Сказание о второстепенном злодее 3

Глава 1

Эпилог

Вторая часть «Сказания о Храбрых Душах», посвящённая революции и гражданской войне в Гальварийской империи, начиналась с убийства.

Точнее, с покушения на жизнь младшего принца — главного претендента на престол, а по совместительству ученика и покровителя канцлера Перигона.

Принц поддерживал стремление своего наставника сбросить тяжёлый саван феодального прошлого и открыть новую главу в истории Гальварии. Именно поэтому его пыталась устранить так называемая «дворянская фракция». Одним из наиболее влиятельных представителей которой, злодеев, — потому что именно дворяне выступали в этой истории абсолютным злом, не чураясь вырезать целые деревни просто за то, что те оказались на территории революционеров, — был мой отец.

Григорий Савин.

Более того, именно он спланировал убийство младшего принца Рошеля — и первую, неудачную попытку, и вторую, успешную.

Разумеется, убивать его своими руками он не собирался. Специально для этого он выбрал и воспитал идеального исполнителя.

Невесту принца.

Свою дочь.

И мою младшую сестру…

Впрочем, последнее утверждение было весьма спорным. Кровного родства между нами не было, душевного — тоже. Моя душа пришла из другого мира, а сам я ни разу не видел эту девушку своими глазами. Разве что глазами Алекса, когда проходил игру, но это не в счёт. Да и там она была настолько мимолётным персонажем, что недавно я заказал себе её портрет — просто чтобы мочь узнать её при первой встрече.

Казалось бы, прямо сейчас мне следовало готовиться к визиту принца в Лапланд и судорожно искать место, где можно переждать войну. Но заставить себя заняться этим было непросто. Во-первых, потому что до всех этих событий оставалось ещё целых три месяца. Во-вторых, потому что дико устал.

— Закончили… Ха…

Я тяжело вздохнул и рухнул в кресло, разглядывая за окном многочисленные воздушные корабли, постепенно покидавшие Лапланд. Вероятно, на одном из них сейчас находились Алекс и Саша. Я представил, как они стоят на верхней палубе и смотрят в небо, пока перед ними медленно проплывают невидимые «титры».

Первая часть Сказания о Храбрых Душах официально подошла к своему завершению. На самом деле она закончилась ещё на базе восставших, когда герои спасли Адель, а затем попрощались, — после всех этих событий ей нужно было вернуться на территорию Федерации, чтобы поговорить со своим отцом, — но потом следовал небольшой эпилог, в котором Алекс собирал вещи и покидал Академию, чтобы вернуться сюда с началом нового учебного года.

В моём случае этот эпилог, который в игре занималь от силы тридцать минут, растянулся на пару недель. Всё это время мне приходилось разгребать последствия террористической атаки и последующих событий в Таврелии.

К тому моменту, как я вернулся в Лапланд, в небе над городом было не протолкнуться. В спешном порядке сюда прибыли делегации из Империи и Федерации, а также множество обеспокоенных родителей, включая аристократов, у которых были собственные корабли. Некоторые хотели забрать своё чадо, другие — его тело. Газеты разлетались по миру, словно белые птицы, и вскоре даже в самых отдалённых южных колониях Федерации с упоением обсуждали события в Академии и мои интервью.

Я был одним из двух пленников, которым удалось вырваться из лап террористов. Поэтому именно на меня, словно пираньи — пиявки, слизни, комары, — набросились репортёры.

В игре после всех этих событий Алекс действительно становился «героем» — спасителем дочери президента Меркела. Прекрасно представляя себе, чем грозит такая репутация, я неизменно заявлял, что спасли нас имперские войска и лично кампмаршал Гастон благодаря своим обдуманным, очень профессиональным действиям.

Всё равно я был ему должен за то, что он согласился одолжить мне челнок и гренадёров. Пусть не думает, что совершил ошибку, и мысленно благодарит меня как своего спасителя и благодетеля, который удержал его от страшной ошибки. Он весь побледнел, когда узнал, что едва не убил не только наследника лорда Савина, но и дочь самого президента Меркела.

