Ослабленному Марку доктор запретил двигаться, но тот все время порывался встать или сесть, или меня обнять, и тогда доктор наложил на него обездвиживающее заклинание. Это было забавно: Марк мог только вертеть головой. Он обиделся и дулся целый день на меня и доктора, пока я не сжалилась над ним.

Нет, я не освободила его от заклинания. Я стала его целовать. Сначала — в щеку. Марк сразу оттаял и попытался поймать мои губы, но я увернулась, и снова получила полный вселенской обиды взгляд. Сердце мое дрогнуло. После долгого поцелуя, от которого у меня сошел с ума весь организм, мой мужчина долго лежал с закрытыми глазами и напряженно дышал через нос.

— Пожалуйста, больше так не делай до тех пор, пока меня не освободят, — произнес он, спустя несколько минут.

— Почему? Тебе не понравилось? — стало немного обидно.

— Наоборот, Маоли, очень понравилось. Но сейчас, когда я не имею контроля над своим телом, это… слишком для меня. Обездвиживание не действует на мою физиологию и рефлексы, оно просто не подчиняется моим приказам, но вот само вытворяет все, что хочет.

Я не поняла, о чем он говорил, но в губы больше не целовала. Я смачивала его лицо водой, гладила, осыпала невесомыми поцелуями щеки, глаза, лоб, а Марк мог только шептать мне ласковые слова и бесконечно признаваться в любви.

На второй день стало заметно действие естественной драконьей регенерации. Почему-то она у Марка заработала впервые только сейчас. Доктор предположил, что она не запускалась до этого, потому что не было угрозы жизни и только после почти смерти, когда озерная вода немного восстановила резерв, включились естественные механизмы восстановления.

Кожа приобрела более живой, теплый цвет, немного разгладилась. И хотя мужчина по-прежнему был ужасающе худым, скелетом уже не казался. Но, самое главное, начали пропадать шрамы.

Впервые я заметила это на правом ухе. Раковина стала ровной и гладкой, розоватого цвета, как кожа младенца. Я не удержалась и провела по ней пальцем. Марк вздрогнул всем телом и покосился на меня с каким-то хитрым выражением лица. Меня это рассмешило и я решила похулиганить, пока он ничего не может сделать. Ехидно улыбнувшись, лизнула раковину и снова его передернуло.

— Мао-оли… — предостерегающе произнес Марк, но я не вняла этому.

Лизнула внутреннюю сторону и услышала судорожный вздох.

— Маоли, не надо… — сдавленный шепот.

Чего это он так реагирует? Стало интересно, проснулся азарт исследователя и я, стараясь не думать, как глупо выгляжу со стороны, стала водить язычком по всем изгибам, захватила губами мочку, скользнула внутрь.

Марк отреагировал неожиданно. Он подался мне навстречу и застонал. Ему нравится? Я воодушевилась и стала целовать.

— М-маоли… перестань, умоляю… — сдавлено простонал любимый, уворачиваясь от меня.

Я оставила его в покое, довольная своей шалостью, от которой и сама получила какое-то волнительное удовольствие. И тут я увидела нечто странное: его портки неестественно топорщились и даже поднялись над водой.

— Это что? — озадаченно спросила мужчину.

— Результат твоих действий с моим ухом, — был мне угрюмый ответ.

— Не поняла. А как ухо связано с… ну… что там у тебя?

Марк одарил меня таким взглядом, что захотелось спрятаться куда-нибудь.

— Ты издеваешься?

— Нет.

Теперь на лице мужчины было изумление.

— Подожди, Маоли, ты что, серьезно не знаешь, что у меня… там?

Я отрицательно покачала головой.

— Тебе не преподавали анатомию?

— Нет. Маменька считала, что мне она не к чему, — честно ответила я.

— У-у… — выдохнул мужчина. Портки между тем, топорщиться уже перестали.

— Это, конечно, странно, но она хотя бы тебе рассказала, что происходит между мужчиной и женщиной в первую брачную ночь и откуда берутся дети?

— Нет. Но что дети рождаются из живота, я знаю… — и тут, совершенно неожиданно для себя, в шестнадцать лет, я впервые задумалась о том, что в моих знаниях существует огромный пробел. А ведь я считала себя очень начитанной. Но вот вопросом, каким образом ребенок начинает расти в животе женщины, я никогда не интересовалась.

