Оставалась Ксения.

Она поднесла свой кусок ко рту последней, с большой осторожностью.

На первом же медальоне её выдержки не хватило.

Ксения прикрыла глаза, обмякла на стуле, и по веснушчатому лицу разлилось блаженство. Вилка выскользнула из ослабевших пальцев и звякнула о тарелку.

Прожевав, она помолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— А дальше начинается самое коварное, — проговорила она негромко, открыв глаза. — Когда жар с холодом отгремят, остаётся послевкусие, прозрачное и родниковое, и оно ещё долго звенит на языке, вытягивая за собой свежесть, от которой проясняется в голове. Я перепробовала сотни редких настоек за своей стойкой, но такого послевкусия в конце не встречала ни разу.

Я спокойно наблюдал за тем, как блюдо только что отправило в нокаут весь стол разом. Какой там спор. Да, пожалуй это был лучший вариант для его разрешения.

За соседними столами оборачивались на стонущих девиц, кто с завистью, кто с недоумением.

— Любезный, а что они едят? Можно ли нам такое же! — какой-то господин ухватил официанта за рукав, тыча пальцем в наш стол.

— Прошу прощения, в точности такое не выйдет, — официант развёл руками. — Но блюдо дня у нас из того же зверя, Туманного Горного Василиска. Тридцать духовных кристаллов за порцию.

По залу пробежал ропот, цена таки кусалась. Однако нашлось и несколько кавалеров, что под умоляющими взглядами своих дам полезли за кошелями.

Правильный выбор, в любом случае не прогадают. Я сухо хмыкнул и наконец подцепил медальон и для себя.

Прохлада хлынула по нёбу, растеклась по горлу и пошла дальше, окатывая каналы студёной свежестью, от которой захватило дух. Меня выбросило на много лет и целый мир назад: серое зимнее утро, чёрная полынья в треснувшем льду, и тот самый обжигающий восторг, когда тело уходит под воду и всё внутри вспыхивает дикой, звенящей жизнью. Пожалуй, змея удалась на славу.

Я еще наслаждался послевкусием, прикрыв веки, когда перед внутренним взором всплыла системная строка.

Поздравляем!

Вы поглотили сильный ингредиент водной стихии. Эффективность системных навыков увеличена на 0,01%…

0,02%…

0,03%…

Проценты медленно ползли вверх. Значится, всё произошло так как предполагал. Для рыбака, у которого вся сила завязана на воду, это духовное пресмыкающееся является идеальным ингредиентом. Лучше и не придумаешь.

— Тут есть еще дополнительное блюдо, попробуете? — придвинул к центру стола чашку с приготовленным отдельно паштетом из гипнотического органа Василиска — сферы Миража.

— Бррр… выглядит не очень, — выдавила Элиза.

— Да и на вкус скорее всего такое же, — добавила Селеста. Вся троица благоразумно от него отказалась.

— Что ж, как хотите, тогда я один его съем, — равнодушно хмыкнул я и зачерпнул первую ложку из чашки.

Хм… на вкус тоже не очень, может девицы были правы?

Перед глазами моргнула еще строка.

Поздравляем!

Склонность к ментальной культивации увеличена на 0,01%… 0,02%…

Я потёр шею. Это было что-то новенькое.

Что за зверь эта ментальная культивация, я представлял весьма смутно, сфера миража явно тянула за собой какую-то незнакомую мне ветвь развития практиков. Но переживать на этот счёт я не стал. В хозяйстве всё сгодится, а лишней силы, как известно, не бывает.

И да, получается таки девчонки оказались неправы, что отказались от паштета, а что касается вкуса… Потом придумаю рецепт из него получше.

Вскоре тарелки опустели, и три девицы откинулись на спинки стульев, разморённые, обмякшие, с одинаково осоловелыми лицами людей, которых только что прокатило по всем девяти небесам.

Селеста очнулась первой.

— Ив, — проговорила она, ещё не вполне совладав с дыханием. — Ты ведь помог мне в очень серьёзном деле. Избавил от помолвки, которой я страшилась. Для аристократии это далеко не пустяк, и оставлять такое без ответа я всё же не могу.

Она подалась ближе, понизила голос, и взгляд её скользнул по мне с недвусмысленной теплотой.

