Сокол 431: Хорошо, буду с нетерпением ждать. А теперь надо вставать с кроватки, чего мне не хочется, и собираться.

Black Heart: Какая первая пара?

Сокол 431: Информатика, причём четыре урока подряд. Ох, за что?

Black Heart: Не любишь информатику? А мне она легко даётся, к тому же к нам в школу пришёл новый учитель. Объясняет он хорошо, но вот ведёт себя весьма непедагогично.

Сокол 431: Почему же, люблю. Ну, что поделать, вот такой вот он засранец, у каждого свои методы воспитания. Мне кажется, он это не специально, возможно, он просто пытается найти к каждому персональный подход. Кстати, а ты почему в школу не собираешься?

Black Heart: А я сегодня не пойду.

Сокол 431: Прогулять решила?

Black Heart: Не совсем, это такой маленький бунт против родителей. Ты же сам сказал мне, что надо давать им отпор.

Сокол 431: Вот и правильно. Тебе давно пора отрастить зубки и показать им Кузькину мать! Кстати, у меня есть повод для ревности к твоему учителю? Вдруг он завлечёт тебя в свои сети, с кем же я тогда общаться буду?

Black Heart: Не волнуйся, он симпатичный, но меня не привлекает.

Мне нравишься только ты, нет, я люблю тебя. И надеюсь, что это взаимно. А учитель? До него мне нет дела.

«Врёшь, врёшь, врёшь!» — Насмешливо отзывается сознание. Встряхнув головой, блокирую телефон и, встав с подоконника, подхожу к зеркалу. Да уж, ну и картина! Кожа бледнее обычного, огромные мешки под глазами, а на щеке красуется красный след, который, судя по всему, перерастёт в синяк. Отлично! Теперь придётся замазывать его тональным кремом. Однако меня радовало то, что я наконец-то смогу увидеться с Соколом. Сегодня среда, надеюсь, что до субботы его планы останутся неизменными.

Улыбнувшись и заплетя на голове небрежный «пучок», выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Со стороны столовой слышались голоса родителей, которым до меня и дела нет, ну, это пока я не зашла. Давай, Каролина, ты не должна трусить! Сделав вдох, захожу в столовую, в которой моментально повисла тишина, и сажусь за стол.

— Почему ты до сих пор не одета? — Спросила мать, холодным, как лёд голосом. Посмотрев на неё, отвечаю:

— А я сегодня не пойду в школу.

— С чего ты так решила? — Сказал отец, откладывая в сторону газету и с упрёком смотря на меня. Ну, всё, началось.

— Потому что я так решила. Не хочется мне туда идти.

— Каролиночка, ты такая бледная? Тебе не хорошо? — Спросила Ольга, поставив передо мной тарелки с яблочными оладьями.

Странно, неужели она не заметила синяк на щеке? Или заметила, но упорно проигнорировала его?

— Нет, просто бессонница замучила. Ольга, а можно мне фруктовый салат и йогурт?

— Конечно-конечно, сейчас сделаю.

Слегка улыбнувшись, вновь смотрю на родителей. Мать и отец пребывали в шоковом состоянии, но это ненадолго.

— Ну и? Что вы так на меня смотрите, не хочу я оладьи есть!

— Ты сейчас же поднимешься наверх, переоденешься и поедешь в школу! — Сказал отец, вставая из-за стола и сжимая руки в кулаки.

— Нет, я не пойду и точка.

— Не перечь мне, нахалка! Я плачу за твою учёбу не просто так. Быстро встала и пошла собираться. Ты живёшь в моём доме, ешь мой хлеб, ты будешь делать всё, что я тебе скажу!

— Каролина, хватит выводить отца с самого утра! У нас сегодня важная сделка. Хочешь, чтобы наши партнёры усомнились в возможностях нашего бизнеса? — Крикнула мать, также поднимаясь из-за стола.

— Вот так всегда, вам важен только ваш дурацкий бизнес, а на меня вам плевать! Я устала, вы самые отвратительные родители на всём белом свете. Да вы же кого угодно своим терроризмом с ума сведёте. Вы даже не извинились за вчерашнее. Ну да, задержалась я, что в этом такого?! Обязательно сразу надо бить? И если вы не измените своё отношение ко мне, то я соберу вещи, уйду из школы и перееду жить к бабушке, а перед этим обращусь в органы опеки! — На одном дыхании выпалила я, сжимая руки в кулаки, дабы не разбить что-либо.

