— Это что тут происходит и какого хрена вы забыли в моей палате?
– Даш, не истери, а? – просит муж после измены.
– Хорошо, не буду, – киваю. – На развод подам и все, какие истерики…
– Это ничего не значит, и в наших отношениях ничего не меняет.
– Для меня это меняет все!
– Никакого развода не будет, – морщится он. – Дай мне нормально объяснить, и все сама поймешь… и еще спасибо скажешь…
– Да я уже могу – спасибо, что увидела тебя настоящего.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Татьяна
Едва сдерживаюсь, чтобы не ойкнуть и отскакиваю.
Оборачиваюсь.
Мужчина в дверях сверлит колючим взглядом.
— Кто такие?
Слова застревают в горле, а легкий придавленный смешок заставляет стремительно покраснеть.
— А вы? — выдавливаю из себя.
— Говорковский Николай Сигизмундович, и это моя палата, а вот кто вы такие…
— Простите, — перебиваю, — ошибочка вышла.
— Ага — поддакивает сзади Ярослав, — дискоммуникация.
Краснею еще сильнее – шутник, блин!
Мне сейчас совсем не до шуток.
Мужчина в дверях стоит, опираясь на костыль. Тонкие губы побледнели от недовольства, бросает взгляд мне за спину, туда где притаился шутник на коляске.
— Я раненный герой, — голос Говорковского срывается на скрежет. — Мне стоять неудобно, а вы тут… Бардак!
Спохватываюсь.
— Давайте я вам помогу…
Подскакиваю к нему и беру за локоть.
— Я сам!
Говорковский гордо обхватывает меня за талию и неторопливо ковыляет к кровати.
Бросаю пламенный взгляд на Ярослава — отъедь, мол.
Тот усмехается, смеривает Говорковского взглядом, но озорная улыбка в глазах плясать перестает.
Отъезжает в сторону.
— Бардак в вашей богадельне, — возмущается вип персона. — Что за отношение? Ты вообще кто такая тут, а?
И плотнее сжимает мою талию.
Неприятно, будто тискает… скорее бы отправить его в постель и пусть постовая медсестра с этим випом разбирается. А еще лучше — врач.
— Тыкать девушке не надо, — хмуро заявляет Ярослав, и мы с Говорковским одновременно удивленно поднимаем на него глаза.
— Чего-о?
Округляю глаза, посылаю невербальные знаки, импульсы и всяческие волны: «Помолчи!»
Но куда там — Ярослав только хмурится настырно и смотрит випу в глаза.
— Да ты знаешь кто я...
— Пациент, — хмуро осаживает его Ярослав на пол слове. — Как и другие здесь, а она, — кивает в мою сторону, — медработник. И девушка. Так что изволь-ка повежливее.
Говорковский давится возмущением настолько, что даже лапу с моей талии убирает.
Плюхается неловко на кровать и продолжает смотреть на Ярослава, словно не веря то ли глазам, то ли ушам…
— Да я знаешь кто? Пальцем щелкун и…
— Пальцы побереги. И связки тоже.
— Какие такие связки?
— Голосовые. Воздух хорош сотрясать, больной. А то вылечить могу…
— Сейчас я вам помогу, — оправляюсь я от шока и оттесняю Ярослава в сторону. — Устраивайтесь поудобнее, скоро доктор подойдет, а пока давайте ногу вот так…
Помогаю Говорковскому удобно устроиться, поднимаю ногу повыше, и вкладываю пульт от телевизора в руку.
— Я уж поговорю с вашим врачом, — долетает в спину, когда я схватив коляску быстро толкаю Ярослава на выход.
— Обязательно поговорите, сейчас я попрошу его зайти…
Черт, какой же тяжелый этот шутник!
— Чего он, Танюш, разошелся? — бухтит Ярослав. — Дай я с ним профилактическую беседу проведу, наедине…
— Сиди уж! Лучше бы помог с коляской…
Не успеваю сказать, как он несколькими мощными движениями вращает колеса и коляску чуть ли не вырывается у меня из рук.
— Извини, — бросает хмуро.
— Мог бы и сказать, что это не твоя палата, — и передразниваю: — Извини.
— Не переживай, Танюш, ну что он сделает? Доктору пожалуется?
— Это важный какой-то пациент. Сегодня завотделением звонил, а я с тобой, блин, спутала.
