– Я посчитал, там человек пять осталось, рассыпались, твари, или у окон пасут – будут стрелять, когда выйдем.
– Б***ь! Суки! Уехать не дадут.
– У меня пару «цитрусовых» в кармане. Так что…
Макс усмехнулся в голос.
– Цитрусовые – это тема!
– А то.
Я вытащил его на улицу, и мы, прислонившись к стене, тяжело дыша, осмотрелись по сторонам.
– Ублюдки! Всех положили, – с яростью сказал я, – ну что, готов к последнему рывку, Зверь?
– Давай, – Зверь посмотрел мне в глаза. Секунды, за которые вдруг пронеслось в голове, что все могло быть иначе, если бы… он закашлялся и сказал, что ему хочется закурить, а потом добавил:
– Швыряй и погнали.
Я бросил одну за другой гранаты-«лимонки» в здание и, схватив Зверя, снова потащил к машине. Раздались несколько взрывов, а мы уже сорвались с места на тачке кого-то из наших, визжа покрышками, виляя на поворотах.
– Ты держись, Макс. Я уже Фаину набрал, едут нам навстречу на неотложке.
Он смотрел на меня из-под прикрытых век, а потом, словно собравшись с силами, тихо спросил:
– Какого хрена не пристрелил меня там или не бросил, а, Граф?
Я сжал челюсти, глядя в лобовое стекло, а потом повернулся к нему и посмотрел в глаза:
– Ты – мой брат. Братьев не бросают!»
Тихо приоткрылась дверь, и я резко обернулся. В проеме стояла Карина. Бледная и взволнованная. По ее щекам катились слезы.
– Что случилось. Ты чего?
Каждый раз, когда ее слезы видел, колотить начинало самого, возвращался в те проклятые дни, когда ни черта не мог сделать и не мог остановить этот поток отчаяния. Так и хотелось вместо Лены… Чтоб только слезы дочери не видеть.
Когда-то Лексе об этом говорил, она меня сильно к себе прижимала и шептала:
«Сумасшедший… меня бы не было, сына нашего не было… нет… нельзя было тебе. На тебя у Бога другие планы были».
Я иногда думаю, если б не моя девочка, я бы так и не познал окончательно всего смысла этой жизни. Карина подошла ко мне, кусая губы, вся в нерешительности, испуганная и такая несчастная.
– Даша исчезла. Я боялась говорить. Я… не хотела, но она исчезла, и я не знаю, где она. На звонки не отвечает. Днем ездила туда, а там нет никого. И Таи нет. Пусто в доме.
Судорожно всхлипнула, глядя мне в глаза и видя, что я пока ничего понять не могу.
– Я там вот что нашла… Пап, не могла раньше. Не могла… А потом так страшно стало вдруг. Страшно, что с ней случится что-то, и стыдно, что тебе не сказала.
Протянула мне бумагу и тяжело вздохнула. Я стиснул челюсти и осторожно, как будто ядовитую змею, взял из ее рук записку. Они оба нанялись мне писульки писать. Ставить перед фактом. Муж и жена – одна гребаная Сатана.
«Андрей, прости. Я не могла иначе. Я должна попытаться забрать его оттуда, и никто кроме меня и детей этого не сделает. Он просто заблудился, потерялся, сбился с пути. Я знаю, что смогу его вернуть, а ты, пожалуйста, не думай о нем плохо. Постарайся. Мы с Таей и с Яшей поедем его возвращать домой. Я не вижу иного пути. Не ищи меня, не мешай, пожалуйста. Я справлюсь. Он меня послушает».
Да, конечно, послушает. Именно поэтому он под видом наемного солдата отправился в какую-то задницу мира, чтоб ты его нашла и вернула обратно, пока он преданно служит Отчизне с парой лимонов зелени от продажи компании. И я все еще не знаю, кому он ее продал. Все через офшоры и подставных лиц. Никак не выйду на владельца! И мне, кроме всего этого, не хватало искать сестру с детьми в Дагестане. Чтоб скучно не было совсем.