— Вечером поговорим, дорогой, нам пора, — сказала мать, подходя к отцу, который уставился на меня, как бешеное животное, и взяв его под руку, не сказав ни слова, они выходят из столовой, и я свободно выдыхаю. Отлично, Каролина, так держать!

Позавтракав, я поднимаюсь к себе и ложусь на мягкую кровать. Усталость и бессонница давали знать о себе. Может, стоит поспать? Неожиданно экран телефона загорелся, высвечивая имя «Алиса». Нахмурившись, беру телефон в руки и, подождав немного, отвечаю на звонок:

— Да?

— Алло, Лина, ты где? Мы с Димой тебя уже заждались.

— Я сегодня не приду.

— Почему? Что-то случилось?

— Я заболела и вообще, с чего бы тебе звонить избалованной девочке и зануде?

— Лина, послушай, я вчера наговорила много лишнего, просто ты не справедливо относишься к Егору Андреевичу. А я не хотела говорить, что ты избалованная. Прости меня, пожалуйста.

Её голос начал дрожать, словно она вот-вот заплачет. Это самый верный признак того, что её слова искренние.

— Ладно, Алис, забыли. Не плачь только, всё хорошо. Представляешь, я наконец-то решилась на встречу с Соколом.

— Да ладно? Ты его пригласила? Ой, Лин, уже звонок, нам пора, давай ты мне всё вечерком расскажешь, хорошо?

— Хорошо, Димке привет!

Убрав телефон, я закуталась в одеяло и легла на подушку, надеясь на сон.

***

— Каролина, вставай, к тебе пришли! — Сквозь сон, слышу голос Ольги. А через несколько минут меня начали трясти за плечи.

— Ещё пять минут и встану, — сонно бормочу я, закутавшись под одеяло с головой.

— Так, знаю я твои пять минут. Вставай, давай, к тебе какой-то парень пришёл.

Сон, как рукой сняло. Быстро разлепив глаза, откидываю одеяло в сторону, сажусь

на кровати и спрашиваю:

— Какой парень?

— Не знаю, я его никогда раньше не видела. Давай иди, он тебя уже десять минут в прихожей ждёт.

Пожав плечами, надеваю свои тапочки-собачки и прямо в пижаме спускаюсь вниз, по пути успевая врезаться в крутой поворот.

— Понастроили тут, — пробубнила я, приложив ладонь ко лбу. Больно, однако.

— Что, не выспалась, Староверова? — Услышала я насмешливый голос Егора Андреевича. Остановившись, чувствую, как округляются мои глаза, а челюсть с диким грохотом падает на пол. В проходе стоял учитель, сложив руки на груди и с улыбкой, как из рекламы жевательной резинки, смотрел на меня.

— Егор Андреевич?

— Нет, блин, Карлсон. Меньшикова сказала, что ты заболела.

— Что? А, да, я заболела.

— И что же у тебя болит? Судя по твоему внешнему виду, у тебя недосып. Так уж и скажи, что проспала и решила школу прогулять.

— Нет, у меня правда… Эм, горло болит.

— Да? А по-моему, ты вполне здорова. Единственное, что у тебя будет сейчас болеть, так это твой симпатичный зад, — сказал учитель, подходя ко мне. О нет, опять за своё! Он подошёл слишком близко, заставляя меня нервно сглотнуть и почувствовать, как внизу живота растекается странное ощущение. Покраснев, как томат, опускаю взгляд на свои руки и прикусываю губу.

— В чём причина прогула? — Серьёзно спрашивает он.

— Я… Ну… Я не спала всю ночь, а с утра у меня очень сильно болела голова. Вот, родители оставили меня дома, — соврала я, неуверенно заламывая пальцы на руках.

— А почему же они не сообщили мне об этом? Мой номер у них есть. Да и ты могла, собственно говоря, позвонить.

— Ну, они были заняты, а я спать легла.

— Врать совершенно не умеешь, Каролина. Я сделаю вид, что поверил тебе, но сегодня была контрольная работа, так что в понедельник после уроков жду тебя в своём кабинете. Кстати, Инесса Максимовна жаловалось на то, что ты съехала по её предмету. Может объяснишь, что с тобой происходит? Потому что я не понимаю, и… Что это?

— Вы о чём? — непонимающе спросила я.

Он берёт меня за руку, подводит к зеркалу и показывает на мою щёку, на которой начал образовываться довольно-таки приличный синяк. Вырвав свою руку из его руки, прикрываю щёку ладонью и отхожу на несколько шагов назад.