- Спят ещё, - Олег достал телефон, посмотрел время.

   - Сейчас шесть, нет, - он учёл 'растянутый' час - пять утра.

  - В деревне рано встают, - Вероника открыла калитку в палисадник перед окнами - видишь, свежие следы перед воротами. Скотину уже выгнали.

  - Бабушка у тебя скотину держит? - удивился Олег

  - С ней моя двоюродная сестра живёт, - ответила Вероника, согнутым указательным пальцем правой руки постучав в стекло среднего окна.

   В избе брякнулось на пол что-то деревянное, женский голос за занавесками испуганно спросил:

  - Кто там? - судя по молодости голоса, это была кузина Вероники.

  - Антонина, это я, - ответила Вероника. В избе раздались звуки шагов, глухо хлопнула дверь, Вероника вернулась к воротам, прикрыв вход в палисадник.

   Скрипнул засов, дверь распахнулась. К ним вышла молодая женщина, в чём-то вроде сарафана, почти все волосы прикрыты белым платком. 'Лет тридцать, очень похожа на Нику', - подумал Олег - 'только волосы более светлые и выглядит постарше. Что она уставилась? Одета, конечно, по-деревенски, но вполне ...' Мысль он продолжить не успел, стоявшая перед ним Вероника начала падать назад.

   Олег еле успел её подхватить. Антонина оторвала взгляд от наряда Вероники и, отступив, быстро проговорила:

   - Ой, что с ней? Заносите её в избу, на лавку положите, я сейчас воды принесу - и метнулась обратно во двор.

   Олег, удерживая левой рукой Веронику, шагнул вправо, подхватил правой рукой её под колени, поднял. Боком протиснулся в дверь, прошёл несколько метров по двору. Из дальнего угла забрехал кабыздох неопределённой породы. Вход в избу был слева. Олег с Вероникой на руках поднялся на крыльцо, пригибаясь, зашёл в сени. Там было темно, болтающаяся сумка девушки зацепила какие-то предмет, судя по звуку - ведро.

   - Тут порожек - предупредила Антонина, отворив внутреннюю дверь. Олег, пригнувшись, вошёл в длинную комнату. Справа светилось мутноватое окошко, дававшее мало света, но его хватило, что бы рассмотреть скудную обстановку. Некрашеный дощатый пол и белёный потолок, высота помещения не больше двух метров. Слева стена из обтёсанных брёвен с полупустой вешалкой, дальше занавешенный проём, заканчивающийся белой печью. Топка печи выходила в это помещение, перед ней горкой лежали наколотые поленья. Перед окном непокрытый скатертью большой некрашеный деревянный стол, к нему приставлены пять изогнутых стульев, за столом в правом углу смутно виднелся резной шкаф со стеклянными дверцами. 'Буфет' - слово откуда-то из детства всплыло в памяти Олега. Пахло засушенной травой, ещё чем-то кисловатым и одновременно смутно знакомым.

   - Сюда - Антонина выскользнула из-за спины Олега, шмыгнула в занавешенный проём. Олег по скрипучим половицам прошёл за ней в светлую, насколько это возможно ранним туманным утром, почти квадратную комнату. Остановился, оглядываясь, куда положить Веронику. Такой же пол, только убранный половиками, такой же побеленный потолок из широких досок, необшитые стены. Справа в комнату, вперёд метра на два и до правой стены, выступала печь с приступком по периметру и чем-то вроде лежанки сверху с горой тряпья. За ней, в правой стене, куда уходила печь, был такой же занавешенный проход, напротив Олега - два окна с фотографиями между ними. Под фотографиями пирамидой Джосера стояли три разнокалиберных сундука. На самом верхнем сундуке клубочком свернулась серая кошка. В левом дальнем углу под пустой угловой полкой, был ещё один, самый большой, сундук, откуда Антонина достала большую цветастую подушку. Лампы, как успел заметить Олег, на потолке не было.

   - Ложите - она положила подушку на длинную и широкую лавку слева от Олега. Он аккуратно пристроил Веронику на ... полати, так, кажеться, они называются? Полати были закрыты покрывалом, на ощупь, когда Олег вынимал руки из-под Вероники, весьма грубым, как будто домотканым. Красную сумочку девушки он пристроил на полу около изголовья.