Марк наблюдал за моим лицом, на котором, скорее всего, отражалась моя работа мысли, и едва сдерживал улыбку.

— О-ой… — подвела я итог своим умозаключениям, и мужчина рассмеялся, насколько ему позволяло здоровье.

А дальше я прослушала подробную лекцию о том, чем мужчины отличаются от женщин, и откуда берутся дети, во время которой я сгорала от стыда и смущения. Хорошо, что наглядно демонстрировать отличия Марк не стал, хотя, наверное, только из-за того, что не мог двигаться, но пригрозил, что практический урок по анатомии он проведет мне в первую брачную ночь.

— Любимая, ты так мило смущаешься. Какая же ты еще девочка.

Марк ласково мне улыбался. А я больше не целовала его. Никуда. Но не обнимать не могла. А чуть позже, прокручивая в голове свои действия, мне захотелось умереть, чтобы не чувствовать этого жгучего стыда. Как я, воспитанная в строгости приличная девушка могла вылизывать ухо мужчине? Как мне это в голову пришло? Это даже звучит постыдно, а уж как это выглядело, должно быть!

Спустя неделю Марка освободили из плена заклинания, и он смог встать. Первое, что он сделал, заключил меня в объятия и нежно поцеловал. Он полностью восстановился, и даже шрамы все исчезли с его лица и тела. Только он все еще был очень худым, но это должно было исправить усиленное питание.

На берегу нас встретил Даркинар. Увидев живого и почти здорового Марка, схватил за грудки и сердито спросил:

— Что за идиотская привычка, чуть что уходить за грань? Тебе там что, медом намазано? Не смей больше! Теперь тебе есть ради кого жить!

Потом улыбнулся и заключил его в короткие, но крепкие объятия.

— Прости Дарк, что опять всех напугал, — грустно ответил адмирал, но парень его уже не слушал.

Даркинар подхватил меня подмышки и закружил, прижимая к груди.

— Спасибо вам, Маоли. Вы вернули мне самого близкого человека и дракона.

— Дарк, ты все еще не труп только потому, что у меня нет ни сил, ни магии, — угрожающе прорычал мой любимый.

Меня тут же поставили на землю и демонстративно, прижали к боку. Насмешливо переводя взгляд с меня на старшего брата, Дарк обратился ко мне:

— Знаешь, сестренка Маоли, если этот дракон тебя когда-нибудь обидит, обращайся ко мне, я поставлю его на место.

Я была удивлена и растеряна. Такое неформально общение я ни в одной аристократической семье не видела. Мне было непривычно, что их не сковывают нормы этикета. Я сделала вывод, что меня приняли в ближний круг, в котором у меня до этого был только Рауль, даже с мамой я таких отношений не имела.

А в апартаментах Марка нас встретили герцогиня Крадар и высокий седовласый мужчина. Я сразу поняла, что это герцог, отец Марка и Дарка, потому что он был более взрослой копией младшего герцога Крадара, за исключением глаз — они были насыщенного серого цвета.

Мужчина был суров, и под его пристальным взглядом невольно хотелось съежиться и спрятаться за спину любимого, но я с почтением присела в книксене и выдержала, не отвернулась. Он удовлетворенно кивнул и подошел, чтобы обнять сына.

— Слава Святым Небесам, ты жив и здоров!

— Мне кажется, без моей Маоли Святые Небеса не справились бы, — Марк взял меня за руку.

— Отец, разрешите представить вам мою невесту виконтессу Маоли Авир. Маоли, это мой отец, герцог Агронос Крадар, с мамой ты уже знакома.

Герцог неожиданно шагнул ко мне и обнял. Я в ступоре робко положила руки ему на спину и неловко похлопала, вопросительно глядя на Марка.

— Маоли, я знаю, что спасали вы в первую очередь любимого, но, спасибо, что вернули мне сына. Я боялся, что в третий раз я и правда, могу его потерять.

В голосе его звучала искренняя благодарность и отголоски боли и страха, которые он пережил. Но когда он отпустил меня, то снова был суровым первым советником короля, от минутной слабости не осталось и следа.