— Конечно, проходи, — Лесков улыбнулся в ответ, пропуская друга. — Мне кажется, или ты впервые за столетие пребываешь в приподнятом расположении духа?

— Есть такое, — Рома слегка смутился. — Да и повод как бы есть! Все-таки людей спасли и живыми вернулись. Жаль, что тебя вчера вечером в казармах не было. Ребята нас очень хорошо встретили.

— Это те самые, которые тебя в трусости упрекали?

— Ну почему сразу «упрекали»? Они правы были. Чем я лучше других, чтобы отсиживаться внизу, когда остальные гибнут? Так что отношение их было вполне заслуженным. А Ермаков, Леша который, вообще сказал, что хочет взять меня в свою команду на постоянной основе!

— Ты имел ввиду, в отряд самоубийц? — Лесков не разделил ликования друга.

— Да причем здесь «отряд самоубийц»? Ермаков считает, что если мы и дальше будем ходить наверх прежним составом, то нам никакие «костяные» не страшны.

— Рома, теперь выключи эмоции и подумай головой: нас не тронули потому, что у меня получилось немного придержать этих тварей. Я не знаю, что будет, если «костяных» окажется больше.

— Мне казалось, что для тебя не имеет значения, сколько противников… — начал было Рома, но Дмитрий тут же перебил его.

— Поверь мне, имеет. Боюсь, что история с моей недолгой «неприкосновенностью» может еще раз повториться в ближайшее время, но с той разницей, что никаких вариантов на спасение у нас уже не будет.

— Проклятье! — хорошее настроение Ромы мигом исчезло. — Я думал, что хоть здесь у нас будет преимущество. И люди в это верят… Все напуганы до предела. А про нашу группу сейчас всем станциям известно. Нас считают лучшими из лучших. Алексея так вообще повысили.

— Надеюсь, это его утешит, когда «костяные» будут доедать его труп.

Рома горько усмехнулся.

— Еще о тебе постоянно спрашивают, — тихо добавил он. — Тимур всем рассказал, что мы спаслись благодаря тебе. А Георгий, узнав об этом, так вообще никак угомониться не мог, все кричал: это мой босс! И, кстати, в этот раз никто даже слова ему не сказал. Кажется, к тебе наконец действительно стали лучше относиться.

— Тоже сомнительный повод для радости, — Лесков пожал плечами. — Сегодня возносят, завтра проклянут.

— Но люди правда стали к тебе добрее. Гражданские интересуются твоим здоровьем. Даже Алеся сказала, что, может, зря она о тебе плохо думала.

— Алеся?

— Да, Алеся Маликова, — Рома снова смутился. — Она здесь, в госпитале вместе со мной работает. Может, ты ее видел? Светленькая такая, высокая. Раньше тоже журналисткой была, правда, на конкурентов работала. Я как-то замечал ее на презентациях, но лично пообщался только здесь.

Дима мысленно усмехнулся: в подобных разговорах Суворов ссылался на мнение исключительно тех женщин, к которым был неравнодушен. Видимо, некая Алеся уже успела произвести на него впечатление.

Внезапно дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возник Иван. В этот миг Лесков даже пожалел, что попросил снять с двери «замок» — Бехтерев никогда не стучался, отчего Дмитрий с непривычки постоянно вздрагивал при его появлении.

— О, ты тоже тут? — произнес Иван, заметив Рому.

— Я же тебе сказал, что к Диме пойду.

— А, ну да, — немедленно согласился Бехтерев, приближаясь к ним. — Ну а ты как?

Теперь он обращался к Лескову.

— Получше, — ответил Дмитрий. — Мы тут с Ромой всеобщую эйфорию на тему нашей непобедимой «команды» обсуждаем.

— Мне уже Вика пожаловалась, — ухмыльнулся Иван. — Какая-то мамаша вчера написала стихи в нашу честь, причем, знаете, дебильные такие стихи, и принесла их учительнице. А так с какого-то перепугу решила раздать их детям, чтобы они разучили их. Мол, воспитание патриотизма и повышение боевого духа. А на уроке рисования всем детям было велено нарисовать нашу группу. Тебя, Лесков, даже человеком изобразили.

Дмитрий рассмеялся.

— Интересно, группу с Владимирской они тоже будут рисовать? — продолжал Иван.

— А их-то за что? — удивился Рома.

