Сокрытое: Симпатия.

Биологический возраст: 35 лет.

Одиннадцатый уровень — думаю, повыше, чем у иных министров. Еще и с симпатией ко мне относится, но, видимо, пока сама этого не осознает.

Немного смутившись, потому что узнать, что симпатичен женщине такого полета, для любого мужчины как минимум лестно, я отвел глаза от системки и ответил:

— Вы знаете, Таисия Георгиевна, что я человек, который один раз уже все потерял. Работу, семью, имя, репутацию… Грубо говоря, все то, что, собственно, и делает человека человеком. После этого я довольно долго просидел на самом дне, а оттуда, Таисия Георгиевна, отлично видно, что на поверку было главным, а что просто блестело.

— И что же было главным?

— Люди, которым ты нужен. Все. Такой вот короткий список.

— Так не бывает, — усомнилась Таисия. — Должен же быть какой-то секрет. Как, пройдя столько испытаний, вы не сломались, не списали себя из жизни, а вдруг зажили так, что вас, затаив дыхание, слушают не только зрители нашей программы, но и ведущие медики и ученые страны, как это было на последнем ученом совете в вашем институте?

— Я просто следовал четырем простым принципам.

— Каким же? — аж подалась вперед Таисия. — Это же не секрет?

— Нисколько. Хотите, подарю зрителям все четыре?

— Конечно! Ну же, Сергей Николаевич, не томите!

— Тогда слушайте, — улыбнулся я. — Первый принцип такой: жизнь — это черновик, который можно переписать с любого места. Простите, если прозвучало коряво, но смысл такой. К примеру, я переписал свою жизнь примерно с середины, хотя еще полгода назад даже мои соседи по дому считали, что я человек конченый.

— Вы говорите о том, что каждый способен в какой-то момент сесть, решить, что текущая жизнь ему не нравится и продолжать ее он не хочет, а потому взять и переписать? — сказала Таисия, как бы разжевывая мою мысль для зрителей. — Согласна, хороший принцип не довольствоваться малым и всегда знать, что ты можешь в любой момент изменить судьбу. А второй принцип какой?

— Второй мой любимый. Умей говорить «нет» и точка. Ведь «нет» — это законченное предложение. Точка после него уже стоит, объяснений можно не добавлять.

— А вот тут бы поподробнее, — попросила Таисия.

— Нет, — отказался я.

Секунд пять стояла тишина, после чего Таисия рассмеялась:

— Понятно. Вы говорите о способности отказывать без чувства вины?

— Вроде того. Если вам чего-то не хочется, а кто-то хочет, чтобы вам захотелось, это его проблемы. Такой простой принцип сохранит вам кучу нервов, времени и сократит хронический стресс, что благотворно скажется на здоровье и продолжительности жизни.

— Надо же… — задумчиво проговорила Таисия. — С такой стороны я на это не смотрела. Ну хорошо, а какой третий?

— Третий самый простой. Нужно запомнить одну вещь: переделать другого человека нельзя. Совсем. Можно только решить, хочешь ты иметь такого человека среди близких или нет. Этот принцип, пожалуй, сбережет ваше здоровье еще больше, чем предыдущий.

— А четвертый? — спросила Таисия.

— А четвертый вы сегодня видели. Галина Петровна, которая позвонила в студию, хотела поругаться, а попрощалась, сказав спасибо. И это сделало чуточку счастливее всех нас: меня, вас, зрителей и саму Галину Петровну. Разве что ваш продюсер расстроился, но у него работа такая.

— Так в чем же принцип?

— В том, что счастье часто прячется в мелочах. Его не надо строить или искать, его надо просто замечать. У каждого оно свое, маленькое, но зато его много. Например, чашка ароматного кофе утром или крик «Папа!», когда ты уставший вернулся домой… Чем больше ты таких мелочей копишь, научившись их замечать и ценить, тем счастливее твоя жизнь.

Таисия задумалась, ее глаза заблестели, и она отвернулась.

— Знаете, что самое обидное, Сергей Николаевич? — проговорила она наконец. — Что это не смонтируешь. Это надо давать целиком… Ладно. — Она тряхнула головой и заговорила прежним эфирным голосом: — Остальные секреты оставим вашему биографу. Это было «Своими словами», и сегодня они действительно были своими. Спасибо моему гостю — и до следующей пятницы!

