Пока четверо грабителей расстреливали банк из «томпсонов», во двор сквозь пролом в стене въехал небольшой грузовичок АМО. Выскочившие из него шесть человек в масках споро покидали мешки с деньгами в кузов, после чего машина не спеша, задним ходом, уползла обратно на улицу. Два стрелка запрыгнули на мешки, оставшиеся двое – на подножки. Развернувшись, автомобиль устремился к окраинам. Весь налет занял пятнадцать минут.

Восемь часов спустя. Городское Полицейское Управление Нижнего Новгорода

Собравшиеся в кабинете слушали полицмейстера молча, перебивать разъяренное начальство никому не хотелось.

– …пятнадцать минут! Девять трупов и семь раненых! Похищено два миллиона рублей, мотор грабителей найден в кустах за городом, следов никаких. Сведений о бандитах – ноль! Ноль! – Глава полиции воздел руки кверху, отдышался и продолжил тоном тоскливым, переходящим почти в завывание:

– Вот кто, а? Кто, вы мне можете сказать? Рассчитать время, взорвать бомбу, пулеметы какие-то, да еще изуверство этакое… Охрана, кассиры – понятно, но по окнам-то! Там же обычные конторщики были, помешать ничем не могли.

Он опять отдышался, обвел взглядом сидящих в кабинете и, вздохнув, коротко бросил:

– Доклады.

– Взрывчатка – динамит. Обычный, как для горных работ выпускают. Оружие, судя по пулям и гильзам, американское, – уныло сообщил криминалист. – Автоматы Томпсона, производства САСШ. В самих Штатах используются их бандитами, гангстерами. В Российской империи до сих пор налетов с таким оружием не фиксировалось. Армией и МВД эти автоматы не закупались, возможно, закупала небольшую партию Погранстража, ответ от них будет завтра. Партикулярные лица законными путями в Россию такие игрушки не ввозили. В картотеке Делопроизводства регистрации образцов такого оружия тоже нет. Сравнивать не с чем.

– Игрушки, – злобно прошипел полицмейстер. – Интересные бандиты пошли, – тут он внезапно задумался, пошевелил большим пальцем пушистые усы, потом продолжил голосом уже не свирепым, но задумчивым: – Налетчики с оружием, какого, понимаешь, даже в армии не используют? Запомним… СПР [2] есть? – употребил начальник городских правоохранителей новомодное сокращение.

– Нету пальцев. Чисто.

– Следующий.

– Динамит заложили, похоже, вчера, – доложил худощавый, высокий парень, сидевший у самого дальнего края стола. – Есть свидетель, на рынке вениками торгует. Шел пешком мимо банка, видел, как вчера ближе к ночи, – тут начальник сыскного отделения пожал плечами и уточнил: – Период с двадцати по двадцать два часа получается, точнее пока не ясно, у него ж часов нет.

И вернулся к докладу:

– Так вот, шел он напротив банка, там как раз подвода ехала с грузом. Груз – мешки с луком, в навал. У стенки лошадь заартачилась, возница ее успокаивать стал, с подводы соскочили двое и подошли ему помочь. Соскакивали как раз со стороны стенки, они так и ехали, ноги свесив. Пока лошадь успокаивали, их за ней да подводой не разглядеть было. Успокаивали минут десять, свидетель подумал, видать, устала коняга, возница с ней уж больно спокойно, ласково. Я думаю, время тянул.

– А сколько вообще времени нужно? – поинтересовался сидящий слева от полицмейстера судебный следователь. – Чтобы взрывчатку заложить, самое малое?

– Разговаривал с саперами, они говорят, если заранее все подготовить, так и немного, – ответил сыщик. – Договорился на завтра, будем эксперимент проводить. Свидетель, подвода, два сапера подойдут, мне их начальник обещал.

– Правильно, – кивнул полицмейстер. – Приметы возницы, тех двоих, лошадь, подвода?

– По предположительным взрывникам примет нет, свидетель их не рассмотрел, темно уже было. Так, силуэты. По вознице кое-что есть. Одежда «обычная», а дальше рыночный его описал: здоровый мужик, лет тридцати, темные волосы, бороды и усов нет. Волосы ладно, темные – это любого цвета, кроме ярко-рыжего или блондина. Но особая примета есть – большой шрам на правой стороне лица. Лошадь и подводу Долгушин, свидетель тот самый, куда лучше запомнил, они уже в розыске.

