Несмотря на все, что только что произошло, моя Чарли была ошеломительна. Держать ее рядом, чувствовать, как ее рука покоится в моей, было лучше, чем любой кайф от удара по охранникам или даже от того, что я врезал ее отчиму. Конечно, я собирался только оглушить его. Если бы я хотел размазать его по асфальту, как того охранника, он бы там лежал. Но мне нужно было, чтобы он понимал: Чарли ушла из его когтей по собственной воле.

Держа ее за руку, я жаждал большего. Стоя у особняка, я едва заметил, как она выглядела, но теперь, когда ее бедро касалось моего, ее присутствие электризовало каждый нерв. Она была видением. Даже под сильным стрессом от нее веяло классом и культурой. Ее платье было элегантным, но кружево скрывало сексуальное тело. В воображении я срывал пуговицы вдоль ее бока. Одна за другой они падали на пол, пока кружево не превратилось в лохмотья. Я угрожал ее заднице, но глядя на нее, я хотел лишь обнять ее и привести ее мир в порядок.

Что она пережила за эти десять дней? Мне нужно было знать, но это подождет, пока мы не останемся одни.

Я придвинулся ближе к ее тонкой шее. Чокер, который она носила, был из бриллиантов. Без сомнения, он стоил дороже, чем ее контракт с «Неверностью», но мне было плевать.

— Сними это ожерелье. У Челси твое.

Ее золотистые глаза посмотрели на меня, прежде чем пальцы расцепились с моими и потянулись к застежке. Толстая полоса камней сверкнула, когда она уронила украшение себе на колени. Не говоря ни слова, Челси достала из кармана ожерелье Чарли и вложила ей в руку.

Как только оно было надето, Чарли снова посмотрела на меня с самой милой, самой застенчивой улыбкой, которую я когда-либо видел. Я хотел заключить ее в объятия и не отпускать вечно, но сначала нам нужно было обсудить правила.

Сузив глаза, я придал голосу самый директивный тон: — Правило номер один: входить в любую из машин этого ублюдка отныне запрещено.

Чарли кивнула.

— Правило номер два: если это ожерелье когда-нибудь покинет твою шею по любой причине, кроме купания, ты неделю не сможешь сидеть. Тебе ясно?

Разумным ответом было бы: «Да, Нокс». Мудрый человек почувствовал бы мою потребность в контроле в этой безумной ситуации и склонился бы перед моим требованием. Моя Чарли не была такой. В ее прекрасных глазах не было ни страха, ни покорности. Напротив, в них горела искра, которой мне не хватало с того самого момента, как она пропала. В ней была игривость, которая подталкивала меня не к гневу, а к преданности. Уголки ее губ поползли вверх.

Александрия Коллинз была моим наркотиком, и я больше никогда ее не отпущу.

На мгновение ее губы коснулись моих. Когда наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, она посмотрела мне прямо в глаза: — Мистер Демитри, я скучала по вам и вашим глупым правилам.

Поцелуй был короче, чем нам обоим хотелось бы. Это тоже подождет, пока я не останусь с ней наедине. Ее задница, ее губы, все ее тело — все это мое, и я все это верну.