Ярослав расплывается в улыбке:
— Неужели ты решила, что я могу быть таким, — делает кавычки пальцами, — супер-пупер важным сморчком?
— Уверена была.
— Вот и зря. Я — парень простой, без вот этих всех экивоков. А пациент этот не прав — ну что он из-за ерунды разошелся. Надо было тебе выйти, я бы его реально вежливости поучил…
— Может человек устал с дороги, может ранение беспокоит — сам должен понимать…
— Ранение, не ранение, а человеком надо быть все равно. Вести себя нормально…
— Ну да, — усмехаюсь, — пиццу с квасом в палату притаранить, да на раздевание в карты играть…
— Никакого раздевания, Танюша, — возмущается наигранно Ярослав. — Зачем мне Сан Саныча раздевать?
Не выдерживаю и смеюсь, представив эту картину.
Ярослав присоединяется ко мне.
— Вообще, спасибо, — говорю, — но я и сама справилась бы.
— Не в этот раз.
— Это почему?
— У тебя ее не было.
— Кого ее?
— Стойки твоей, чтоб по куполу ему врезать. А хороших слов такие не особо понимают.
И это невольное напоминание на меня как ушат воды действует — вспоминается мгновенно вся эта грязная сцена в приемнике, Толя и…
Сердце будто цепкими пальцами кто-то хватает…
— Прости, Танюш, — без обычной шутливости серьезно говорит Ярослав. — Ляпнул я…
— Да ничего…
А у самой голос аж садится.
Из-за угла выскакивает постовая медсестра и выражение лица ее мне совсем не нравится.
— Танечка! Там ЭМ-ЭС тебя разыскивает! Злющий! Никогда таким не видела…
– Валюш, ну какой развод? Было бы из-за чего…
– Считаешь твоя измена – недостаточный повод?
– Не драматизируй, пожалуйста – эта женщина для меня ничего не значит…
– Как теперь и ты – для меня. Чтобы сегодня же свои вещи собрал.
– Окей, я съеду на пару дней к маме, а тебе лучше остыть и подумать с кем ты останешься, если я уйду.
– Я останусь одна, – и спокойно добавляю: – Уж лучше быть одной, чем с кем попало. Но тебе этого не понять…
– Вот именно, – снисходительно ухмыляется. – А теперь посмотри в зеркало, подумай о своем тридцатнике и выдыхай. А то, как бы не пришлось рыдать в компании семи котов до старости…
Договорить он не успевает, потому что насмешки над своим внешним видом я терпеть не собираюсь. Даже от мужа, который скоро станет бывшим…
Глава 8
Глава 8
Глава 8
Татьяна
Михаил Сергеевич? Злющий?
Ну, сегодня точно снег пойдет — день просто кувырком катится куда-то в пропасть.
— Иду, а ты можешь пациента обратно в палату сопроводить?
— А ты чего вообще его вывела? Или он сам?
— Да-а… — не спешу с ответом, потому как стыдновато признаваться в собственной оплошности.
— Да конечно сам, — вмешивается Ярослав. — Заблудился, понимаете?
Постовая медсестра – Мария Павловна, подслеповато прищуривается и улыбается.
— Заблудился? Да где ж здесь блудить, сынок?
— Да я найду, — довольно скалится Ярослав.
Вот сморозит двусмысленную глупость и доволен!
— У тебя вроде нога повреждена, а не голова, — качает головой Мария Павловна. — Три двери, да один коридор… С ориентацией плоховато что ли? А еще, говорят, офицер…
— С ориентацией у меня все огонь, тетенька. И правильно говорят — офицер, самый настоящий. Вас вот просто увидел на посту, да от красоты все мысли спутались в голове, а Таню… Татьяна Сергеевна, в общем, меня спасла. А то я чуть в чужую палату не забрался…
И глазками на меня стреляет — подначивает, да посмеивается. Ничего-ничего смейся, я тебе потом иголку куда-нибудь не туда загоню, тоже посмеюсь.
Сдаю неугомонного пациента на руки Марии Павловне, а сама лечу к завотделению.
Говорковский нажаловался, никак иначе. И как только успел? Мы вот только вышли от него…
Пробегаю по коридорам, слетаю по ступеням лестницы и постукиваю в дверь кабинета:
— Михаил Сергеич, можно?
— Входи, Татьяна. Дверь закрой.