– И перспективы?

Шатунов помолчал, пожевал губами, потом честно сказал:

– Не очень. Приметы так себе, только шрам. Но мало ли крупных тридцатилетних мужиков со шрамами? Война десять лет как кончилась, да мятежи потом. И опознать свидетель никого не сможет. Подводу и лошадь наверняка купили где-то, а сейчас уже бросили. Будем продавца искать, через него приметы покупателя устанавливать, ну и дальше, как обычно.

– Долго, – вздохнул начальник. И снова завелся: – Вы понимаете, что завтра это во всех газетах будет? Только трупов девять, да и сумма-то! В России, я и не припомню, чтобы такие деньги уходили. Из министерства нам визит обеспечен, ручаюсь! С грузовиком что?

– Пальцев нет, других следов нет, оставленных вещей нет, грузовик принадлежит купцу Лобову, он на нем из лабазов по лавкам товар возил.

– Угнан?

– Вроде как. В выходные купец его в лабаз загонял, перед полками с товаром ставил. Там интересная ситуация, замок заменили.

– В смысле? – переспросил следователь.

– А вот так. Там сторож есть, он внутрь лабаза не заходит, у него и ключей нет. А обход делает постоянно, подходит к воротам, замок дергает и дальше идет. Когда машину нашли, купца подняли, приехали – замок висит. Начал Лобов открывать ключом – не открывается. Похоже, замок как-то открыли, потом опять дверь закрыли и новый такой же повесили, чтоб подозрения не вызвать. До понедельника и не хватился бы никто, да и в понедельник не сразу поняли бы. Вы же понимаете – ну, заел замок, не открывается, бывает. Пока открыли, пока то се…

– А по времени это как?

– Грузовик всегда с вечера заправленный ставили, чтобы утром – пришел, сел, поехал. В пятницу поставили как обычно. Вот и считайте, если без учета замка: ворота распахнул, в кабину прыгнул, завел, выехал, ворота запахнул, замок набросил. Если человека три действуют, минут за пять можно управиться, меньше даже.

– А замок?

– А черт его знает. Старый замок не нашли. Подбор, по-моему, невыполним, там ключ массивный такой, с кучей бороздок. Скусить дужку – так там короб без повреждений.

– Короб родной? – мгновенно подхватился полицмейстер.

– Родной.

– Так, может, и ключом открывали родным? Потому и нет замка.

– Отрабатываем, – согласился сыскной. – Ключей было четыре, под заказ замок делали. Все четыре изъяты, доступ к ним имели двое – Лобов и его сын, он приказчик у него. Обоих просвечиваем, но нигде ничего.

– А торгуют чем?

– Рыба.

– И что, даже жалоб на тухлятину не было?

– Нет, у них четыре магазина свои, все беспорочно.

– Ладно, – поразмыслив, сказал полицмейстер. – Еще данные есть?

Послушав безрадостное молчание, он продолжил:

– Дальше так: сыск ищет подводу и еще свидетелей. Не бывает, чтобы никто ничего не видел, ищите. Еще один обход сделайте, пошире. Отрабатывайте Лобовых, даже, может, не их, а работников. Если сами купцы и не в деле, кто-то же должен был мазурикам про заправленный автомобиль рассказать? Криминалист, замок на лабазе смотрели? Там как следы?

– Смотрели. Сам смотрел, ваше превосходительство, нет ничего. И в лабазе смотрели, и во дворе банка – пусто.

– Про автоматы выясняйте тогда. А вы, Петр Александрович, – обратился начальник полиции к следователю, – что планируете?

– Что бронеавтомобиль не за тысячей рублей приехал, и не за десятью, понятно, – рассудительно заметил Ежевский. – Две версии на сей момент вижу. Первая: разбойники знали, что в субботу утром повезут два миллиона, и шли именно за ними. Вторая: отслеживали броневик, предполагали, что на нем в любом случае повезут крупные деньги, и пошли «на удачу». Броневик проследили, во сколько заезжает, сколько времени грузится, как выезжает – это все можно вычислить. Через сколько минут после въезда разбой начинать, таким образом, спланировать не трудно. Но если взрывчатку заложили вечером, второй вариант отпадает.