— Она сказала мне, что ты ее спас.

Эффект мгновенный. Денис замирает. Буквально превращается в статую. Спина напрягается до предела. Затем бывший муж резко поворачивается ко мне всем корпусом. Денис смотрит на меня так, будто я только что произнесла что-то на древнешумерском.

— Когда она тебе это сказала? — спрашивает хрипло, надтреснутой.

Краска приливает к моим щекам. Отвожу взгляд в сторону, к безликой тумбочке, на которой стоит графин с водой и одинокий стакан, не в силах выдержать пронзительный, требующий ответа взгляд Дениса.

— Пару дней назад. Она приходила ко мне... — стараюсь не вкладывать ни одной эмоции в голос, ведь до конца не понимаю, что связывает Анну с Денисом, —...просила оставить тебя в покое, — горькая усмешка сама собой кривит мои губы. — Наверное, Аня на этот раз жутко боится тебя потерять. Не хочет наступать на те же грабли, — произношу все более язвительно. — Не говоря уже о том, что терять такого “перспективного жениха” вряд ли кому-то захочется...

Краем глаза замечаю, что Денис хмурится так, будто пытается свести брови в одну точку. Не выдерживаю. Снова обращаю взор на него. И вижу, что в глазах Дениса отражается чистейшее недоумение, смешанное с раздражением.

— Что ты несешь? Какого к черту жениха? — вводит в недоумение и меня.

Моя усмешка превращается в саркастическую ухмылку. Адреналин от реакции бывшего мужа подстегивает продолжить..

— Тебя, конечно, — говорю отчетливо, подчеркнуто медленно. — По крайней мере, так она тебя назвала, когда вы попали в больницу. Не помнишь? — выгибаю бровь в вопросительной дуге. — “Если мой жених умрет, я тебя засужу... нет…” — пародирую тонкий, истеричный голос Анны, стараясь передать каждую интонацию, — “...своими же руками задушу”, — возвращаюсь к своему обычному голосу, но сарказм так и льется из каждой поры. — Конечно, странно, что вы до сих пор не поженились, все-таки три года прошло с тех пор, как ты спас свою любимую девушку...

Денис смотрит на меня так, будто на моем месте появился настоящий пришелец. Недоумение в его глазах сменяется настоящей бурей. Бывший муж еще сильнее сводит брови к переносице. Лицо Дениса становится… жестким.

— Нет, не помню. — отчеканивает он каждое слово. — И понятия не имею, почему она так сказала, — Денис делает шаг вперед, его взгляд приковывает меня к месту. — А вот в том, что мы не женаты, нет ничего странного, — делает паузу. Воздух в палате становится… вымершим. — Мы не виделись с Аней ни разу за последние три года.

Глава 30

— Что? Как? Но... Аня сказала... — похоже, я настолько в шоке, что не в силах выдавить из себя хотя бы одно связное предложение, поэтому просто замолкаю и смотрю во все глаза на Дениса в надежде, что он сможет прочитать все пожирающие меня изнутри эмоции по моему лицу. Голова гудит, мысли путаются, как хирургические нити.

“Денис с Анной не виделись три года? Но как же тогда... отель? Люкс? Его рука в ее волосах?!

— Не знаю, что она тебе там сказала, — отчеканивает Денис, вкладывая в голос всю уверенность, которая в нем только есть. — Но мы с Аней увиделись впервые за три года всего несколько дней назад, когда она приехала на похороны своей матери. До этого только пару раз переписывались.

Я молчу, пытаясь переварить сказанное мужем.

Картины прошлого всплывают в памяти с пугающей ясностью…

…ее объятия в лифте "Карлтона", его отсутствие возражений... его слова в ресторане, циничные и режущие.

Все это не вяжется с нынешними утверждениями Дениса. В груди клокочет смесь недоверия и болезненной надежды.

— Но как так? — наконец выдавливаю из себя, чувствуя, как голос дрожит. — Ты же... ты же тогда... в ресторане говорил... о реванше? О том, что... что, возможно, все еще любишь ее?

Денис тяжело вздыхает, подходит к кровати, опирается на ее изножье. А потом снова смотрит в темное окно, будто там написаны ответы на все неудобные для него вопросы.

— Я же вроде сказал, что Аслан — еще тот ревнивый козел? — в тоне мужа слышится старая, знакомая неприязнь.

