— Серая гниль, мать её! — прокомментировала Даша. — У тебя в Академии преподавали, как с ней бороться?
— Конечно преподавали! — кивнул я. — Был у нас небольшой короткий курс. На одном коротком факультативном курсе. Обещали производственную практику, но там как раз сократили финансирование, и обошлись теорией.
— И что теория?
— А теория нам говорит, что… Нужна орбитальная бомбардировка термоядерными боеголовками вдоль стыков тектонических плит, не менее ста мегатонн каждая, и не менее ста пятидесяти синхронных ударов. Ну и рекомендуется параллельное выжигание главным калибром предполагаемых основных очагов головным крейсером класса «Солнцепёк».
— Это твой тот самый факультативный курс по уничтожению планет?
— Ага. Чтобы наверняка. А затем жёсткий карантин по всей звёздной системе и прилегающим карликам. Но всего в истории Второй Империи подобные баги пару раз всего фиксировалось, и последний раз — три века назад.
Мне едва удавалось перекричать толпу — вопили все подряд.
— Мы обречены! Там есть шерданы в броне!
— Масло! Неси масло!
— Мама, мама, а там есть папа? Папа вернулся?
— Брось свои затеи, Тит, это нас не спасёт!
— Боги с нами!
— Дайте им то, что положено!
На второй, соседней башенке Тит со своими сподвижниками уже поднимал котелки с кипящим маслом. А стражник в поношенной стальной броне тихо молился всем богам.
Я вглядывался в силуэты, шагавшие к нам. Около двадцати. Двигались они синхронно, целенаправленно, как послушные шарнирные куклы.
Блин, их всего двадцать! Всего-то. И чего они так боятся? В посёлке способных держать оружие, пусть даже и холодное — в пять больше! Тут и без нашей помощи можно было бы обойтись.
— Знаешь, что странно, — сказал я Даше. — Тебе жрица сказала, как давно эта дрянь с ними творится?
— Говорит, что они всегда приплывали, сколько существует поселение. Иногда раз в год, иногда — раз в десять дней. И вроде как последние годы чаще.
— Ага. И что-то не складывается. Ещё и в заброшенном поселении, говорят, шерданы тоже живут. Какая-то это неправильная серая гниль. Если бы это была та самая серая гниль, про которую мы учили в учебниках — то вся планета была бы уже заражена за пару месяцев, а тут… Ох!
В последний момент двое «гвардейских» шерданов, как я их прозвал, оказавшиеся уже в тридцати метрах от нас, вскинули короткие кинетические ружья, напоминающие слегка удлинённые бластеры, и пальнули прямо в нас с Дашей, стоявших на сторожевой башенке
Меня не столько удивило наличие кинетических ружей — сколько способность зомби ими управлять.
Но я, конечно, микрощитом пули поймал, чем вызвал повсеместное ликование.
Выстреливший шердан вопросительно наклонил голову. Мол, как это так? Не бежит. Не паникует… Не сходится. Снова подняли ружья. Снова выстрелили. Я снова поймал всё микрощитами.
— Ну, чего, погнали, спустимся? — спросила меня Даша.
— Не-а. Интересно же, что будет дальше!
Внизу доносился голос жрицы.
— Пропустите их! Они заберут положенное, и уйдут! Не гневите богов.
На что ей, конечно же, отвечали:
— Боги уже с нами, старая, уйди.
После некоторого числа выстрелов шерданы зависли на пару секунд, затем перегруппировались. Миновали пристань и принялись гулко, ритмично бить костлявыми кулаками, закованными в ржавые латные перчатки — в ворота.
— Они требуют, чтобы их впустили, — переводил голос жрицы Внутренний Экран. — Мы должны дать им пройти! Пусть Аид заберёт в своё царство тех, кто того достоин.
— Эй, мать, а ты точно жрица Кибелы? — не выдержал и спросил я, заглянув вниз. — Не попутала чего?
Ответа я не получил — ну, понятно. Паника, неразбериха. А может, мой переводчик не понял тонкой игры слов.
Группа нападающих ходячих трупаков тем временем подошла вплотную к воротам и башенкам. Я поймал себя на мысли, что наблюдаю происходящее, как спектакль. Хотя, конечно, шутки никакой не было. Угроза жизни этим всем людям была неиллюзорная. Да и не только им — даже и нам тоже, на самом деле — мы же столкнулись в неведомой долбанной хренью.