Режиссер за стеклом развел руки. Зал захлопал, вспыхнул общий свет. Запись кончилась.

Пока зрители тянулись к выходу, Лена по телефону выясняла отношения с продюсером — до меня долетало «материала на два выпуска» и «спонсора верните в рекламный блок». Таисия подошла ко мне сама. Техники вокруг сматывали кабели, и на нас никто не смотрел.

— Спецвыпуск в двух частях, — сказала она вместо прощания. — Продюсер уже согласен, хорошие рейтинги он чует раньше меня. Наклонитесь.

Я наклонился, и она сама, не подзывая звуковика, ловкими пальцами отцепила с моего воротника петличку, вытянула проводок и сняла с моего ремня коробочку передатчика.

— У меня сегодня, между прочим, день рождения, — сообщила Таисия, наматывая проводок на передатчик. — Гости соберутся к девяти. Ничего медицинского, обещаю. Будут артисты, композиторы, а также просто богатые люди, с которыми полезно дружить, и пара депутатов. Серпентарий, но обещаю, что кормить будут хорошо.

— И зачем я там? — спросил я.

— Затем, что мне надоели гости, у которых на лбу написано, кто они и чего от меня хотят. — Она вытянула из стопки верхнюю карточку, черкнула на обороте несколько строк и вложила ее мне в ладонь. — Сережа, вот адрес. Приезжайте без подарка, главное — приезжайте. Тем более выпуск года вы мне уже подарили.

Она ушла первой, не оглядываясь, а я остался стоять с карточкой в руке. На обороте размашисто, без единой помарки, был написан адрес на Патриарших. А на лицевой стороне стоял отпечатанный редакторский вопрос, до которого мы так и не дошли: «Правда ли, что вы можете определить болезнь человека, просто посмотрев на него?»

Я убрал карточку во внутренний карман и пошел искать гардероб. Оставалось решить задачу потруднее Лысоткина — Михайленко: что можно подарить женщине, которую и без того любит вся страна?

Глава 8

Сам даже не знаю, зачем согласился прийти на день рождения Таисии. Не скрою, было лестно, но, может, я просто хотел быть естественным. Провинциальному врачу принять приглашение телезвезды — вполне нормально. А вот отказаться — уже подозрительно.

Таисия сказала приезжать без подарка, вот только этому указанию я не поверил ни на секунду, потому что идти с пустыми руками на день рождения — неважно кого, хоть женщины, хоть старика, хоть ребенка — ну просто некрасиво.

Оставалось придумать что-то такое, что не будет выглядеть как дежурный презент для галочки.

Сначала я позвонил Еве и попросил сделать красивый сертификат на путевку в «Лесную сказку». Она скинула мне макет, который, как оказалось, давно был создан, а отпечатали мне его на роскошной бумаге в срочной типографии на Мясницкой, куда я заехал по дороге.

Спасибо умнице Еве, она от души постаралась. Только путевка была подарком от доктора Епиходова, а требовалось еще что-то от Сергея, и вот с этим я промучился до самой Тверской.

Украшения я отмел первыми, потому что их у нее наверняка больше, чем у меня денег, и выбирали их люди со вкусом получше моего (и, возможно, худшими намерениями). Духи — вещь интимная, наугад их дарят только самоуверенные дураки. Одежда — туда же, да и с размером черта с два угадаешь. Сертификат дорогого магазина? Я бы воспринял такой подарок как «купи себе сама, мне было лень выбирать».

Картину какого-нибудь молодого художника я дарить не рискнул бы, не увидев ее стен и не поняв ее вкуса. Фотосессия у модного мастера? Смешно, потому что ее и так каждый день снимают лучшие операторы страны. Билеты в Большой… тупо, ее и так наверняка приглашают в ложу. Может, пожертвовать от ее имени на доброе дело? Не, жест, конечно, красивый, но, не зная, что у нее болит, получится, даришь не ей, а себе.

Оставались книги. И тут я наконец расслабился, потому что хорошая книга — всегда хороший подарок. По крайней мере в тех кругах, к которым я сам относился в прошлой жизни.