Машинально киваю, хотя Денис вроде и не ждет от меня какого-либо ответа. В любом случае, я больше ни на что не способна. Мысли скачут, не в силах соединиться во что-то более или менее стоящее.

— Так вот, — продолжает Денис, поворачивая голову ко мне. В его зеленых глазах читается усталость и что-то еще, похожее на… решимость дойти до конца. — Три года назад, Аня обратилась ко мне за помощью. Отчаянная. Умоляла помочь ей сбежать от Аслана. Насколько я знаю, — он пожимает плечами, жест кажется неестественно легким для его состояния, — я был всего лишь одним из списка рассылки, к кому она в панике писала. Но больше никто не откликнулся. Никто не рискнул связываться с Магомаевым. Его боятся. А еще презирают, но не хотят проблем.

Что-то холодное сжимается внутри. Значит, я все-таки не ошиблась… Анна была причиной, почему Денис бросил все. Разрушил нашу семью. Но почему тогда они не остались вместе?

— Если быть совсем честным, Оля, я согласился помочь Ане, не потому что испытываю какие-либо старые чувства, — бывший мужа смотрит мне прямо в глаза, в его взгляде нет лукавства, только горечь и усталость. — Я хотел насолить Аслану. По-крупному. Забрать у него то, что он когда-то отнял у меня. Чисто по-мужски, понимаешь? Чтобы он узнал, каково это.

Мне становится еще холоднее. “Насолить”? Денис хотел отомстить Аслану, поэтому все разрушил? Это звучит даже страшнее, чем если бы он действовал из любви.

Холодный расчет, желание причинить боль другому, используя женщину как орудие — это совсем непохоже на Дениса, которого я знаю.

Чувствую, как лицо белеет, кровь отливает от щек. Денис, без сомнений это замечает. Но лишь тяжело вздыхает, и в этом вздохе я улавливаю признание некрасивости того поступка.

— И нет, Оля, — произносит он четко, разделяя слова, будто вбивая гвозди. — Мне никогда не нужна была Аня. Ни тогда, ни сейчас. Никаких чувств, кроме... брезгливости к ее выбору и жалости к ее положению, у меня не было. Я просто хотел, чтобы Аслан остался с носом. А потом... — он замолкает, его взгляд снова уходит в прошлое, — потом я услышал ее историю. По-настоящему услышал. Увидел синяки, которые она пыталась скрыть под тональным кремом. Увидел этот животный страх в ее глазах, когда она вздрагивала от каждого стука в дверь номера... И понял, что не могу просто “насолить” и уйти. Не могу оставить ее одну с этим... монстром. Именно поэтому ты тогда увидела нас в отеле. В тот день Аня только-только сбежала от Аслана, дрожала как осиновый лист, и я помогал ей устроиться. Найти временное убежище. Договориться с юристом. Просто... был рядом, чтобы она не сломалась окончательно.

Фыркаю, не в силах сдержать сарказм, который поднимается из самой глубины моей души, смешиваясь с обидой и болью:

— Ну да, в люксе для молодоженов. Очень уместное “убежище”. Особенно с учетом твоей истории про “насолить”.

Денис подозрительно щурится, его брови сдвигаются еще ближе к переносице.

— Аня сняла люкс? — он кажется искренне озадаченным. — Может быть, — пожимает плечами. По-моему это был просто свободный номер с хорошей охраной и отдельным выходом в случае чего. Безликий и безопасный. А про “молодоженов”... — он машет рукой, — маркетинговые уловки отеля. Кто их разберет, — глубоко вздыхает и медленно выдыхает. — Нужно было еще тогда надавать Лизе по шее за то, что она влезла не в свои дела и накрутила тебя, — бормочет он себе под нос с явным раздражением.

— Лиза тут не при чем! — вспыхиваю я, стараясь не повышать голос, но горечь прорывается наружу. Старые раны ноют. — Я вас увидела в лифте... обнимающихся! Ана бросилась тебе на шею, а ты... ты ее не оттолкнул! Ты провел рукой по ее волосам! Как... как делал это со мной! — голос срывается на последних словах. “Картина” из лифта до сих пор стоит перед глазами, причиняя яркая и жгучую боль.

Денис хмурится, напряженно вглядываясь в пространство позади меня, словно пытаясь разглядеть в памяти тот самый момент. Его лицо выражает искреннее недоумение.