Если коротко, мне не понравилось. Я бы предпочла пойти пешком.

Но, выбора мне, как обычно, не предложили.

Городской портал располагался на центральной площади, в отдельном каменном павильоне с высоким куполом, блестящими медными дугами и вечной толпой людей, которым срочно нужно было оказаться где-нибудь еще. Я такие места не любила. От них пахло озоном, чужой спешкой и плохо скрытой вероятностью внезапно умереть не там, где планировал.

Арчи, разумеется, чувствовал себя прекрасно.

Он бодро оплатил переход до Астора за двоих, получил два жетона и, пока я мрачно прикидывала, сколько именно неприятностей может случиться с человеком по дороге к чужим родителям, потащил меня в общую очередь.

— Не дуйся, Оливка, — жизнерадостно посоветовал этот гад. — С таким лицом тебя мама точно полюбит.

— Я не хочу, чтобы меня любила твоя мама.

— А зря. Она печет дивные лимонные пироги и очень быстро привязывается к людям.

— Особенно к тем, кого ты приводишь обманом?

— Ну почему сразу обманом? — удивился он. — Формально я тебя действительно привожу.

— Еще слово, и формально я тебя прокляну.

Он ухмыльнулся так, будто я не угрожала, а обещала что-то приятное.

Перед нами как раз застряла шумная семейка: дородная дама в сиреневом платье, ее тихий муж с лицом человека, который уже давно смирился с судьбой, мальчишка лет пяти с круглым носом и пушистой серой кошкой на руках, а также две корзины, три сумки, коробка с ленточкой и ощущение катастрофы, которое эта компания щедро излучала на всю портальную.

Портальщик, сухой мужчина в форменном жилете, держал уже открытый проход и выглядел так, будто еще немного, и он сам шагнет туда от отчаяния.

— Я не стану входить в этот портал! — возмущалась дама так громко, что, думаю, ее слышали даже в Асторе. — Он кривой!

Я присмотрелась. Портал действительно чуть подрагивал, но не потому, что был кривой, а потому что его держали открытым уже слишком долго.

— Он не кривой, госпожа, — с мученическим терпением отвечал портальщик. — Это стандартная пространственная рябь.

— Не смейте мне тут рябить! Я прекрасно вижу, что у него край дрожит!

— Край дрожит, потому что вы спорите уже пятую минуту.

— То есть вы еще и обвиняете меня?

— Я лишь прошу вас либо проходить, либо отойти и не мешать очереди.

— Хамство! Леонард, ты это слышал?

Тихий муж, видимо тот самый Леонард, вздрогнул и пробормотал:

Глава 8. Давай-ка поторопимся

Арчибальд Стоунхарт

Я думал, Оливка адекватная – ну, насколько вообще может быть адекватной некромантка. А она сиганула в нестабильный захлопывающийся портал!

Этому же в яслях учат: расщепление и смерть, если повезет. Если нет, будешь собирать себя по частям по всему свету.

И ведь нормально стояла, куда полезла? Зачем?

А потом и я полез. А что? Не бросать же ее одну? Невеста, чтоб вас.

Сначала вспышка, потом – острая боль в правом плече, правом же бедре и вообще всем, где было это «право».

А через секунду – еще и «лево», потому что сверху на меня приземлилась Оливка, выбивая остатки воздуха и, кажется, здравого смысла.

— Уф-ф…

Это, если что, был я. Очень мужественно, считаю.

Потому что нормальный человек после такого падения, вероятно, сказал бы что-нибудь короткое, емкое и нецензурное. Я же ограничился страдальческим выдохом и попытался понять, все ли кости во мне еще числятся на законных местах.

Судя по ощущениям, не все.

— Слезь с меня, — прохрипел я, не открывая глаз. — Или хотя бы скажи, что это не ты, а особенно компактный обелиск.

— Сам слезь, — огрызнулись Лив сверху с таким чувством, будто это я ради развлечения утащил нас в неведомые портальные дали.

Голос у Оливки, между прочим, тоже не звучал счастливым. Скорее уж так, будто она мысленно уже хоронила меня. Что, учитывая ее профессиональные наклонности, не особенно обнадеживало.

Я кое-как разлепил один глаз.

