Отряхиваю фартук, демонстративно чуть выше закатываю рукава и возвращаюсь на кухню жарить атеистические оладьи.

Фёдор стоит в дверях и просто наблюдает, согревая взглядом мою спину.

— И всё же я за справедливость. В ближайшие дни я завершаю работу над рукописью и должен лично отвезти её в столицу. Теперь уже точно подам иск на разбирательство каким образом это имение было продано, с продавцов, скорее всего, взыщут, и вы станете свободной от любых обязательств женщиной. Это поместье я вам верну.

— Я вам благодарна, за новый взгляд на ситуацию, однако понятие справедливости слишком экзистенциональное, и для каждого оно своё, не уверена, что наши оппоненты будут сидеть, сложа лапки, они также начнут доказывать правомерность своих поступков. Я предпочитаю исходить из реальных данных, а сейчас они таковы, что вы останетесь в имении, так как приобрели его на законных основаниях, а семья Меркуловых останется при деньгах, так как муж имел право распоряжаться имуществом жены по своему усмотрению. Меня обокрали и законы этому потворствуют. Я и хочу с вами спорить и разубеждать, но мой вам совет: сэкономьте силы для жизни, не тратьте их на бесполезную борьбу с системой.

Не сдержалась и выдала базу.

— Вера Степановна, вы с каждой секундой поражаете меня всё больше. Простите за душевный порыв, если оскорбил вас, но прошу не считать меня врагом…

— Да?

— Да, я вам не враг, а друг.

— В ящиках с землёй не цветы, а рассада капусты, я затеяла со старостой коллаборацию и собираюсь делать закуски на вашей кухне, и после этого вы тоже останетесь моим другом…

Он поморщился и рассмеялся.

— Если у меня будет доступ ко всем вашим кулинарным изыскам, то да, я настаиваю на нашей дружбе…

— Ловлю вас на слове…

Керн вышел, сияя улыбкой, и я тоже почему-то улыбаюсь. Надо же, последние фразы о капусте продвинули нас в отношениях гораздо заметнее, нежели романтичные слова о возвышенных чувствах.

— Ох, Васька, а целуется дядя Фёдор очень приятно, — шепчу коту секретную информацию, а тот лишь облизался.

Глава 13

Столичный гость

Борис Львович ожидал от Веры чего-то подобного, пусть не бунта, но тихого сопротивления, какому грош цена. С её-то характером, тем более после смерти отца она вовсе стала беззащитной, как овечка.

Ожидал, что она, как прежде, начнёт либо рыдать, либо упрямо молчать, глядя в одну точку. Но весьма удивился резким переменам в ней. Словно и не Вера вовсе стояла гордо перед ним, совершенно другая женщина.

Странная мысль, что Веру подменили, не даёт покоя, ведь не могут произойти настолько разительные перемены за каких-то три недели.

В городе она была забитой, постоянно сконфуженной от того, как нищенски выглядит, и все над ней потешались, особенно Авдотья, та при любой возможности говорила гадости, и сама же над ними смеялась, воображая, что удачно пошутила.

Шутить над Верочкой было легко, отец держал жену в чёрном теле, из принципа не позволял ей ничего покупать, считая, что пока он жив, имеет над ней абсолютную власть. А с нарядами, она по молодости своей и наивности угодит в лапы сердцееда, и станет грешницей-изменщицей.

Лев Борисович вообще считал Веру вещью, купленной по дешёвке в пансионате. Он и ездил туда выбирать себе крепкую, усердную и безропотную жену, чтобы скрасила последние годы. Верочка ему приглянулась, а ещё приглянулось её внушительное приданое, пусть в глуши, но выгодно продать имение показалось заманчивой идеей.

И не подозревал папаша, что в его собственном доме есть тот самый сердцеед, что не давал прохода молодой мачехе, доводя её до отчаянья своим навязчивым вниманием, от которого в последний год совершенно негде было укрыться. Но она выстояла, отбивалась и, кажется, почти сдалась после смерти мужа.

Почти…

Кто бы знал, что глупышка рванёт не куда-нибудь, а в бывшую свою усадьбу.