Теперь же он мог спокойно почивать на лаврах своей новоявленной славы, которую и Империя, и Федерация постарались не омрачать никакими лишними подробностями.

Все эти события могли перерасти в серьёзный дипломатический кризис между между великими державами — но не переросли. Федерация уже вела наблюдение за Кларком и его последователями, а потому заранее пресекла его попытки привлечь внимание общественности. Копии его манифеста, которые он разослал во все газеты, ещё некоторое время топили камин начальника федеральной разведки.

Поэтому в глазах обывателей это была классическая история о злодеях, совершивших ужасное преступление, — без каких-либо оттенков серого.

Правду могла бы рассказать Адель, и в этой версии реальности у неё было достаточно причин поступить именно так. Но я всё же надеялся, что президент де ла Крус убедит дочь в необходимости молчания. О его успехах на этом поприще я просил докладывать Седрика, который последовал за своей госпожой в Федерацию.

В любом случае у великих держав не возникнет никаких проблем с тем, чтобы замять этот кризис. Что и говорить, им удавалось сделать это даже в игре, а в моей версии реальности всё обещало быть ещё проще, ведь бойцы Таврелианской Освободительной Армии «считались» мёртвыми.

Считались, да…

Развалившись в кресле, я посмотрел на стопку писем, скопившихся на моём столе за последнее время. Первое из них было подписано инициалами «Т. М.» и представляло собой тайный канал связи Мании, с помощью которого она общалась со своим начальством, когда находилась под прикрытием.

Не знаю, насколько разумно было использовать его сейчас, когда вся Академия, как под микроскопом, находилась под пристальным вниманием спецслужб всего континента… Оставалось надеяться, что, если Мания решила отправить мне письмо именно таким способом, она была уверена, что об этой линии связи Шальке ничего не знал.

Собственно, именно это Мания и утверждала в письме, а затем вкратце описывала, как успешно смогла вывести людей с военной базы. Теперь они скрывались в новом, куда более укромном месте на территории Таврелии. Кто-то закономерно решил покинуть ряды ТОА после смерти Кларка, кого-то столь же закономерно одолела апатия. Но в остальном под её началом всё ещё оставались внушительные силы: несколько сотен обученных солдат и ветеранов.

В конце письма Мания спрашивала, действительно ли я собираюсь с ней сотрудничать и что конкретно теперь намереваюсь делать.

Честно? Нет. Будь на то моя воля, я бы велел им разойтись и заняться своими делами. Но мне нужно было поддерживать образ таинственного манипулятора, поэтому я написал, что мы ещё поговорим об этом, «когда придёт время», и что они мне ещё понадобятся.

Запечатав письмо, я велел Рабле отнести его в указанное место.

Парень поклонился и вышел в коридор через гигантскую дыру в стене.

Восстановительные работы — дело небыстрое. Даже через несколько недель после терракта в коридорах до сих пор встречались обломки.

Я покачал головой и взглянул на системное уведомление, которое появилось у меня перед глазами, стоило мне вспомнить о Мании:

'Желаете сделать Манию Лин своим миньоном?

Да/Нет

Текущее число миньонов: ⅕'

По завершении сюжетной линии первой части «Сказания о Храбрых Душах» мне открылась новая функция системы — возможность выбирать себе «миньонов». Отмеченные таким образом персонажи автоматически прокачивались, когда я развивал собственные характеристики.

Работало это следующим образом. Если я повышал свою Силу, допустим, на один балл, то каждый мой миньон автоматически получал 0,5 балла, которые я мог распределить между любыми его характеристиками.

Полезная и очень своевременная функция. Во второй части «Сказания о Храбрых Душах» мне будет гораздо сложнее сопровождать Алекса и остальных героев, сражаясь вместе с ними. Более того, если всё пойдёт совсем плохо и мой план «залечь на дно» не сработает (а когда он вообще работал?), мне, возможно, придётся сражаться уже против них. Поэтому стоило заранее подобрать себе надёжных телохранителей.