– Почему ты сразу не сказала?
– Не знаю… хотела, чтоб у нее все получилось.
Женская солидарность рулит и выруливает уже с этого возраста. Так, ладно. Надо успокоиться и подумать, как быстрее вернуть эту сумасшедшую домой. Тоже мне, жена декабриста. В часть она поедет мужа возвращать.
– Иди к себе. Мне надо со всем этим разобраться.
У меня не было сил сейчас ни на злость, ни на что. И даже на слезы ее не было сил.
– Пап…
– К себе идти, я прошу тебя!
– Прости меня… я не знаю, почему не сказала. Все плохо, да? Плохо?
– Милая, просто иди ляг, я со всем разберусь, но мне для этого надо побыть одному, мне надо собраться с мыслями, сделать нужные звонки.
Когда она вышла, я схватил сотовый и набрал Изгоя.
– Прости, что ночью. Срочно надо выехать в Дагестан. Дашка сбежала с детьми Макса искать. Я, конечно, сейчас всех на уши поставлю, но ты на всякий случай отправляйся в часть. Она, скорее всего, прямо туда едет. Возьми мой транспорт, чтоб быстрее, и жди ее там, не дай засветиться в части. Мне все это не нравится.
– Черт! Как она это сделала, ее ж ведут постоянно.
– Не знаю. Какая-то мразь помогла.
– На чем она могла уехать?
– Проверять будем все поезда, автобусы, самолеты. Я сейчас подниму на хрен всех. Но… мне кажется, мы ее так просто не найдем. Она хитрая и наверняка позаботилась, чтоб ее так быстро не остановили. Я, конечно, готов свернуть башку Зверю, но он будет прав, если свернет башку мне за то, что я дал ей уехать.
– Хорошо. Я тебя понял. Я вылетаю в Дагестан. Будь со мной на связи. Если найдешь ее раньше – дай знать. И не переживай, там спокойно. А к границе она не поедет.
Я постукивал пальцами по столешнице. Кто? Кто мог ей сказать о том, что мы нашли Максима? Кто знал из тех, кто с ней в контакте, и когда могли контактировать? Перебирал в голове каждого, с кем общалась Даша.
Ослепило молниеносно, как затылок прострелило. Через час я уже придавил его к столу и навис над ним в диком желании размозжить его башку о столешницу. Чертов хлюпик, математишка, лузер очкастый.
– Какого хрена, а? Айтишник? Какого хрена ты влез? Кто тебе платит? Кто нанял? Как давно? Я ж с тебя всю душу вытрясу!
Глеб дергался подо мной и пытался меня сбросить с себя, но я сдавил его горло изо всех сил. Гаденыш, столько времени рядом и сукой оказался. На кого только работает, гнида?
– Я тебе кадык выдеру лично, если не скажешь, какая мразь тебя подкупила?
– Никтоооо… я сам… сам… Только она может… а вы – нет… А ей это надо! Без него сдохнет… ты не видишь? Сдохнет онаааа….
Красный весь, задыхается, все еще вырваться пытается.
– А тебе какое дело? Ты что, ангелом хранителем заделался? М? Чего лезешь не в свое дело? За моей спиной?
Я приподнял его и ударил о стол, чувствуя, как разрывает от ярости, как трясет всего от едкого желания размозжить башку. А я его еще к семье подпустил, в дом к себе приглашал, Карина с ним, уродом, в кафе ходила и звала ее комп настраивать.
– И мое… дело… мое…
– Что? Что ты сказал?
Какое там его дело? Членом семьи себя вообразил. На хрен вышвырну на улицу.
– Она, – сипло, дергаясь, схватив меня сильно за руку, – сестра моя!
КОНЕЦ 7 ЧАСТИ
Весна 2019 год
Харьков
Продолжение следует в 8 части серии Черные вороны 8. Темнота