В приёмной несколько страждущих, и я понимаю, что просидеть придётся долго. Здесь врачи занимаются всем, от перевязок до осмотров, и даже роды могут принимать, если такое дело произойдёт. Широкий профиль земского учреждения, чего тут скажешь.

Спросила, кто крайний и села, предвкушая не самое приятное освидетельствование в своей жизни.

— К акушерке есть ещё кто?

Громкий крик из коридора заставил меня вздрогнуть, оглянуться, никто не пошевелился.

— Я! — крикнула и поспешила к открывшейся двери, через которую только что вышла беременная женщина, подвязывая белый платок на голову.

Какое счастье, что акушерка имеет свой отдельный приём.

— Проходите, на что жалуетесь? — женщина в летах, пухлая, крепкая, и розовощёкая, именно такой я себе почему-то и представляла акушерку. От неё исходит энергия тепла и душевности. Присаживаюсь у большого, выкрашенного белой краской стола и честно рассказываю свою историю.

— А как ваша фамилия-то?

— Гончарова…

— Постойте, это вы замужем за этим Леонидом Гончаровым? Я вас даже смотреть не буду!

— То есть как? А я, а мне же в суд…

— Жалоб нет? — она надела на нос тоненькие очки и посмотрела на меня, тоже как на дурочку.

— Вроде нет, цикл как по часам, болей нет, грех жаловаться. Но почему…

Она очень долгим, «рентгеновским» взглядом сканировала мой мозг, видимо, отлично знает какие-то секреты семейства Гончаровых. И сейчас принимает очень непростое решение, помогать мне или нет. На самом деле, я ведь сама не знаю, было ли у настоящей Шурочки что-то с мужем или нет.

— Понимаю, насколько всё сложно в вашей жизни, если были бы жалобы, то я бы посмотрела вас. Но если у вас какая-то аномалия, бывает такое, что у женщин невозможно определить девство. Понимаете? В таком случае я напишу правду, а она вам не нужна…

Киваю и начинаю догадываться, к чему она клонит, но не понимаю, куда этот разговор нас заведёт.

— Так что я вам просто напишу справку, и при этом не покривлю душой перед законом. Ибо, сударыня, от такого мужчины рожать — опасное дело, может, и к лучшему, что он того, не тронул вас, по болезни, или по нежеланию, это всё уже неважно. Наследственность-то вон она — Феденька! Уж сколько я претерпела от мамаши Гончаровой, она до сих пор считает, что это я попортила её сыночка младшего, и никакие доктора, даже столичные её в этом переубедить не в состоянии. А вы женщина молодая, крепкая, ну дальше вы сами всё понимаете.

Она говорит уверенным голосом, с нотками сопереживания моей незавидной судьбе. И…

И с той самой энергией, какую я никогда и ни с чем не спутаю — сладкая месть…

Настал звёздный час акушерки, какого она ждала очень давно.

— Понимаю, — вздыхаю и с облегчением, и с лёгким налётом стыда, совершенно неприятно обсуждать такие вещи даже с врачом, чувствую себя дурочкой в глазах общественности, угораздило выйти замуж за такого мужчину. — Напишите, что брак не консумирован из-за отклонений в наследственности в роду Гончарова Леонида Марковича.

— Хорошая формулировка, так и напишем. А вы, голубушка, не затягивайте, найдите себе здорового мужа и рожайте, пока молодая. С такой фигурой вам только и делать, что деток рожать.

А что ещё может сказать акушерка, только то, во что сама свято верит, и я с ней согласна на все сто. Только одна проблема всё же есть, мужчин рядом много, а тот, что нравится под запретом. Нет счастья в личной жизни, хоть волком вой.

Друзья, постараюсь удержать привычный график ежедневной публикации. Спасибо за вашу поддержку, не забывайте ставить «нравится», если история нравится))) не забывайте добавлять в библиотеку, чтобы не потерять книгу. 🥰

Глава 4

Законы пишут мужчины

Мне пришлось заглянуть в ту харчевню, где оставила Алёшу, он сидит с книгой и терпеливо ждёт, моего возвращения.

— Ты так себе ничего и не взял? Голодный, поди. Сейчас закажем еду, а после уж к юристам, на такие дела лучше идти сытыми.

— Я тебя ждал, волновался.

— Всё хорошо, кажется, что не только твоя воля у нас в руках, но и моя не за горами.

