Если днем мне и удается хоть немного забыться в работе, то с наступлением ночи начинается ад. Как только закрываю глаза – вижу ее. Бледную, с остекленевшим взглядом. На дне проклятой ванной до краев наполненной водой. Каждую гребаную ночь один и тот же кошмар. После которого просыпаюсь в поту и уже не могу заснуть до самого утра. Тогда и приходит на помощь очередная порция алкоголя и работа. В этой съемной квартире такой бардак, что, увидев его арендодатель выгнал бы меня нахрен отсюда. Но аренда проплачена на месяцы вперед и меня никто не потревожит. Кроме курьера, который доставляет еду и алкоголь с сигаретами. Не помню, когда за последние недели выходил из этой квартиры. И выходил ли, с момента въезда в нее? Да и зачем?

Делаю последнюю затяжку и выдыхаю дым. Тушу окурок и делаю глубокий вдох. Прохладный свежий воздух наполняет мои легкие, от которого кажется я захмелел. До алкоголя еще не дошло, но в ближайшее время я намерен исправить эту оплошность. Без моего руга Джека я не смогу заснуть, а сон это единственное чего мне не хватает. Если бы сон помог мне забыться, стереть из памяти эту девчонку, я бы предпочел кому, этим монотонным серым дням, наполненным алкогольным дурманом и дымом сигарет. Не знаю, как долго еще я буду тут отсиживаться, умом понимаю, что это не выход, и работа будет продвигаться медленно, но каждый раз просыпаясь утром с похмелья, и открывая ноутбук, я даю себе обещание, что «завтра съеду отсюда к чертовой матери» и закончу все это. Но очередной день плавно перетекает в другой, и к вечеру с бутылкой в руке, я забываю об обещание данном самому себе с утра. Поздно ночью, сквозь, пьяный бред, мысли о ней прорываются в мою голову, и я останавливаю себя от попыток позвонить Семену и узнать, как она. Закрывая глаза, пытаюсь вспомнить ее улыбку, невинный взгляд, который она прятала от меня на утро после ночи, проведенной вместе в Москве, но не могу. Как бы не старался, прокручивая моменты жизни, в которых присутствовала она, до боли в висках напрягая мозг и сжимая сильнее глаза, в памяти всплывает только ее леденящий душу взгляд, наполненный безразличием, ненавистью и пустотой. Эгоистичная сторона меня, яростно пытается доказать мне, что я был не прав отпустив ее, подкидывая варианты наказания девчонки. Но я отсекаю эти мысли на корню, ужасаясь, тому, что я сделал с ней. Как последний ублюдок с остервенением набросился на нее, взяв против воли, тем самым доказывая кому, что она принадлежит мне? Только себе. А хотела ли она быть моей? Нет, и показала это с нашей самой первой встречи. Я не привык получать отказ. Поэтому своей ненавистью и безразличием она только сильнее подогревала мой интерес к ней. Убегая, сопротивляясь, она заставляла меня ставить мышеловки, заводя ее в тупик. Я и не заметил, как безобидная игра с Валерией, вдруг переросла в неизлечимую болезнь для меня. Где я был одержим, словно в лихорадке, единственной целью - она должна была ответить мне взаимностью. И там, в Москве, мне казалось, что я получил свое, но оказался не прав. Все это было ложью, а она умелой актрисой. Я всерьез думал, что смогу заполучить ее силой? Ненавидя меня изначально, разве мог я ожидать от нее взаимности, когда диктовал ей свои правила, а она сопротивлялась? Нет! Нет! Зависимый, погорел сам же от ее предательства. Причинил ей боль физическую, наказав, только и сам пострадал не меньше – она отравила все внутри, убила все чувства, что испытывал к ней и как дурак надеялся, что это взаимно. Я был бы рад переломанным костям во всем теле, чем удушающей пустоте в груди, которая причиняла боль, такую, что хотелось лезть на стену.

Веки налились свинцом и с каждом минутой мне все тяжелее их держать открытыми. В руке бутылка Джека, на дне которой осталось пару глотков янтарной жидкости. За окном виднеется ядовито – розовая полоса восхода. И очередной рассвет я встречаю с мыслями о девчонке, которая так умело обыграла меня в моей же игре, и даже не представляет теперь, какие последствия оставила после себя в моей душе.