— Я хочу отблагодарить тебя. Любым способом, какой только пожелаешь.

Любому мужчине от такой фразы бы стало жарко, но воздух за нашим столом вмиг похолодел. Элиза с Ксенией повернулись к брюнетке, подозрительно прищурив глаза. Молнии, искры из глаз, сейчас начнётся Буря.

— Раз уж ты так настаиваешь, — я спокойно подался вперёд, улыбнувшись. По мне так Селеста была очень даже ничего, с огоньком. И неплохо было бы направить этот огонь в полезное русло. — То лучшей благодарностью будет, если ты станешь постоянным клиентом моего ресторана. Скажем, на ближайшие полгода. Обещаю, твоя культивация скажет мне за это спасибо.

Селеста надула губы.

— Что ж, — протянула она, и капризная складка на лбу разгладилась в лукавую усмешку. — Тогда готовься видеть меня здесь каждый день.

И она с откровенным торжеством оглядела Элизу с Ксенией, которые секунду назад едва скрывали злорадство над её осечкой. Те мигом поскучнели.

Я перевел взгляд за окно, где солнце успело заметно скатиться к крышам, а песочные часы на подоконнике показывали полдень.

Три часа почти вышли.

Я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола.

— Что ж, дамы, благодарю за компанию, но мне пора. Дела не ждут.

— Какие ещё дела? — Элиза вскинулась первой.

— Да так. Три дуэли, ничего серьёзного.

За столом будто разом выпустили воздух. Селеста вскочила, Элиза вцепилась мне в рукав, и обе наперебой принялись доказывать, что бросаться на поединок сразу после такого обеда — сущее безумие, и не лучше ли мне остаться.

— На дуэль опаздывать нельзя, дурной тон, — отговорился я, мягко высвобождая локоть из цепкой хватки девчонки. — Берегите себя. И попросите у официанта десерт, он у нас тоже хорош.

Под их возмущённые оклики нырнул в служебную дверь, отгородившись от зала.

В тесной каморке для персонала скинул пропахшую кухней шёлковую рубаху, ополоснулся над тазом и переоделся в чистое, негоже идти на дуэль немытым.

После выскользнул через задний ход на улицу, подальше от очереди и любопытных глаз, и уже через десяток спохватился.

Блин, я ж так и не выпытал у Ксении, откуда у меня взялся тот светящийся бараний рог. Память о ночи у меня обрывалась клочьями, а эта деталь упрямо не желала складываться в общую картину.

Ну да ладно. Никуда рог не денется. Расспрошу рыжую в другой раз, и уточнив у прохожего, где находится городской парк, бодро зашагал к нему.

Где, спрашивается, благородные господа предпочитают бить друг другу морды?

Я-то по наивности полагал, что для дуэли отыщется глухой пустырь на отшибе, подальше от чужих глаз, где можно решить вопрос без свидетелей и лишней болтовни. Этакий заброшенный парк, но реальность, как водится, оказалась с фантазией.

Он встретил меня цветущими клумбами и посыпанными песком дорожками, что разбегались от сквера неподалёку к тенистым аллеям. На утоптанной площадке меня уже ждали.

Трое.

И, разумеется, не одни. За спиной у каждого толпилась свита из охранников и расфуфыренных приятелей, явившихся поглазеть на бесплатное представление. Десятка три, если не больше. Стояли они тесным полукругом, плечом к плечу, и весь их вид говорил, что считать они умеют, а численный перевес всё же решает.

Старая добрая тактика. Задавить количеством раньше, чем дойдёт до кулаков.

Троицу я узнал сразу. Двое крепких холёных парней, что вчера зажали Ксению в коридоре, разминали плечи, а между ними отирался господин средних лет с тростью, владелец «Синей Птахи», тот самый, у которого я по пьяной лавочке выкупал бармена.

— Гляньте-ка, явился, — протянул один из громил, смерив меня взглядом сверху вниз. — А я-то думал, проспится наш пафосный герой и тихонько утечёт из города, поджав хвост.

— Куда там, — хохотнул второй. — Видишь же, он как сам на рожон лезет. Видать, вчерашнее вино до сих пор в башке булькает.