— Он работает?

— Эшли сделала зарядку, несколько месяцев возилась, но открыть я смог только сегодня.

Инна разблокировала экран привычным движением, тем самым. Крыша домика появилась последней.

— Ты всё ещё пользуешься этим ключом, — я озвучил факт.

— А ты всё ещё его помнишь?

— Вспоминал дольше, чем хотелось бы.

Она улыбнулась, но, открыв сообщение, сразу посерьёзнела. Прочла один раз, второй, затем протянула аппарат Ирен.

— Тут написано, что меня вернут. Это правда?

Жрица вопросительно взглянула на меня, я перевёл текст. Заговорила Мия, я узнал её по взгляду раньше, чем по голосу.

— Срок подтверждается, утром второго дня после свадьбы закончится действие переноса. Ты не стала частью нашей Системы, Инна, связь с Землёй сохранилась.

— А если захочу приехать ещё?

— Сейчас второй визит обещать не могу.

Инна долго смотрела на экран.

— Удобно он устроился, этот Балгур, забрал телефон, забрал меня, а потом написал, что всё предусмотрел.

— Мне тоже не терпится с ним поговорить, — сказал я.

— Нет, сначала я!

В её тоне прозвучало столько знакомого упрямства, что я невольно улыбнулся. Сестра заметила, ткнула меня пальцем в бок и вновь склонилась над телефоном.

— Ты фотографии смотрел?

— Нет, не успел.

Она открыла галерею. Первый снимок оказался смазанным: край стола, кружка, чья-то рука. На втором отец в саду с секатором и в той самой кепке, которую мама много лет пыталась выбросить.

Я перестал улыбаться.

— Это когда?

— Прошлым летом, до того, как разбила. Подожди, мама дальше.

Она пролистнула ещё несколько кадров. Мама стояла возле кухонного окна и сердито смотрела в объектив, за её плечом висело полотенце с зелёной полосой. Я помнил, как оно падало с крючка, если слишком резко закрыть дверь.

— Что она сказала? — спросил я.

— Чтобы перестала снимать, потому что она не причёсана.

Я тихо рассмеялся. Инна плотнее придвинулась ко мне.

Зара стояла рядом, но не заглядывала через наши головы, ждала, пока сам поверну к ней экран, и только тогда наклонилась.

— Твоя мама?

— Да, Ирма.

— Покажешь потом детям?

— Покажу.

Мы посмотрели ещё несколько снимков. Я спрашивал о каждой мелочи: когда перекрасили забор, чей пёс попал в кадр, почему отец опять стоит на лестнице, которую собирался заменить ещё при мне. Инна отвечала, иногда начинала смеяться раньше объяснения. Я слышал в её голосе прежнюю домашнюю жизнь, не остановившуюся, не исчезнувшую вместе со мной.

Потом сестра переключила камеру.

— Теперь наша очередь.

— Какая?

— Фотография маме с папой. Если телефон вернётся вместе со мной, пусть увидят.

Я вопросительно посмотрел на Мию.

— Собирайте всё, что хотите передать, — сказала она. — Отдельно проверим, что сможет пройти обратно, но сделать снимок можете уже сейчас.

Инна подняла аппарат. Я по привычке выпрямился, и она тут же поморщилась.

— Ну Тём, ты ведь не на документы фоткаешься! Сядь нормально, вот так. Ближе.

В кадр сперва вошли только мы. Я смотрел на маленькое изображение собственного нового лица рядом со взрослым лицом сестры и наконец понял, насколько трудно ей было поверить и принять меня такого. Инна заметила мой взгляд.

— Всё равно это ты, — сказала она и нажала кнопку.

Потом сестра позвала Зару и остальных моих жён, а Кайя заявила, что ей нужно объяснить, куда смотреть, и уселась так, будто собиралась позировать для государственного портрета. Ирен вернулась к управлению телом и рассмеялась. На шум прибежала Глория, за ней ещё двое детей, которых, как выяснилось, так и не удалось уложить.

С первого раза ничего не вышло, в кадре на первом плане оказался чей-то хвост, во второй Глория чихнула. На третьем снимке я смеялся с открытым ртом, а Инна показывала пальцем на камеру и пыталась одновременно удержать ребёнка.