***

Звонок домофона пронзительной трелью врывается в мою голову причиняя и без того невыносимую боль. Какого идиота принесла в такую рань? Аккуратно встаю с кресла, в котором уснул вчера, и хватаю телефон со стола по пути в прихожую. На часах 6 утра, и я пытаюсь сообразить, сколько мне удалось поспать в этот раз. Быть может, я отрубился глубокой ночью, а может и под утро, пару часов назад. Бросаю телефон на тумбу рядом с дверью и беру трубку домофона:

- Да.

- Здравствуйте, доставка еды.

- Проходите, - сдерживая недовольство бормочу в ответ и нажимаю кнопку.

Кладу трубку, открываю дверь и растирая затекшую шею, иду на кухню промочить горло. Пока отыскиваю стакан и наполняю его водой из-под крана, слышу стук в дверь. Опустошив стакан, кричу «Войдите», ставлю его на стол и иду к курьеру. Нужно позвонить к ним в офис и сказать, чтобы до обеда больше не было никаких доставок. А то в шесть утра это уже перебор.

Нет, я точно еще не проснулся и у меня обман зрения. Иллюзия блядь. На месте курьера в пороге стоит Демид. На его наглой роже расплылась кривоватая ухмылка, в руках он держит пакеты с эмблемой службы доставки, что приносит мне еду. Как этот ублюдок меня нашел? Он, что, действительно смерти своей ищет? Пальцы сжимаются в кулаки и ненависть напряжением проходит по всему телу, отдаваясь в костях и мышцах.

- Если тебе дорога жизнь, проваливай к черту отсюда! – я не узнаю свой голос похожий на рев.

Но он не обращает внимание на мои слова. Бросая пакеты в пороге, спокойно разворачивается ко мне спиной и проходит в гостиную:

- Я и по тебе скучал, - с усмешкой отвечает он и ему хватает наглости вальяжно рассесться на диване.

Я настолько опешил его визиту и спокойствию, что до сих пор не понимаю, почему еще не вышвырнул его за дверь. Злость клокочет внутри, и я готов разорвать его, но быть может я мазохист, раз не делаю этого и ожидаю, с чем он пришел? Он никогда не появляется просто так, вместе с ним приходят плохие вести. Тема коснется Леры и той злосчастной ночи, я знаю это. И от этого во рту чувствуется горечь, а сердце кажется стало биться быстрее, набатом отдаваясь в висках. Я уверен, он будет лгать и утверждать, что между ними ничего не было. Только кто ему поверит? Очередная ложь, на которую я не поведусь и прекрасно понимаю, что разговор ничем хорошим не закончится. Но в любом случае он меня не оставит в покое, пока не расскажет с чем пожаловал. Поэтому сжимая челюсть, сажусь в кресло напротив и мне просто интересно:

- Как ты меня нашел? – Отвлекаю его от внимательного осмотра гостиной и с улыбкой, которую хочу размазать по его лицу, он весело отвечает:

- О, это было очень просто!

- И все же? – Подталкиваю к ответу, когда он замолкает и снова глядит по сторонам, что-то ища.

- Тебя спалила бухгалтерия, - поворачивается и будто с удовольствием добавляет, - нет, Веру Сергеевну мне не удалось расколоть, но у нее в подчинении целый штат молоденьких бухгалтерш.

Когда вернусь в Москву, всему отделу во главе с главным бухгалтером не сносить голов.

- Меня заинтересовали слишком большие представительские расходы в этом захудалом городке, да и билет на самолет на твое имя они забыли припрятать. Стоп. Только не говори, что ты уволишь весь отдел, если я не назову имя той красавицы, которая подсказала мне где ты? – на его лице показное изумление. Ублюдок наслаждается тем, что нашел меня так легко.

Почему нет? И первой будет эта девка, из которой ты выттрахал всю информацию. Но об этом я молчу. Встав из-за стола, иду к окну. Еле удается сдерживаться, чтобы не вспылить, но нужно подождать. Зачем он здесь – мне до сих пор неизвестно.

- Так с чем пожаловал? У меня мало времени.

- Да брось ты. Времени у него мало. Протух уже здесь, ты хоть квартиру проветриваешь? – обводит рукой гостиную, - И вообще, когда последний раз в народ выходил? Зарос как черт. Еще скажи, что прямо здесь и ведешь переговоры с потенциальными клиентами?