Что-то стукнуло по полу, и после долгого гула звук показался удивительно громким.

Я открыл глаза. С остроги упал небольшой камешек. Древко больше не дрожало, пыль опускалась на плиты. Вульфрам стоял возле Дины, нахмурив белые брови.

— Закончил ломать гору?

— Пока проверяю.

Внутренний взор вернулся к потоку. Теперь тот вращался в плотном сером вместилище, которое отзывалось за грудиной, чуть глубже привычного ощущения тела. По сравнению с двумя морями оно казалось маленьким, граница ещё оставалась неровной. Я осторожно отвёл струю и вернул назад. Граница выдержала.

Я отвлёкся на Дину, посмотрел на треснувший круг и лишь потом вернулся внутренним взором к потоку. На месте. Раньше за это время успела бы распасться капля, над которой я возился полчаса. А теперь внутри вращалась целая серая толща, и я мог просто смотреть на неё, ничего не удерживая.

Это был зародыш третьего моря. Конечно, до настоящего Моря Пустоты ему ещё расти, зато теперь я мог накапливать собственную Пустоту.

Положив ладонь на грудь, я несколько раз вдохнул без рисунка техники. Приток из зала ослаб, затем прекратился. Вместилище сохранило форму. Первое море было полно, во Втором багровая поверхность мерцала фиолетовым, а гримуар лежал под своей сетью. Оба моря и всё, что находилось в них, уцелели.

Серыми оставались только письмена на стенах.

Я мысленно позвал Систему, но в ответ пришла тишина.

Привычка, оказывается, сильнее любых открытий. Сижу посреди разбитого круга, сам только что удержал Пустоту, а всё равно хочется увидеть знакомое окно. Без помощи наследия даже простая капля отнимала минуты. Сейчас я мог повторить несколько выученных приёмов, остальное предстояло восстанавливать по памяти, с ошибками, на которые не всегда найдётся время.

Мастер оставил мне инструмент. Вряд ли требование идти дальше означало, что инструмент следует выбросить.

Я снова приблизился вниманием к письменам. Вынутая водная основа проходила через всю вязь, но сами знаки уцелели. Помнил даже место, откуда извлёк последнюю жилу. Там строки сходились у нижней границы моря души, образуя тесное переплетение.

Если сила вышла отсюда, здесь же может войти обратно.

— Хочу запустить наследие от Пустоты.

— Малой струёй, — Вульфрам придвинулся, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. — Если знаки начнут расходиться, сразу прекращай.

— Сам не хочу собирать их по всему морю.

Я протянул от зародыша тонкую нить, но у первого знака она замерла. Пришлось прижать её к углублению, в котором раньше двигалась вода, и удерживать несколько мгновений.

На дне письменной бороздки проступил голубой отсвет.

Серая струя сама прошла дальше. Следующий знак засветился целиком, а за ним ожил участок строки длиной с ладонь. Я добавил силы. Свет двинулся по дну двумя расходящимися полосами и поднялся на стены. Вязь постепенно обретала глубину.

Пожалуйста. Ещё немного.

Перед глазами дрогнули буквы.

Начата инициализация.

Я рассмеялся и одним выдохом выпустил весь воздух, а Дина тут же сопнула в ответ. Моего смеха ей хватило, чтобы перестать прижимать голову к панцирю.

Письмена втянули новую порцию Пустоты. От груди к пальцам прокатилась волна силы, и в каждом суставе на миг возникло странное ощущение простора. Потянуло расправить руки, затем свет выровнялся, а надпись сменилась.

Пространственная Система Пустотного Рыбака запущена.

Я прочитал её медленно, задержавшись на каждом новом слове.

Пространственная? — значит, получилось.

— Ну? — поторопил Вульфрам.

— Работает. И название поменяла.

— Вежливая вещь. Мои изделия после переделки обычно просто переставали взрываться.

Я поднялся, опираясь ладонью о колено. Ноги слушались прекрасно. На полу остались мокрые следы от моих пальцев. За время вихря вымок насквозь.

