- Ну, я рад. Молодец. Поздравляю. Когда вертушку готовить?
- Пап, надо успеть. Конкурс уже завтра, в столице. Сегодня вылететь.
- Иди, пакуй чемоданы, Лекса. Успеешь.
- Я говорила, что люблю тебя, папа?
- Не говорила. Можешь и не говорить, я и так знаю. И еще - без фокусов там. Сами с тобой поедет.
- Пап?
- Да.
- Ты точно ничего не сделал?
- В смысле?
- Ты ни на кого там не давил?
- Где там?
- Папа! Ты прекрасно меня понял. Меня на конкурс взяли без твоего вмешательства?
- Лекса, последнее, о чем я думаю – это вмешиваться в твою блажь и тратить на это свое время. Выиграла – молодец. Играйся. Надоест - найдем тебе другую игрушку. Письмо мне перешли. Я все проверить хочу. И иди, пакуй чемоданы.
В вертолете меня раздирало от невероятной радости, меня от нее просто подбрасывало. Я написала всем подругам, мы запостили эту новость в соцсетях. Я принимала многочисленные письма поддержки, лайки в инстаграме, твиттере и вконтакте. Я просто предвкушала свой триумф. Потому что даже просто участие в таком грандиозном проекте – это победа.
Меня встретила машина с представителями конкурса. Меня фотографировали и задавали вопросы о том, как я долетела.
А когда мы сели в автомобиль и заблокировались двери, мне вдруг начало казаться, что здесь что-то не так… Разве в аэропорту не должны быть журналисты и операторы? Я обернулась и увидела машину Сами, следующую за нами. Выдохнула и повернулась к мужчине в черном костюме, который представился сопровождающим.
- Так вы говорите, меня вначале отвезут на пресс-конференцию в честь открытия конкурса? Я бы хотела заехать в отель и переодеться. Отец снял мне номер в «Мирмакс Эксклюзив». Отвезите меня вначале туда.
- Конечно. Именно туда мы и поедем.
Я кивнула и снова достала смартфон, отписываясь Кире, что долетела прекрасно. Через время мне показалось, что мы как-то слишком долго едем, и я, выглянув в окно, похолодела – машина неслась по какой-то загородной дороге. Я резко обернулась назад и автомобиль Сами уже не увидела.
- Куда мы едем? – спросила я и стиснула смартфон пальцами.
Мне не ответили, и когда я перевела взгляд на дисплей своего айфона, то увидела, что связь пропала.
ГЛАВА 2. Андрей
- Андрей Савельевич, мы следуем в пункт назначения!
- Как себя чувствует наша звезда? - со смешком спросил я.
- Звезда на удивление сообразительной оказалась, уже начала соображать что к чему…. Кричит, материться и грозится позвонить папочке.
-Блокировки сигнала в действии?
-Да. Сами с главной машиной общаемся по рации.
- Как с ее охраной все прошло?
- Без происшествий. От хвоста оторвались. В течение получаса будем на месте!
Я нажал кнопку отбоя и ухмыльнулся, повторяя про себя слова Русого. Конечно без происшествий. Хотелось даже вслух добавить «пока что». Все происшествия нас ждут впереди, и сейчас я почувствовал, как кровь по венам побежала быстрее и в голове зашумело от нетерпеливого предвкушения. Как же долго я ждал этого часа. Каждый день, месяц за месяцем, превозмогая дикие приступы ярости и отчаяния, чтобы не сорваться с места и голыми руками не прикончить эту тварь. Он, как гребаная тень отца Гамлета, преследовал меня повсюду – не было и минуты, чтобы я не думал о том, как окуну чертового ублюдка в грязь. Ему не привыкать – он в ней живет, но теперь пришло время ею захлебываться.
Даже у самых конченых отморозков есть слабое место, ахиллесова пята, суть лишь в том, что кому-то удается до конца своих дней умело скрывать ее от остального мира. И мне нужно было ее найти. Деньги, влияние, даже его ничтожная жизнь – это слишком мало. Это ничто по сравнению с тем, в каком котле раскаленной смолы варились мы. И все эти басни про то, что время лечит - лишь жалкое утешение для наивных слабаков. Оправдание для тех, кто опустил руки и смирился с собственной участью.
Последние месяцы я жил одним – желанием отомстить. Эта жажда заменила мне даже воздух, вытеснила все мысли, и я подпитывал ее с одержимым желанием разрушить все и всех, кто окружает этого сукиного сына. Любую мелочь, которая представляет для него хоть какую-либо ценность – вплоть до фоторамки на стене.
Тот день, в кабинете врача, когда моя дочь с закрытыми глазами вынуждена была пройти через самый страшный ад, который ее вряд ли когда либо отпустит, уничтожил и меня тоже. Прежнего. Выжег все внутри, оставляя лишь покрытую уродливыми трещинами почву.