Потом второй.

Небо над нами было сероватое, мутное, без намека на купол портальной. В нос бил влажный запах земли, травы и старого камня. Где-то рядом шуршал ветер, и еще что-то неприятно холодное упиралось мне в ребра.

Оливия лежала сверху, упершись ладонью мне в грудь и коленом – куда-то в бедро, которое и без того уже ныло. Волосы у нее выбились из косы и растрепались, щеки раскраснелись, а глаза…

Так.

Стоп.

Глаза у моей подставной невесты были совершенно невозможные.

Я раньше, признаться, не присматривался как следует. Некогда было: то в окно падал, то от мужа удирал, то от декана ее спасал, то в портал нырял за этой удивительно проблемной девушкой. А сейчас присмотрелся.

Карие.

Но не просто карие.

Внутри радужки, как в темной медовой глубине, вспыхивали зеленые искры. Не яркие, не ведьмовски кислотные, а тонкие, живые – словно магия сидела там и лениво перебирала коготками изнутри.

Красиво.

Очень.

И вообще, если уж быть честным с собой, невеста у меня оказалась вполне себе ничего. И посмотреть приятно, и пощупать, как выяснилось при вынужденном тесном знакомстве, есть за что.

Я перевел взгляд чуть ниже.

И вот тут до меня наконец дошло, в какой именно позе мы оказались.

Оливка тоже это поняла.

Она застыла. Я застыл. Мы оба несколько бесконечно долгих мгновений просто смотрели друг на друга с тем восхитительным выражением общего недоумения, которое обычно бывает у людей после особенно неудачного падения и слишком удачного приземления.

Потом я, как человек воспитанный, все-таки решил кое-что уточнить:

— Если что, я тебя не специально ловил именно так.

— А я, — очень ровно сказала она, — если что, тебя не просила.

— Какая неблагодарность. Между прочим, я снова тебя спас.

— Ты снова меня угробил!

— Вижу, пришла в себя.

Ее щеки вспыхнул совершенно очаровательным румянцем – то ли от злости, то ли потому, что тоже поняла, как именно лежит на мне, и это открытие не принесло ей душевного покоя.

— Отпусти меня!

— Я вообще-то и не держу…

Это была ошибка.

Потому что, стоило мне убрать здоровую руку с ее талии, как Оливка действительно перестала держаться и с тихим, но очень выразительным возмущенным звуком скатилась с меня на землю рядом.

По пути она задела меня коленом.

Прямо туда. По… кхм, родовому гнезду.

Мир на секунду сжался в одну ослепительную точку боли.

Я резко сел – очень зря! Потому что правое плечо тут же прострелило так, будто в него забили раскаленный гвоздь.

— А-а-ах ты ж…

— Сам виноват, — мрачно сообщила Оливия, тоже приподнимаясь на локтях. — Нечего было хватать меня в портале.

— Надо было тебя одну оставить?

Она поджала губы и промолчала.

Вовремя. Сейчас я не был готов к содержательным беседам.

Я шумно выдохнул и наконец огляделся по сторонам как следует.

Ну конечно. Кладбище.

Глава 8. Сумасшедшие некроманты и нормальные боевики

Арчибальд Стоунхарт

Что делают нормальные люди, когда видят оживших мертвецов? Дают деру.

Что делают в тех же обстоятельствах нормальные боевики? Оценивают противника: если их много (как сейчас), а боевиков – мало (как опять же сейчас), то так же дают деру.

Что делают отбитые на всю голову некроманты?

Восхищаются, твою мать!

Серьезно. Я это видел. Как направленный мне за спину взгляд Оливки начал блестеть. Не от страха, к сожалению. Вообще не от страха.

— Оливи… — начал было я, но именно в этот момент эта… эта… на голову отбитая дернула мне руку! — Да чтоб ты!

Хотел сказать, отправилась на кладбище, но это уже немного не актуально.

Пока я приходил в себя от боли и непонимания некоторых сумасшедших, эта самая сумасшедшая кинулась к своему саквояжу и полезла в нем копаться, безжалостно превращая содержимое в чистый хаос.

— Да где же… где же он.. — как в бреду шептала Оливка, пока, наконец, не нашла желаемое. — Вот!