Через десять дней я вместе с Баллой и его детьми пустился в путешествие по Мали и Гвинее, в которое он планировал отправиться после смерти Крис. По его словам, это был шанс вернуться домой, исцелиться, напомнить детям об их корнях. И по пути я понял, что мне важно разобраться, как именно этой восьмивековой традиции удалось сохраниться. Я хотел познакомиться с нынешним балатигуи и попросить разрешения стать одним из первых иностранных журналистов, увидевших Соссо-Бала своими глазами.
В 1216 году к трону западноафриканского правителя Наре Маганна Конате подошли двое охотников. С ними явилась горбунья по имени Соголон Конде, и уверенно остановив на ней свой взгляд, мандинкский монарх ахнул от неожиданности. Дело было в том, что ее прибытие предсказал королевский джели Балла Фассеке: он сказал Конате, что, если тот возьмет в жены непривлекательную женщину, она родит величайшего из правителей, которых только знала земля. У Конате уже были жена и сын, но помня пророчество Фассеке, он сделал Соголон своей второй супругой, и уже на следующий год она родила мальчика. Ребенка назвали Сундиата, хотя впоследствии он стал известен под другим именем — Мари Диата, что означало «Король Лев». Говорят, что именно история Сундиаты послужила основой для диснеевского мультфильма{8}.
Все это описывает знаменитый «Эпос о Сундиате»{9}, который с тринадцатого века передавался из поколения в поколение в династии джели. Принц Сундиата родился на руинах великой западноафриканской цивилизации, империи Гана, находившейся на территории современной Мавритании и Мали. К тому времени, когда ко двору народа мандинка явилась вышеупомянутая горбунья, от империи осталась лишь горстка разрозненных и воюющих между собой феодов. Несмотря на великое пророчество Фассеке, принц Сундиата родился слабым и в детстве даже не мог ходить, из-за чего мачеха и сводный брат его постоянно высмеивали. Конате умер, когда Сундиате было всего семь лет, и, хотя король желал видеть своим преемником именно Сундиату, на трон все равно влез его брат. Из соображений безопасности мать Сундиаты бежала вместе с юным принцем в соседнее царство искать убежища, и вскоре, вооружившись железным посохом, Сундиата сделал первые героические шаги.
Сундиата рос и постепенно не только стал великим охотником, как отец, но и обрел огромную силу и даже, по слухам, мог выдернуть с корнем целый баобаб. А сила эта ему вскоре пригодилась: пока Сундиата с матерью жили в изгнании, правитель соседнего народа, соссо, злой «Король-Колдун» Сумангуру Кваннте захватил бывшую столицу Ганы и напал на земли манде. Сумангуру был невероятно жесток: в преданиях джели говорится, будто он хранил головы всех восьми побежденных царей, а их кожу пустил себе на туфли. Брат Сундиаты испугался Сумангуру и вместо того чтобы вступить в бой, попросту бежал, бросив народ мандинка на произвол судьбы, так что в итоге людям пришлось воззвать к принцу-изгнаннику, чтобы он избавил их от гнета Сумангуру. Сундиата поклялся защищать родные земли, а когда оставил чужбину и объединил народы манде для борьбы против войск Сумангуру, у Фассеке случилось второе видение.
Однажды ночью Фассеке приснилось, будто некий джинн подарил Сумангуру волшебный молоточек, и чтобы народ мандинка смог победить злого короля, Фассеке должен заполучить этот молоточек. На следующий день он отправился на поиски Сумангуру. Войдя в покои короля соссо, Фассеке не обнаружил там правителя, но зато заметил некий ударный инструмент и принялся тихонько по нему постукивать. Когда же Сумангуру вернулся и застал незваного гостя у балафона, он был так поражен нежной мелодией, что сразу же предложил Фассеке стать его джели. Фассеке вспомнил свой сон и согласился, однако сообщил злому королю, что неизменно предан народу мандинка, произнеся при этом слова «ко ян тэ», что означало «между нами существует тайная и невыразимая связь». С этого момента верный мандинкский джели стал известен под именем Балла Фассеке Койате, и с тех пор все его потомки носят эту фамилию{10}.