— Хорошо бы, давай закажем то, что вот тот дяденька есть, очень уж вкусно выглядит.

— Соглашусь, — заказ мы сделали просто, попросили принести то же самое, что аппетитом ест господин у окна.

Я оказалась такой голодной, что была бы рада любому блюду, однако выбирать не хочется, а ждать и тем более. Нам сразу же и подали глубокие тарелки с гречневой кашей с овощами и кусочком томлёного мяса, прям как в ресторане, но значительно дешевле.

Отобедав, отдохнув, поспешили в юридическую контору, где несколькими днями ранее Сомов успел обсудить мою некрасивую проблему с замужеством.

Здесь всё по-простому, записи нет, и очереди нет, да и сами юристы не с первого раза нашлись. Дверей много, но все, кроме одной, заперты.

— Сударыня, добрый день, чем могу вам служить? Присаживайтесь, рассказывайте, я весь внимание, — немолодой клерк оказался единственным «живым» человеком в конторе. Стоило мне постучать и войти в его кабинет, сразу учтиво предложил присесть на довольно удобный стул, и своим видом проявил великую заинтересованность.

— Прошение на развод…

Пролепетала, смущаясь и заинтриговала делопроизводителя А. С. Крюкова, как написано на деревянной табличке, стоящей на массивном чёрном столе.

— Вот как? Прошу меня извинить, милостивая сударыня, уж не по вашему ли делу заходил давеча Гордей Матвеевич Сомов? — с некоторой таинственностью в голосе прошептал господин Крюков, и потёр подбородок, предвкушая проблемы и неприятности из-за дела. С таким семейством, как Гончаровы, никто в здравом уме связываться не хочет, уж акушерка мне без обиняков прямым текстом рассказала о контрах с мамашей.

Киваю.

Делопроизводитель, сокрушаясь о моей судьбе и своих предстоящих проблемах, покачал головой, подбирая деликатные слова для отказа. Но я настойчиво протянула ему свеженькую справку.

— Пф-ф-ф, ах вот в чём дело. Признаюсь, удивлён, но думаю, что резон есть. Сам-то Вильям Вольфович уехал в столицу, я тоже юрист, но в судебную практику не лезу. Предлагаю поступить следующим образом, госпожа Гончарова. Составлю вам прошение на расторжение, по правилам у нас месяц на подготовку к суду, в вашем случае подготовка и не требуется, всё предельно понятно. Требуется лишь оповещение вашего супруга о дате слушаний. Предчувствую от него неприятные реплики, но в тяжбах без исключений всегда случаются скандалы. Ох, есть один лишь скользкий момент, — и замолчал, выдерживая тревожную паузу.

Ещё раз перечитал справку, а я ему уже подала свои личные карточки, где указан мой супруг и дата свадьбы.

— Так о каком моменте речь?

— Вашу справку я вижу, но есть ли таковая у вашего мужа?

Я вообще не поняла вопроса и переспросила невпопад, а попросту сморозила глупость:

— Справка, что он девственник? — бедный клерк чуть не прыснул смехом, но сдержался.

— Бог с вами, нет, конечно. В том, что он не болен, не страдает душевным расстройством, и не является инвалидом, другими словами, что вы не обязаны нести за него ответственность всю оставшуюся жизнь. Уж простите, закон суров, но брак на то и брак: «И пока смерть не разлучит нас!».

— Другими словами, если женщина не устраивает мужчину, то её можно сослать в монастырь и развестись…

— ЗАКОНЫ ПИШУТ МУЖЧИНЫ! — подняв палец, продекламировал, словно выступает на форуме Древнего Рима.

— У моего мужа есть один диагноз — патологическое скупердяйство, возведённое в религиозное учение. Всё равно составляйте прошение, буду месяц жить на нервах в ожидании суда, нужно делать хоть что-то, а там посмотрим.

Тревожность множится с каждой секундой. Очень неприятная ситуация складывается и опасная, если Лёню кто-то надоумит, то он за десять рублей купит себе справку, что инвалид на всю голову и я останусь при нём рабыней до конца дней своих. Вдруг, тот же адвокат решить проявить мужскую солидарность и посоветует Лёне сесть мне на шею. Ужасная перспектива. Что же так Шурочка сдалась и согласилась на брак, совершенно законов не знала?