— Этот оставим, — решила она.

Я не спорил.

Перед сном сестра положила телефон рядом с рюкзаком. Впервые за всё время на Валиноре я не забрал его с собой, он вернулся к хозяйке, перестав быть запертой коробочкой с обещанием.

Утром, прежде чем вернулся в Харальд, Инна успела рассказать мне о вчерашней примерке. Я-то думал, ей просто подобрали платье, но оказалось, что в гардеробной развернулось отдельное представление.

После объявления о свадьбе тёплые посиделки превратились в суетливые хлопоты. Инна, которая ещё утром рисовала у озера в чикагском парке, всё старалась осознать, что станет почётной гостьей на королевской свадьбе в другой вселенной.

Не успела она прийти в себя, как её подхватили под руки и утащили в огромную гардеробную. Там за неё тут же взялась профессиональная портниха-тавр, принявшись деловито снимать мерки, пока толпа взволнованных жён и пищащих девчонок наперебой предлагала варианты фасонов.

— Вы серьёзно? Я могу выбрать любую из этих тканей? — с благоговением в голосе прошептала Инна. Она завороженно провела пальцами по невероятно мягкому струящемуся шёлку, который выглядел как кусок живого ночного неба. В глубине ткани мерцали звёзды, закручивались неоновые туманности и пульсировали крошечные черные дыры. Рядом лежал отрез, имитирующий безоблачное дневное небо, по которому лениво плыли пушистые голографические облака, чуть поодаль переливалась материя, словно сотканная из жидкого пламени, мягко светясь и источая легкое тепло, а следом шёл рулон, покрытый объемной, словно живой зеленью и распускающимися бутонами. Ткань не просто выглядела потрясающе, она благоухала свежесрезанными розами и весенней сиренью, наполняя гардеробную густым пьянящим ароматом.

И таких рулонов лежали здесь десятки, все с невероятно изысканным, нежным и элегантным рисунком. Вот она, Система Валинора во всей красе! Наша домашняя портниха, подняв свой ремесленный класс до заоблачных высот, создавала шедевры, которые на Земле не смогли бы повторить даже величайшие кутюрье при поддержке голливудских спецэффектов.

— Даже отец нашей новой тёти Селисии и вся королевская ветвь её семьи не носят таких изысканных нарядов, — с гордостью задрала носик Мила. Моя очаровательная дочь-кошечка с черными волосами и пронзительно голубыми глазами вальяжно помахивала пушистым хвостом. — Это всё папа, он первый додумался целенаправленно вкладывать опыт в рост ремесла наших портных до мастерских рангов. Местные аристократы раньше даже не подозревали, что из маны можно создавать такие чудеса!

Слушая щебетание детей и рассказы жен, Инна осознавала одну простую, но шокирующую вещь: её братец, то есть я, не просто выживал здесь, а постоянно ломал Систему, экспериментировал с тем, чего местные боялись как огня, строил города и совершал подвиги, достойные греческих эпосов. На Земле я был обычным студентом, а здесь превратился в настоящего Героя, одного из самых могущественных и влиятельных людей на всем гигантском континенте.

За утренним чаем сестра призналась, как сильно это не вязалось с её воспоминаниями, она помнила меня добрым, отзывчивым, но совершенно не амбициозным парнем, который учился, перебивался подработками и еле сводил концы с концами, стараясь обеспечить нам спокойную жизнь. Здесь же мне пришлось отрастить клыки, стать лордом, собрать вокруг себя верных людей, построить дом для женщин и наших детей, которых безумно любил, а завтра собирался взять в жёны принцессу.

— Только не начинай при Селисии рассказывать, как я искал подработку, — попросил Инну.

— А что, очень полезный навык для мужа.

Рассмеялся, обнял сестру на прощание и отправился к Корвину. Инна с семьёй должна была приехать позднее через официальный портал.

Тем же утром я сидел в глубоком кожаном кресле в малом зале для совещаний, пока король Дирик распинался о протоколах безопасности на завтрашней церемонии. Внешне я казался воплощением спокойствия и внимания, кивал в нужных местах и изредка вставлял веские замечания, но моё истинное внимание было сосредоточено на внутреннем охраняемом дворе замка Харалдара.