Напротив расположились Государственный секретарь по иностранным делам Шарль-Жан-Батист Флёрьо, граф де Морвиль, и военный министр Клод Ле Блан. Уважаемые люди. Но… каждый мало когда смотрел чуть в сторону, демонстрируя исключительный интерес только к своей сфере, стараясь не показываться лишний раз на глаза кардиналу.

Сильных у трона короля не любят. Так что оставалось бы только подождать, когда два министра созреют на заговор, да и Мария Лещинская оказалась не настолько легковерной особой… Но тут, как гром среди ясного неба, бахнуло…

Тайный совет собрался по экстренному поводу. Все знали, почему. Король вот только не сразу созрел до того, чтобы начать действовать. Был на охоте, предавался любви с молодой женой. Причем так спрятались ото всех, что и люди кардинала два дня искали, а когда нашли, то встретились с охраной короля и отступили.

Между прочим, первый раз люди кардинала так жестко получили отпор от охраны короля.

Но дело столь важное, что и кардинал и остальные, сделали вид, что все нормально и они едины, как никогда, на благо Франции.

— Итак, господа, — нарушил тишину кардинал Флери, его голос шелестел, как сухой пергамент. — Депеша из Вены подтвердилась. Убили императора Священной Римской империи Карл Шестой.

Граф де Морвиль подался вперед, его глаза блестели от возбуждения:

— Ваше Величество, Ваше Высокопреосвященство, это не просто смерть монарха. Это крушение всей системы Габсбургов. Карл не оставил наследников мужского пола. Его Прагматическая санкция, призванная передать трон его дочери Марии Терезии — не более чем клочок бумаги, если она не подкреплена штыками. Бавария, Саксония, Испания — все стервятники уже расправили крылья. Империя трещит по швам. Мы обязаны поддержать баварского курфюрста и разорвать австрийскую гегемонию раз и навсегда!

— Да что ж вы, граф, прописные истины талдычите? Выглядите, как ученик, всегда нерадивый, вдруг выучил урок, — одернул министра войны кардинал.

— То, что я сказал, должно было прозвучать, — осклабился де Морвиль.

— Господа! — потребовал порядка король.

— Простите, ваше величество, — повинился показательно кардинал, но молодой монарх был уже в своих мыслях.

— Война… — задумчиво протянул Людовик XV, касаясь пальцами эфеса шпаги. В глазах юноши вспыхнул огонек жажды славы, свойственный всем Бурбонам. — Настало время вернуть Франции величие моего прадеда.

— Осторожнее, Сир, — мягко осадил его кардинал Флери. — Прежде чем делить шкуру венского медведя, мы должны посмотреть на восток. На другого медведя. Северного. Без оного нынче сложно принимать решения.

Взгляды присутствующих скрестились на военном министре. Клод Ле Блан, сухощавый ветеран с резкими чертами лица, тяжело вздохнул и открыл кожаную папку, извлекая оттуда несколько исписанных убористым почерком листов.

— Его Высокопреосвященство абсолютно прав, — начал Ле Блан. — Прежде чем бить по Австрии, мы должны понять, вмешается ли Россия. Карл Шестой был союзником русского царя. И то, что сейчас происходит на востоке, повергает в ужас даже наших самых искушенных военных агентов при Блистательной Порте. Наше участие на стороне Османской империи было беспрецедентным, русские взяли в плен немало наших эмиссаров. И тут… у русского царя теперь очень сильная армия и тактика скифская, не поддающаяся осмыслению культурного европейского ума.

Ле Блан развернул донесения.

— Сир, русский царь Петр Алексеевич не просто жив, хотя три года назад все дворы Европы готовились к его кончине от уремии. Он не просто исцелился. Он словно… переродился. Его ум стал пугающе ясным, а жестокость сменилась ледяным, математическим расчетом. Русские войска сейчас перемалывают армию Османской империи на юге. Крым пал.

— Дикари-татары не умеют воевать против регулярной пехоты, — пренебрежительно махнул рукой де Морвиль. — Даже такой варварской, как русская.

— Вы не понимаете, граф, — жестко отрезал Ле Блан. — Дело не в татарах. Дело в том, как воюют русские. Наш агент при штабе великого визиря, шевалье де Бонваль, прислал подробные чертежи и описания. Русская пехота больше не стреляет вслепую. Они используют новое оружие. Штуцеры.

