— Как прикажете, Иван Макарович, — вздохнул Тихон.

— Не вздыхай так, — усмехнулся Румянцев и похлопал Тихона по плечу.

— Фёдор Емельянович, я устал по мастерским ездить, теперь опять куда‑то ехать придётся, — Тихон снова вздохнул.

— Ничего страшного, Тихон. Ещё разок прокатишься, — произнёс Воронов. — Предлагаю уже ехать в полицейский участок. Пока едем, обсудим новости по делу «Мясника».

— Поехали, — согласился Рябинин.

В зал вернулся Горюнов с несколькими городовыми. Лужин отдал им образцы блюд для экспертизы и поехал в сыскное отделение проявлять снимки. Мохов, выяснив у начальника полицейского участка адрес, где проживал отравленный родственник невесты, направился к нему домой.

Остальные, дождавшись, пока городовые заберут тела, поехали в полицейский участок допрашивать поваров и официантов, которых туда уже увезли.

Горюнов поехал со своими городовыми, так что места в пролётке хватило всем.

— Рассказывайте, Фёдор Емельянович, что вы узнали в ателье? — произнёс Рябинин, когда пролётка поехала в сторону полицейского участка.

— Немного, но тем не менее информация интересная, — начал говорить помощник начальника сыскного отдела. — Варвара Котова действительно посещала ателье, причём несколько раз. Каждый раз она приезжала на одной и той же карете.

— Герб на карете был? — сразу спросил судебный следователь.

— Нет, Аристарх Платонович. Выбирать платья она заходила одна, но служащие ателье уверены, что в карете с ней кто‑то приезжал, — ответил Румянцев.

— И что нам это даёт? — Белозёров пока не понимал, причём здесь кареты.

— Василий Игнатьевич, по всей Москве не так уж и много частных карет, на которых нет гербов. Карета без герба означает, что принадлежит она богатому купцу или промышленнику. Возможно, конечно, и дворянину без герба, но он должен быть достаточно состоятельным, чтобы её содержать. Так что, скорее всего, карета принадлежит богатому купцу или промышленнику, коих в Москве не так уж и много, — пояснил Иван Макарович.

— То есть мы можем выяснить, кому принадлежит карета? — спросил Белозёров.

— Только определить круг потенциальных владельцев. А дальше выяснять, есть ли связь между владельцем и Котовой, — ответил Воронов.

Василий задумался: в голове промелькнула идея, которую он упустил, и теперь пытался вспомнить, о чём он только что подумал.

— Василий, когда ты будешь встречаться с ботаником? — поинтересовался Рябинин.

Белозёров расплылся в улыбке:

— Точно, Аристарх Платонович. Спасибо вам.

— За что? — удивился судебный следователь.

— Жёлуди и кареты, — Василий улыбался.

— Какое отношение жёлуди имеют к каретам? — хмыкнул Румянцев.

— Самое прямое, Фёдор Емельянович, — вместо Белозёрова ответил Воронов.

— Как быстро мы сможем установить всех владельцев карет без гербов? — спросил Рябинин, который уже всё понял.

— Минуту, может, мне кто‑нибудь объяснит взаимосвязь? — Румянцев по очереди посмотрел на каждого и остановил взгляд на Василии, который продолжал улыбаться.

— Кареты без гербов, как сказал Иван Макарович, — начал пояснять Белозёров, — принадлежат богатым купцам или промышленникам. Дуб красный, с которого душегуб оставляет жёлуди, растёт в основном в богатых усадьбах. Как мы уже выяснили, наш душегуб далеко не из бедной семьи. Если наложить наличие кареты на присутствие дуба красного в усадьбе, то мы сильно сократим список подозреваемых.

— Два дня, — тут же ответил Румянцев. — Быстрее не успею. Всё‑таки карет слишком много.

— Мне тоже надо встретиться с Никанором Ивановичем. Я не знаю, сделал он список или нет. Времени прошло пока мало. А он просил две недели, — произнёс Белозёров.

— А по мастерским есть результаты? — уточнил Рябинин.

— Пока нет. Сегодня вечером жду доклад. Вопросом Мохов занимается. Филёры все результаты ему предоставляют. А мы его отправили сейчас по делу Лебедева, — ответил Воронов.

