Судя по абсолютно пустому взгляду, до него ничего не дошло. А это значило, что нужно было тонко намекнуть на личность этого самого индивида.

— …Она очень сильно беспокоится о том, что ты в безрассудстве своём свалишься с метлы.

Гарри пару раз растерянно моргнул, переваривая услышанное, а затем с видимым облегчением выдохнул, благополучно пропустив мимо ушей мой тонкий романтический намек.

— Высчитывает траекторию моего падения? А ведь это в самом деле в её духе. Я уж было начал всерьез опасаться, что какой-то урод начинает пудрить ей мозги, а она, оказывается, просто готовится прочитать мне очередную нотацию. — Он с облегчением выдохнул: — Ну, думаю, это я переживу.

Я едва удержался от желания хлопнуть ладонью по лбу, искренне поражаясь непробиваемой броне поттеровской наивности во всём, что касалось противоположного пола.

Что ж, воистину: иногда лучший способ спрятать правду — оставить её прямо у человека перед носом.

— Вот именно, друг мой, — серьёзно кивнул я, похлопав его по плечу. — Так что впредь летай аккуратнее. Иначе в следующий раз её лекция о твоём безрассудстве будет сопровождаться выдержками из древних книг, а это, поверь, испытание не для слабонервных.

Гарри заметно расслабился, явно утратив всякий интерес к этому разговору.

Похоже, перспектива выслушать от Гермионы часовую лекцию о безопасности казалась ему куда более страшной, чем необходимость однажды разбираться с потенциальными кандидатами на её сердце.

Все последующие дни, вплоть до самого финала Чемпионата мира по квиддичу, проходили в строгом, почти спартанском распорядке.

Ранним утром мы с Гарри выползали во двор и по несколько часов подряд упорно тренировались. И если поначалу наш Избранный недовольно ворчал из-за варварских подъёмов ни свет ни заря, то постепенно он втянулся, вошёл во вкус, и этот магический мордобой начал приносить ему вполне искреннее удовольствие.

Разумеется, долго держать наши спарринги в тайне не удалось. В один далеко не прекрасный для нас день нас застукала мама, закатив скандал поистине эпических масштабов.

Увидев своих ненаглядных чад, покрытых толстым слоем дворовой пыли, въевшейся грязью и мелкими порезами от неудачно отбитых сглазов, она сперва решила, что мы банально пытаемся поубивать друг друга, и едва не схватилась за сердце.

К счастью, когда мы, перекрикивая её возмущённые вопли, всё-таки сумели объяснить, что это всего лишь практика стандартных школьных заклинаний, миссис Уизли немного остыла.

По шее нам, разумеется, всё равно перепало — исключительно в профилактических целях, конечно же, — но после того как мама некоторое время постояла на крыльце, понаблюдала за нашими тренировками и окончательно убедилась в отсутствии смертельной угрозы, она лишь устало махнула рукой и скрылась обратно в доме.

Иногда к нам на свежий воздух выходили Гермиона с Джинни, уютно устраиваясь неподалёку и выступая в роли благодарных зрителей. Наша всезнайка время от времени даже брала на себя обязанности сурового тренера, щедро раздавая весьма дельные советы о том, как можно улучшить движения кисти или повысить концентрацию в этих наших так называемых дуэлях.

Кстати, о ней. Гермиона дулась на меня ровно два дня, старательно избегая зрительного контакта и заодно игнорируя даже Гарри — видимо, всерьёз опасаясь, что я всё-таки не удержу язык за зубами и сдам её со всеми потрохами.

Но эта холодная война закончилась в тот момент, когда я подошёл к ней, в очередной раз торжественно поклялся унести её страшную тайну в могилу и, ловко опередив новую волну возмущений, сделал поистине гениальный ход: смиренно попросил помочь мне с Трансфигурацией.

Я вполне логично рассудил, что это один из самых полезных предметов как в быту, так и в бою, и моя стратегия сработала безупречно. Наша кудряшка тут же растаяла, сменила гнев на милость и своим привычным профессорским тоном принялась раскладывать сложную теорию по полочкам.