   - Вот вода - пока Олег укладывал Веронику, Алевтина сбегала в сени и принесла воды в деревянном ковшике. Олег, сидя с краю лавки, взял Веронику за левую руку, искал пульс. 'Вроде есть. Уф' - подумал Олег, уложив руку Вероники на полати. Взял из рук Антонины черпак, достал из кармана носовой платок. Смочив в холодной воде, он вернул ковшик Антонине, аккуртано обтёр лоб и виски Вероники. Она шевельнулась и невнятно пробормотала.

   - Что? - Олег наклонился к лицу Вероники.

   Она, проморгавшись, открыла глаза, узнала Олега и улыбнулась ему какой-то светлой обречённой улыбкой.

  - Ты мне сразу понравился, Олежек - тонкие руки девушки обвили его шею, - я могу это сказать, сейчас мы навсегда вместе.

   Вероника подтянулась и попыталась поцеловать Олега. 'Нифига себе!!' - подумал он, уклонившись от губ девушки.

   - Что с тобой? - Олег попытался снять с себя руки Вероники, но держалась она за него весьма крепко - что твои родственники подумают?

   Олег спиной чуял, что Антонина практически впала в ступор, наблюдая эту картину. Вверху на печке кто-то зашуршал и тонкий детский голосок спросил:

   - Мама, кто этот дядя? - говорила девочка явно дошкольного возраста, - не толкайся, мне не видно.

   'А это ещё кто?' Олег наконец смог развести руки Вероники. Она перестала пытаться его поцеловать и, подтянувшись - Олег всё держал её за запястья - села. Олег осторожно освободил её правую руку, поднялся. Левую руку он решил не выпускать, мало ли что. Обернувшись, он увидел изумлёние на лице Антонины и над ней, на печке, две детские мордашки, выглядывающие поверх длинной подушки из-под лоскутного одеяла. Одна слева, принадлежала говорившей девочке лет шести, справа к ней прижимался мальчик года на два помладше.

   - Мы в Раю, Олежек - увидев детей, лицо Вероники озарилось ангельским светом.

   - С чего ты взяла? - Олег шагнул назад, сел рядом с ней, ноги не держали после такого уверенного заявления. Неужели??

  - Вот они - она плавно повела рукой в сторону Антонины и детей - давно в Раю. Антонина, Максимка и Леночка. Теперь пришел наш черёд, Олежек.

   Антонина вздрогнула, услышав имена. Отступила вплотную к печке, как будто стараясь защитить детей. Ковшик она держала перед грудью, прикрываясь им, как щитом.

  - Они давно в Раю - повторила Вероника - их немцы в войну сожгли.

  Лицо Антонины исказила страшная гримаса.

  - Брешешь, ведьма!! Мы живы, живы!! Слышишь, ты!! Живы!!!

   Она почти кричала, вода из ковшика выплёскивалась на пол в такт словам. Выкрикнув, она обессилено села на приступок печи. Дети испуганно молчали. Вероника продолжала ангельски улыбаться.

  - Вы давно в Раю, - упрямо сказала она в третий раз, Антонина замычала - Баба Поля ещё жива, поэтому её здесь нет. Фёдор Кузьмич пропал без вести, может, не заслужил.

  - Кто такие Фёдор Кузьмич и баба Поля? - ощущая себя в невесомости, глухо спросил Олег.

  - Фёдор Кузьмич её - она указала на Антонину - муж. Мой прадед. Пропал без вести в сорок втором. Баба Поля - её дочь Полина. Моя бабушка, жива до сих пор, ей восемьдесят лет 10 мая исполнилось. Из всей семьи Лапиных она одна осталась в живых.

   Ковшик выпал из рук Антонины, она выпрямилась. Глаза гневно сверкали.

   - А ты врёшь, ведьма! - она стала медленно подходить к лавке, прижав к груди сжатые кулаки. - Фёдор Кузьмич, муж мой, сейчас на работе, Полинка корову в стадо отводит. Врёшь ты всё!

   'Сейчас она Веронике врежет' подумал Олег, вставая и закрыв собой Веронику. Антонина остановилась в полушаге от него. 'Сейчас она мне врежет. Прямо как в кино'. Но до драки дело не дошло - хлопнула входная дверь, в горницу вбежала девочка-подросток лет двенадцати - тринадцати в таком же покроя сарафане, как у Антонины. Волосы у неё были полностью убраны под синий платок.

   - Мама, какая-то машина иностранная перед воротами стоит, а двери не заперты. Ой - она увидела гостей - кто к нам из города приехал? Мама, что с тобой?