— Ладно, сейчас по горячим следам раскрыть дело Лебедева важнее, — согласился Аристарх Платонович.

Белозёров снова погрузился в раздумье. Мысль о том, что девушку многие видели, но никто не может описать её лицо, раздражала.

Пролётка везла их по улицам Москвы, покачиваясь на поскрипывающих рессорах. Мимо проносились фасады доходных домов, вывески трактиров и лавок. Извозчики перекликались друг с другом, успевая обсудить новости и поругаться на прохожих, которые лезли под колёса. Василий невидящим взглядом смотрел в сторону, не замечая городской суеты.

В голове снова и снова прокручивались обрывки показаний и лица свидетелей, которые говорили одно и то же: «Видели, красивая, но лица описать не можем. И знать не знаем, кто она такая».

— Всё думаешь про девушку? — спросил Рябинин, вырывая Белозёрова из задумчивого состояния.

— Думаю, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров. — Слишком уж она «невидимая»: все её видели, а описать лицо никто не может. Все взгляды, как мужчин, так и женщин, были прикованы к её фигуре. Неужели она действительно настолько красивая?

— Может, и красивая. Вон Горюнов — ему сорок два года, опытный начальник полицейского участка, у него в крови лица запоминать и знать всех в округе, а он что? Тоже пялился на её фигуру, — произнёс Воронов. — Опытный человек умеет быть незаметным, даже если сидит на самом видном месте.

— Думаешь, она наёмный убийца? — судебный следователь внимательно посмотрел на Воронова.

— Не знаю, Аристарх Платонович. Не знаю. Сам понимаешь, в нашем деле всякое может быть, — ответил начальник сыскного отделения.

Румянцев хмыкнул, но ничего не сказал. Он уже давно знал, что в сыскном деле самые странные предположения могут оказаться правдой.

Вскоре пролётка свернула в переулок и остановилась у высокого здания полицейского участка. Горюнов уже прибыл и ждал их на крыльце возле двери.

— Аркадий Ильич, давай начнём с поваров. Выдели нам пару городовых, чтобы задержанных приводили, — распорядился судебный следователь.

— Как скажешь, Аристарх Платонович, — кивнул начальник полицейского участка и открыл дверь, пропуская всех внутрь здания.

В комнате для допросов Рябинин расположился за столом, доставая чистые бланки для допроса.

— Ну что, начнём? — Рябинин посмотрел на Белозёрова.

Василий на секунду задумался, собираясь с мыслями, затем кивнул:

— Предлагаю начать с младших поваров. Они ближе всех были к еде. Если на кухню заходил посторонний, то они могли видеть.

Рябинин согласно кивнул и повернулся к Горюнову:

— Аркадий Ильич, пусть городовые начинают с младших поваров.

— Я распоряжусь и пойду к себе. Если что‑то понадобится, зовите, — начальник полицейского участка вышел из комнаты.

Через несколько минут дверь в допросную открылась, и городовой завёл первого свидетеля.

Белозёров посмотрел на повара. Лицо уставшее, глаза заспанные. Городовой посадил его напротив Рябинина.

— Представьтесь, — начал судебный следователь, — а потом расскажите, что происходило на кухне.

Повар начал говорить, отвечая на вопросы Рябинина.

Время тянулось: поваров заводили и выводили, но все говорили одно и то же:

— Мы всё делали, как обычно. Посторонних не видели. К готовой еде никто не приближался. Возле неё постоянно находился старший повар, который занимался сервировкой и проверял качество.

В комнату для допросов завели старшего повара — большого, сильного мужчину с обветренным лицом и седыми волосами.

— Я всё делал, как положено. Проверял блюда, сервировал. Никаких посторонних. Фома Ильич даже прислал молодую девушку, которая следила за сервировкой, — начал отвечать на вопросы судебного следователя старший повар. — Она командовала официантами: какие блюда и куда ставить, когда стол накрывали.

— Что за девушка? — сразу спросил Рябинин.

Старший повар покраснел:

— Красивая такая.

— Как выглядела, описать сможете? — Аристарх Платонович внимательно посмотрел на повара.