— Нарезные ружья известны давно, это забава для егерей, — нахмурился Флери. — Они заряжаются по пять минут, пока пулю вобьешь в ствол молотком…

— Уже нет, Ваше Высокопреосвященство, — Ле Блан достал из кармана камзола странный свинцовый предмет и положил на зеленое сукно. — Вот. Ее привезли наши курьеры из Константинополя. Ее извлекли из тела убитого янычарского аги. И по образцу мы уже провели испытания и…

Министр замялся.

— Ну же! — заинтересовался король.

— Мы забрали у турок русские штуцеры и уже оснастили полк, готовим второй, этим оружием. Они бьют точно и на расстояние, с которого только начинается марш пехотных линий.

Король и министры склонились над столом. Пуля была не круглой. Она имела форму сахарной головы — конусная, с выемкой в донной части и тремя кольцевыми желобками на боках.

— Царь Петр лично утвердил этот чертеж, — продолжил Ле Блан с содроганием в голосе. — Эта пуля меньше диаметра ствола. Она падает в нарезной ствол штуцера сама, без шомпола и молотка. Заряжание занимает столько же времени, сколько у обычного гладкоствольного мушкета. Но при выстреле пороховые газы бьют в эту выемку на дне пули, свинец расширяется, вжимается в нарезы, и пуля летит, вращаясь! Де Бонваль клянется честью, что русские стрелки убивают турецких офицеров на дистанции в триста, а то и четыреста шагов! Это втрое дальше, чем бьет лучший французский мушкет. Янычары просто не могут подойти к ним на дистанцию залпа! Ну и наши испытания подтверждают это.

Людовик XV взял конусную пулю в руки, повертел. Металл холодил кожу.

— Дьявольская, простая, хитрость… — пробормотал король. — И это все?

— Если бы, Сир, — Ле Блан достал второй лист. — Артиллерия. То, что они сделали при штурме Перекопа. Русские больше не стреляют просто чугунными ядрами или обычными гранатами, которые вязнут в земле перед взрывом. У них появились так называемые «воздушные бомбы». Царь Петр разработал новые дистанционные трубки с пороховой мякотью, проградуированные до долей секунды. Тончайшая работа, немыслимая для русских дикарей, но они наладили производство на Урале!

Министр обвел присутствующих потемневшим взглядом.

— Их гаубицы стреляют пустотелыми ядрами, начиненными порохом и свинцовыми пулями. Но трубка обрезается так, что бомба не падает на землю. Она взрывается в воздухе, прямо над головами вражеской пехоты или кавалерии. Де Бонваль пишет, что небо покрывается белыми облачками дыма, а на землю проливается свинцовый ливень, который выкашивает целые эскадроны. Укрыться за бруствером или в траншее от этого невозможно — смерть бьет сверху. Османы бегут в панике, называя это «проклятием Иблиса».

В кабинете повисла гнетущая тишина. Слышно было лишь, как в камине с треском обвалилось прогоревшее полено, взметнув сноп искр.

— Значит, — медленно произнес Флери, скрестив на груди сухие пальцы. — У царя Петра есть армия, вооруженная лучше, чем какая-либо в Европе. И если мы сейчас ударим по Австрии, царь может двинуть свои полки на запад, чтобы защитить Вену и наказать нас.

— Именно так, Ваше Высокопреосвященство, — кивнул Ле Блан.

Де Морвиль вскочил с места:

— И мы должны испугаться? Упустить исторический шанс сокрушить Габсбургов из-за того, что русский медведь обзавелся новыми клыками⁈ Господа, взгляните на карту! Где Крым и где Рейн! Россия увязла в войне с турками. Да, они побеждают. Но Османская империя огромна. Петру потребуется еще как минимум два года, чтобы принудить султана к миру. А его линии снабжения? Порох, свинец, эти их хитрые пули и новые бомбы — все это производят на Урале! Везти это через всю Европу в Австрию — логистический кошмар.

Морвиль оперся кулаками о стол, глядя прямо на короля:

— Сир, если мы ударим сейчас, весной, молниеносно войдем в Австрийские Нидерланды и перейдем Рейн, Вена падет до того, как первый русский солдат дойдет хотя бы до Кракова. Более того, подкупим польский Сейм. Петр Алексеевич умен, это правда. И именно потому, что он умен, он не бросит свои войска через Польшу на помощь рухнувшей Австрии, оставляя в тылу бунтующую шляхту. Король Август умрет вот-вот. Ну и мы поставим, быстро, уже есть агенты влияния, своего ставленника… вашего тестя.