— А вы еще не слышали? — Иван взял с тумбочки яблоко, которое Диме вчера принес Морозов в качестве гостинца, и, откусив кусок, продолжил. — Владимирские ночью, оказывается, тоже вылезали на поверхность. И тоже привели нескольких человек. Четверых или пятерых, я так и не понял. Двух солдат, правда, потеряли, но все же вернулись. Кстати, среди них был наш хороший знакомый — Волошин.

— Это Катин парень что ли? — уточнил Рома.

— Да. Так что наши заслуги перед отечеством заметно померкли, — ответил Иван, громко хрустя яблоком. — Мол, настоящие герои даже без «процветающего» справятся. Было бы желание.

Из всего сказанного Дмитрий вычленил лишь информацию о том, что Катя сейчас находится на Владимирской. Героизм Стаса и его команды Лескова не интересовал. Но новость о том, что Белова обосновалась на одной из самых защищенных станций не могла его не порадовать.

— Ермакова-младшего повысили, — продолжил Иван.

— Я уже рассказывал, — отозвался Рома.

— Нас вроде тоже повысят…

— И до какой должности дослужился «процветающий»? — с иронией уточнил Дима.

— Да все уже забили на то, что ты — «процветающий», — отмахнулся Иван. — Расслабься. Охота на ведьм закончена. Теперь ты — тот, кто припер до фига железа и приручил неведомую херню.

Лесков снова усмехнулся:

— Наверное, это все же лучше чем репутация внебрачного ребенка Марии Антуанетты и Чикатило.

Чуть помолчав, Дмитрий спросил:

— Никто из вас Альберта не видел?

Оба друга ответили отрицательно.

После завтрака Дмитрий решил покинуть свою палату и все-таки найти Вайнштейна. За это время убеждение в том, что врач не столь занят, сколь обижен на него, еще больше окрепло.

Альберт обнаружился в собственном кабинете. Он только что закончил осмотр недавно прооперированного солдата и теперь вводил в базу данных свои наблюдения. Услышав стук в дверь, Вайнштейн несколько секунд метался между желанием сделать вид, что его нет, и муками совести. В конце концов, совесть победила.

— Войдите, — бесцветным тоном произнес он.

— И выйдите! — немедленно добавил Альберт, увидев на пороге Лескова.

— Я так и думал, что ты злишься, — отозвался Дмитрий. — Можно тебя отвлечь на минуту?

— Мне нечего с вами обсуждать. Тем более целую минуту. Не умеете вести себя по-человечески, общайтесь с теми, кто готов вас терпеть.

— Ты же знаешь, что мне пришлось. Иначе бы ты не согласился.

— Наркоманы тоже оправдываются «мне пришлось», прежде чем украсть у семьи последние деньги.

— Хорошо, позволь мне хотя бы принести свои извинения.

— Позволю. И унести тоже, когда будете уходить.

Дмитрий невольно поразился упрямству Альберта. Даже Иван быстрее отошел, узнав, что на нем использовались способности внушения. Вайнштейн же сегодня бил все рекорды.

— Альберт, я правда сожалею, — тихо произнес он. — Обещаю, что больше никогда не повлияю на твою волю. Мне бы не хотелось терять друга из-за своей… ошибки.

— Рад, что ты это понимаешь, — Альберт наконец оторвался от монитора и посмотрел на Дмитрия. — Если не брать во внимание «зависимых», то по количеству подлостей «шепчущие» всегда занимали первые места. Ты этому прямое подтверждение. Пока ты совершил мелкую гадость, но что от тебя ждать дальше?

— Говорю же, ничего.

— В любом случае, Киву бы тобой гордился. Яблоко от яблони…

— Яблоня уже давно на другом континенте, а яблоко само по себе, — заметил Дмитрий.

В этот самый момент в дверь снова постучали.

— Доктор Вайнштейн, — пропищала молоденькая девушка лет семнадцати, — тут вас доктор Никифоров ищет, спрашивает, вы не могли бы его подменить. Он себя не очень хорошо чувствует.

— Опять? — Альберт еще больше помрачнел. — Я вчера его подменял. И на прошлой неделе.

— Да, но ему вроде бы опять плохо.

— Знаю я, как ему плохо, — пробормотал Вайнштейн. — Небось, вчера опять бухал как не в себя. Не пойду я. Мне еще раны Лескова надо осмотреть. Попроси Кузнецову.