Но настоящим испытанием на прочность становились те дни, когда к нашим скромным тренировкам изъявляли желание присоединиться близнецы. Естественно, никто их о помощи не просил, но, как внезапно выяснилось, своих старших братьев мы сильно недооценивали.

Несмотря на всю их показную несерьёзность и клоунское поведение, Фред и Джордж оказались по-настоящему талантливыми волшебниками. И дело было не только в чистой практике, но и в весьма глубоком понимании магической теории. Особенно — кто бы мог подумать — в области зельеварения.

Когда мы с Гарри, самонадеянно объединившись в «грозный» боевой дуэт, пытались выстоять против них двоих, близнецы пускали в ход не только стандартные заклинания, которыми владели довольно неплохо, раз за разом заставляя нас глотать пыль, но и активно использовали плоды собственных крайне сомнительных экспериментов.

Чего стоили одни только их знаменитые навозные бомбы — поистине адская химическая смесь. Небольшой металлический шарик размером чуть меньше куриного яйца при ударе о землю с громким хлопком выпускал густое болотного цвета облако настолько мерзкого и едкого газа, что от него не просто слезились глаза — желудок скручивало в узел буквально за секунды.

Признаваться в этом было чертовски унизительно, но в паре случаев ни я, ни Гарри так и не смогли сдержать приступов жесточайшей тошноты, согнувшись пополам и судорожно хватая ртом воздух. Что, разумеется, вызывало у Фреда с Джорджем приступы смеха.

А ведь в их бездонных карманах скрывались и другие, не менее изощрённые изобретения. Например, фирменный ослепляющий порошок — крошечная хрупкая ампула, которая при разбивании создавала невероятно яркую многоцветную вспышку, дезориентирующую противника секунд на десять. Или модифицированная кусачая пыльца, заставлявшая вдохнувшего её человека чесаться и чихать, напрочь забывая о концентрации, защитных щитах и вообще о каком-либо применении магии.

И ведь чтобы придумать и успешно сварить все эти нестандартные реагенты, превратив их в полноценный рабочий продукт, требовались колоссальные знания свойств ингредиентов и тончайших законов зельеварения и не только…

В общем, эти неунывающие рыжие экспериментаторы могли не просто постоять за себя в серьёзной стычке, но и играючи одолеть куда более сильного противника — если не чистым мастерством, то своим безумным, хаотичным и пугающе эффективным тактическим арсеналом.

И вот я стоял перед дверью комнаты Джинни, твёрдо вознамерившись наконец поговорить с сестрой по душам. Смотреть дальше на то, как Гермиона пытается делать вид, будто её сердечные терзания совершенно незаметны окружающим, у меня уже попросту не хватало моральных сил. За последние дни я успел насмотреться на её печальные взгляды более чем достаточно.

И вот как прежний Рон вместе с Гарри умудрялись в упор не замечать настолько очевидных сигналов? Хотя, если вспомнить их поистине троллеподобную твердолобость во всём, что касалось девичьих чувств, причина становилась вполне понятной. Если бы романтика была летящим бладжером, эти двое просто мастерски увернулись бы от неё и с самым независимым видом полетели дальше.

Выбрав удачный момент, когда Гермиона находилась на первом этаже, обсуждая что-то с мамой и близнецами, я негромко постучал и, услышав приглушённое «Войдите», шагнул внутрь.

Джинни сидела на своей аккуратно заправленной кровати и с задумчивым, но явно довольным видом рассматривала разложенное перед ней лёгкое платье нежно-зелёного цвета, идеально подчёркивающее оттенок её глаз и яркие рыжие волосы.

— У нас намечается какой-то грандиозный праздник или ты просто решила куда-то нарядиться? — с любопытством кивнул я на обновку.

— Да нет, это мама сегодня подарила, заявив что в этом учебном году оно мне совершенно точно пригодится, — ответила Джинни, бережно проводя ладонью по ткани. — И хотя я понятия не имею, куда именно в Хогвартсе можно надеть такую красоту, но… зная маму и учитывая, сколько, скорее всего, стоил этот наряд, просто так она бы его покупать не стала. Значит, повод действительно будет, — добавила сестра уже чуть более задумчиво.