В окне слотов сохранились обозначения, а Журчание вновь показало тонкие течения в зале. Я на миг выключил технику и включил снова. Разница оказалась очевидной. Теперь не приходилось вручную держать всё восприятие. Письмена подхватывали выученный рисунок, а из зародыша тянулась ровная струйка силы.

Раньше этого движения не было. Даже когда я ничего не делал, Система продолжала брать Пустоту на собственную работу. Запас после прорыва казался огромным, но уровень уже понемногу снижался.

— Дина, убери лапу.

Она с недоверием посмотрела на сгусток, затем на меня. Присев рядом, я поднял водную основу, убедился, что голубые переливы всё ещё ходят внутри, и спрятал её в перстень, отдельно от камней и припасов.

Спасибо, мастер. Дальше попробую своей силой.

Дина боднула меня панцирем в колено. Я погладил её шею и открыл восстановленную связь. По краям силуэта прошла серая сетка, на миг проступившая даже на розовых лапах.

Повторная оцифровка. Закрепление связи.

Черепашка исчезла с пола и тут же обнаружилась внутренним взором у Первого моря. До меня донеслось довольное тепло. Дина вытянула шею, осматривая знакомое место, и устроилась у воды.

Следом вошёл Вульфрам. Привязь к Пламени сохранилась, а Система только заново закрепила переход через границу. Изнутри донеслось:

«Вот теперь можешь заниматься своими опытами. На сегодня с меня хватит прогулок».

Острогу я положил поперёк ладоней. Повторная оцифровка заняла дольше прежнего. Серая сила тянулась вдоль древка, проникала в основание пяти зубцов; пространство между ними дрожало, пока очертания не стали снова чёткими.

Пространственная Пятизубая Острога.

Так же изменилась удочка. На её кольцах ненадолго задержался серо-голубой свет, а в описании появился пространственный заброс. Плот у дальней стены исчезал по частям. За настилом пропадали крепления, затем плот целиком занял прежний предметный слот с новой припиской.

Снаряжение снова в слотах. Осталось убедиться, что слово «пространственная» означает хоть что-нибудь полезное.

Я вновь достал острогу и повернулся к обломку, отвалившемуся от края круга. До него было несколько шагов. Обычным выпадом туда не дотянуться.

Подал силу в зубцы и коротко толкнул древко.

Наконечники возникли у самого камня. Раздался сухой треск, обломок покатился по полу. Руки ощутили сопротивление удара, хотя между ними и целью оставался воздух.

Я замер с выставленной острогой.

В нише древний копейщик раз за разом показывал мне именно это. Я взглянул на свои руки, потом на камень в нескольких шагах от зубцов. До сих пор смотреть на тот выпад мог сколько угодно. А сейчас повторил сам.

Улыбаясь, я подошёл к обломку и провёл пальцем по свежим выщербинам. Все пять настоящие. Крайняя мельче остальных, потому что оружие вышло чуть наискось.

Отойдя на несколько шагов в сторону, повторил выпад медленнее. На этот раз зубцы появились ближе, чем я хотел, и лишь задели обломок. Зато внутри отчётливо убыло Пустоты. Оба удара потребовали силы сверх постоянного расхода Системы.

С дальностью ещё возиться. Пока достаточно знать, что могу достать противника через несколько шагов, но попадание само собой не случится.

Я убрал острогу, вызвал удочку и осторожным движением послал голый крючок к дальней плите. Леска натянулась через короткое искажение воздуха. Крючок оказался за плитой, куда обычному забросу мешала ниша. Обратное движение вернуло его в ладонь. Ещё часть запаса ушла.

Для полноценного моря понадобится гораздо больше Пустоты. И тренировки, прежде чем я стану пользоваться этим без оглядки на каждый выпад.

У стелы переливались строки. Возле оставленного мной отпечатка свет то поднимался, то возвращался к основанию, не задерживаясь возле отметок. Похоже, после моего вихря камню требовалось время. Я попробовал проследить за одной строкой, но та снова расплылась.