Узнали о её выходке только со слов адвоката господина Керна, того самого покупателя имения, который вдруг объявился с претензией к сделке, и, видите ли, Вера считает, что продажа произошла без её законного согласия.

Можно было бы плюнуть и забыть. Но адвокат оказался таким въедливым, всё пронюхал, проверил и посчитал, что деньги, какие указаны в завещании, и есть те самые, полученные от продажи «Кривотолково», а посему потребовал у прокурора санкцию на заморозку счетов до суда, посчитав семейство Меркуловых — должниками перед мачехой.

Такого пассажа не ожидал никто, и прежде всего Борис. Быстро посовещавшись со своим приятелем юристом, нашёл единственный способ узаконить сделку и разморозить счета — жениться на Вере.

И тем самым утереть нос противной сестре, забрав вообще всё наследство будущей жены.

Вспомнился тот день, когда друг расписал перспективы, у Бориса Львовича вспотели ладони, он вскочил и несколько раз суетливо пробежал из одного угла кабинета в другой, закусив кулак и размышляя, как лучше это дело обставить.

Ведь Вера его боится…

Подкупить?

Умолять?

Напеть ей слов любви, от которых простенькие девицы краснеют, теряются и совершенно глупеют, соглашаются на всё.

Чёткого плана завоевания сердца бывшей мачехи в тот момент не появилось, даже конфет забыл купить.

Но ехать решился, считая, что его предложение — лучшее, что с ней вообще могло бы произойти. Ведь для бездомной сироты, запуганной жизнью, большая удача — вернуться в дом в качестве полноправной хозяйки и теперь уже с молодым, сильным мужчиной, готовым её баловать, выводить в свет и покупать наряды — да о большем она и мечтать не посмеет.

С такой установкой он и отправился в путь-дорогу. Ожидая всего, чего угодно, только не того, что произошло на самом деле.

Веру словно подменили. От неё исходит сила, свет и тепло. Она даже в этом уродливом, старом платье стала невероятно притягательной.

Округлости форм, мягкие движения, взгляд…

Он её захотел.

Захотел так, что чуть скулы не свело.

Теперь уже не из шалости, не из-за её беспомощности, как это было дома, а по-настоящему… До помутнения в глазах, до искр из глаз, его пальцы вдруг вспомнили мягкую упругость её тела, как ему нравилось зажимать её в тёмном углу, шептать пошлые слова на ухо, заставляя краснеть и отбиваться, вырываться и бежать в комнату отца.

Если бы сейчас не этот вездесущий Керн…

— И откуда взялся этот гад. Стоял и ухмылялся, у него точно что-то с Веркой есть, он на неё тоже глаз положил. Потому-то и адвокатов натравил, будут у него и мои денежки, и поместье, всё себе захапает. Жмот, злодей, негодяй…

Борис со злости шлёпнул себя перчатками по колену, карета уже выехала на тракт, до небольшого провинциального городка осталось всего нечего, полчаса дороги, а мысли уже обогнали время, и предвидели проблемы, какие получатся завтра, ведь точно получатся, этот Фёдор точно ей чего-то такого напоёт.

— Зря уехал, и как её уломать-то? Пройтись по лавкам, купить ей гостинцев, на что падкие девицы? Чулки, платье, шаль, сладости. Точно, нужно купить сладости.

Выбрал самое ненакладное из списка подарков. Потом его осенила другая, очень эффективная, простая идея. Если не получится уговорить, то просто умыкнуть, увезти её силой, обвенчаться, а то и поиметь для начала, и тогда уж она точно не решится…

— Нет, будь она шалавой, это могло бы сойти за стратегию, но, если она будет моей женой, и не простит, чего доброго, крысиного яду в щи подсыплет, с этих баб станется и отравить.

Не вычеркнул, но про запас оставил этот крайний вариант возвращения Веры.

— Или я её под венец, или она меня по миру пустит…

Подведя итог непростым размышлениям, Борис приехал в унылый провинциальный городок, кучер довольно быстро отыскал гостиницу, и она сразу не понравилась столичному гостю.