Объединенные силы народов манде под руководством Сундиаты разбили армию соссо, возглавляемую Сумангуру, в битве при Крине в 1235 году, в результате чего Сундиата стал первым правителем империи Мали в возрасте всего 18 лет. Он забрал себе мифический балафон Сумангуру, Соссо-Бала, в качестве военного трофея, и назначил Фассеке Койате своим придворным джели, каким тот и был при его отце. Сундиата попросил Фассеке Койате оберегать священный инструмент, а также выразил желание, чтобы все его потомки служили хранителями культуры и памяти империи.
Спустя 800 лет та самая невыразимая связь, которая существовала между Кейта и служившими им Койате, никуда не исчезла. Я впервые ощутил ее, когда мы с Баллой встретились на Манхэттене в представительстве Мали при ООН, чтобы оформить визы мне и его детям. Регистратор назвала свое имя — Мириам Кейта — и Балла тут же начал захватывающий монолог на языке мандинка, пересказывая Эпос о Сундиате, сообщая, как предки регистратора из северного Мали мигрировали на юг и припоминая всю историю своей семьи за восемь веков. Когда Балла, окруженный собравшейся толпой малийских слушателей, закончил, та девушка повернулась ко мне и сказала: «Вам очень повезло, что вы знакомы с этим человеком. В нашей культуре принято считать, что, когда умирает джели, вместе с ним умирает целая библиотека знаний».
Почти все, что мы сегодня знаем о настоящем африканском Короле Льве и о древней истории Мали, исходит именно от этой непрерывной цепочки историков-джели, передающих свои повествования из уст в уста, а для многих жителей Западной Африки Сундиата до сих пор остается полумифической фигурой. Считается, что помимо объединения народов манде (среди которых мандинка, или, как их еще называют, малинке, — самая многочисленная группа), Сундиата также создал одну из первых в мире хартий о правах человека — устную конституцию, известную как Курукан-Фуга, она же Хартия Манден. Среди прочего, в ней говорится о мире внутри многообразной нации, о продовольственной безопасности, образовании и свободе слова{11}. Сундиата правил империей скорее как многонациональной федерацией, избегая установления авторитарного режима, причем каждое из двенадцати объединенных им племен имело равное представительство при дворе. Его модель правления оказалась настолько успешной, что не только положила начало одному из самых продолжительных периодов мира между некогда враждовавшими кланами внутренних районов Западной Африки, но и позволила Мали во многом превзойти Гану и стать одной из крупнейших и богатейших цивилизаций в истории материка.
— По своим размерам, влиянию и богатству Мали была величайшей империей Западной Африки, — говорит Кевин Макдональд, 30 лет проработавший в Мали археологом и сейчас занимающий пост директора колледжа при Лондонском институте археологии. — От предыдущих империй Мали принципиально отличает система правления. Вместо того чтобы ради контроля постоянно объединять и запугивать разные этнические группы, к периоду своей «зрелости» монарх сделал империю Мали государством, организованным по принципу территориальных сообществ, управляемых так называемыми маса. Центральная власть была активным координатором, а регионы и территориальные образования были в большей степени интегрированы в империю.
Согласно Макдональду, на пике своего расцвета, примерно к 1300 году, империя Мали простиралась почти на две тысячи километров с запада на восток — от побережья Сенегала через территории современной Гамбии, Гвинеи-Бисау, Гинеи, южной Мавритании, Кот-д’Ивуара, северной Ганы, Мали, северной части Буркина-Фасо, западного Нигера и северо-западной Нигерии, — занимая площадь, примерно равную нынешней Западной Европе. Как прежде Гана, империя обогащалась за счет налогообложения купцов из народности амазигов (их иногда оскорбительно называют берберами), которые по этим землям шли на юг торговым маршрутом через Сахару, меняя соль на золото. Но в отличие от Ганы, чьи границы пролегали между северными соляными месторождениями и южными золотыми рудниками, империя Мали стала стратегически контролировать и соль, и золото. На протяжении всего Средневековья Мали была крупнейшим в мире поставщиком золота{12}. Благодаря неуемному аппетиту Северной Америки и Средиземноморья в отношении этого металла, из которого можно делать ювелирные украшения, изготавливать декор для мечетей и церквей и чеканить монеты, чтобы оплачивать армию, торговцы-амазиги толпами шли через песчаные дюны Сахары, отправляясь ради добычи золота в многомесячные путешествия на верблюдах. К 1230-м годам империя Мали стала одним из богатейших государств в истории{13}.