А когда есть угроза, и когда на душе царит страх — лучше всего позволить этому страху пройти через себя.
— Ну, ладно, — сказал я, размял кисти рук, перелез через парапет башенки и спрыгнул вниз.
И Даша прыгнула следом за мной.
Лёгкое же занятие, ничего не предвещает беды? Они ж такие неспешные.
Зомбаки снова зависли, словно ждали получения какой-то команды. А потом внутри у них словно щёлкнуло что-то, и они стали очень быстрыми! Ускорились раза в три!
Боевой режим, видимо, у них включился.
И уже через пару секунд мы с Дашей были окружены — около десятка противников окружили нас плотным кольцом. В руках всего у трёх были престранного вида револьверные ружья, у остальных — топоры и разного рода дрыны, и вся эта честная компания полезла на нас!
Пальнули синхронно, попав и в мой, и в дашин гиацинтовый скафандр, ничуть их, правда, не повредив. А потом все их железяки после синхронного замаха опустились на наши головы.
Ну, думали, что опустятся — потому что их встретил мой кокон, установленный вокруг нас с Дашей.
А потом я уже знакомым приёмом превратил кокон в ударную волну, раскидав их всех на метров двадцать. Долетели до самого берега, прозвенели ржавой бронёй по воротам, закричали-заскрипели дико, по-мертвецки. Некоторые ожидаемо развалились на части. Один прорвал отлетевшей ногой парус рыбацкой лодочки, отчего она едва не перевернулась, ещё одного, видимо, совсем дряхлого, размотало на части по деревянном настилу пристани. Плохо, что я перебрал немного с силушкой, и доски ворот тоже затрещали…
Тит, надо отдать должное старику, тут же опрокинул котелок с горящим маслом на упавшего прямо под башенкой зомбяка. Тот тут же и обмяк.
Но, конечно, если тут кто-то подумал, что на этом всё закончилось — разумеется, он ошибся. Мы с Дашей это то же самое поняли. По факту, сражение с ожившими мертвяками было мало чем отличающимся от битвы с боевыми сервами, либо от битвы с сервами в состоянии той самой знаменитой «чумки», как тогда, на космической строительной станции. Мало опрокинуть, мало проткнуть дрыном, и даже отсечение башки иногда не сработает, потому что системы управления могут быть зарезервированы в конечностях. Бить надо по центрам управления, и внутри противника, и где-то вовне, в окружающей среде.
— Лопаточка моя родная, не подведи… — пробормотал я, нежно перехватывая своё оружие номер ноль за черенок поудобнее.
И вовремя — больше половины противников после удара всё-таки встали на ноги, подняли оружие и полезли на меня.
Особенно те, двое гвардейских, в ржавых шлемах. И один из них распахнул пасть и накинулся на дашино плечо с твёрдым намерением его укусить!
Конечно, из-за гиацинтового скафандра это окончилось только полдюжиной сломанных и без того хрупких зубов. Но меня это как-то очень подстегнуло, если не взбесило.
Никому, слышите, никому не позволено кусать Дашу! Ну, кроме меня, но я-то это проделываю осторожно. И, возможно, наших домашних броненосцев, если, конечно, не до крови. И наших будущих детей, хм… Ну, да, многовато исключений, но, одним словом, этим порождениям чьего-то архаичного безумного гения — точно нельзя!
За это я их раскидал, с удовольствием применив легендарную штурмовую лопатку. Давил их калёным сапогом скафандра. Рубил на куски, оружие вырывал из рук, часто вместе со сжавшими их костяшками, и отшвыривал в океан, подальше.
Наконец, обезоружив всех, я поймал в бойцовский захват одного гвардейского и просто открутил ему башку.
И тут-то он мигом затих.
Ага, значит, всё-таки центр управления у них в голове!
— Жги им бошки, дорогая! — подсказал я.
— Ага, будет сделано!
Даша пошла методично прохаживаться по раскрошенным мной в труху шерданам и плазменными лезвиями из запястий прожаривала им черепушки. Запашок, конечно, от этого стоял отвратительный, и зрелище вызывало рвотные рефлексы, но мы справились — чего не сделаешь, чтобы подтвердить свой божественный статус.