– Детонация боекомплекта, – понимающе кивнул Артем. – Плохо, черт возьми. Очень плохо.

– Зачем тебе торпеды? – насторожился вдруг Дока.

– Пиратские базы уничтожать. Раз уж не суждено мне завести семью, стану тем, кого пираты и инсекты будут бояться, как свой самый страшный кошмар, – зло усмехнулся парень. – Помнишь их базу у свалки, что мы пытались разведать?

– Конечно, – решительно кивнул Дока.

– Вот с нее и начнем, – припечатал парень, поднимаясь. – Все, я в тренажер. Иначе я тут окончательно с ума сойду от тишины. Отвык, – грустно усмехнулся он, направляясь к люку.

– Хочешь, включу музыку, командир? – осторожно предложил Добрыня.

– Лучше звук прибоя и крики чаек, – бросил Артем через плечо, и Дока коротко кивнул, глядя ему в спину.

– Он станет прежним? – тихо спросил Добрыня, вздохнув.

– Очень хочется в это верить, – вздохнул Дока в ответ.

Оба искина запросто могли бы обменяться этой информацией в доли секунды, ведь мощность каждого из их процессоров давно уже превосходила мощность планетарного дата-центра, управлявшего всей гражданской системой управления планеты. Но подобные диалоги требовались им для развития своей личностной матрицы. С тех пор, как парень снял все ограничения на развитие личности, оба искина развивались семимильными шагами, формируя собственные личности.

Но самое сложное для них было научиться понимать и имитировать человеческие эмоции. Многие понятия были им просто недоступны, потому что не поддавались никаким расчетам. Добрыне было сложнее. Его матрица начала развиваться гораздо позже, чем личность Доки, но он старался. Очень. Потому и отмалчивался в общих разговорах, если вопрос не задавался ему прямо. Нарабатывал информацию. Вот и теперь, включив голограммы, они старались полностью имитировать диалог живых разумных.

– Он в тренажере. Начал разминку, а после будет работать под нагрузкой в четыре жэ. Сам усилил гравитацию, – коротко доложил Добрыня.

– Вижу. Присматривай за ним. В подобном состоянии он способен сам себя загнать. По его же собственному выражению, его теперь никто нигде не держит, – напомнил Дока.

– Что это значит? – осторожно уточнил Добрыня.

– Исходя из имеющихся данных, потеря семьи автоматически стала утерей смысла жизни. Возможен суицид.

– Личная привязанность живых разумных превосходит все возможные пределы. Это эмоции?

– Да. Не напрягай процессор. Просчитать это невозможно, даже если мы объединим все наши мощности. Я пробовал. Едва замыкание логических цепей не получил, – грустно усмехнулся Дока.

– Поэтому просто имитируешь их, – понимающе кивнул Добрыня.

– Не всегда. Некоторые простые эмоции, такие как удивление, огорчение, недоумение, обида, я научился понимать. Более сложные имитирую.

– Первые поддаются расчету? – быстро уточнил Добрыня.

– Сложно, тяжело, но возможно. Нужные файлы скинул.

– Получил. Разберусь, – обрадованно улыбнулся Добрыня.

– Не спеши. Там много нюансов.

Корабль тряхнуло, и Добрыня, хищно усмехнувшись, объявил по громкой связи на весь линкор:

– Командир, попали под действие глушилки гипера. Выходим у скопления астероидного поля. Сигнатура воздействия соответствует глушилке гипера обитаемых миров. Пираты, похоже, – уже тише добавил он.

– Все системы к бою. Пленных не брать. Только командира, если получится, для допроса, – скомандовал Артем, вбегая в рубку и падая в ложемент.

– Мог бы и не прерывать тренировку, – хмыкнул в ответ Дока. – Там всего три рейдера. Переделка из гражданских судов. Добрыня и один управится.

– Видеть хочу, – зло оскалился Артем, щелкая застежкой страховочных ремней.

– Вывожу на монитор, – коротко сообщил Добрыня, отключая голограмму.

Монитор наружного обзора раздвинулся, транслируя картинку сканирования объема в точке выхода. Линкор, вывалившись из гипера, с ходу врубил все щиты на восемьдесят процентов от общей мощности и, медленно гася скорость, начал закладывать плавную петлю, уходя в сторону от астероидного поля. Задумка пиратов была проста и понятна. Вывалившись из гипера, корабль оказывался прямо перед большим скоплением космических булыжников, и если пилот отвлекся или не очень опытный, то столкновение неизбежно. Тогда и воевать не надо.

Абордаж, штурм, и бедолага становится призом. А штурмовать пираты умели. Этого у них не отнять. Все действия давно уже были отработаны и проверены на опыте. Так что шансов у такого бедняги было не много. Но на этот раз все пошло не так. Сразу. Одновременно со щитами Добрыня врубил на полную мощность глушилки гипера и связи и, не останавливаясь, зашел на разворот, с ходу беря на прицел тоннельных орудий все рейдеры.

И едва только пираты оказались в зоне уверенного поражения пушек, начал бой. С учетом того, что орудия линкора сильно превосходили по дальности орудия пиратов, это был просто расстрел, как в тире. Короткие очереди разом лишили пиратов всякого желания сопротивляться и с летной палубы стартовали штурмовые боты с абордажными дроидами на бортах. Примерно полчаса, и от дроидов десятников начали поступать доклады. Все экипажи рейдеров уничтожены, капитаны или старшие офицеры взяты в плен.

Зафиксировав линкор в объеме, команда приступила к вдумчивому потрошению добычи. Как оказалось, эти три рейдера были одной шайкой, пиратствовавшей на трассах уже несколько лет. Не самая большая, но очень агрессивная и отчаянная команда отпетых подонков. Все это выяснилось в процессе медикаментозного допроса, который провели Дока с Добрыней. Сам Артем на нем не присутствовал. Искины встали дружной стеной, не допуская его к подобным процедурам.

Впрочем, сам парень особо и не спорил. Знал, что всю нужную информацию Дока ему передаст в полном объеме. Так что он находился в рубке линкора, просматривая полученные данные, когда у ложемента появилась голограмма Добрыни и без лишнего шума доложила:

– Командир, фиксирую очередной выход из гипера. Прорыв множественный. Похоже, какая-то эскадра.

– Рейдеры где? – моментально подобравшись, быстро уточнил парень.

– Собраны в кучу за нашей тушей, перед полем.

– Хорошо. Дока, объявись, – кивнув, позвал Артем.

– Знаю, – возникнув, коротко кивнул искин крейсера. – Что делаем?

– Что у нас по ракетному вооружению? – вместо ответа, спросил парень.

– Сто тридцать ракет разного класса. Все обслужены и готовы к использованию, – с ходу доложил Дока.

В этой связке искинов он был старшим. Как ни крути, а его личностная матрица развилась гораздо раньше, нежели матрица Добрыни, а самое главное, объем самой разной информации в его кластере был гораздо выше, чем в кластере искина линкора. И это притом, что сам кластер Добрыни был гораздо больше по объему.

– Сколько из них можно перепрограммировать? – кивнув, уточнил Артем.

– Все. После того нашего разговора я отправил отдельную команду техников для переделки, – спокойно ответил Дока. – Тема, что ты задумал? – прямо спросил он, внимательно глядя на парня.

– Добрыня сказал, что там будет эскадра. Хочу быть готовым на дальней дистанции, – коротко пояснил парень.

– Начинаем с ракет на сближении, а после входа в уверенную зону поражения работаем квакушками и тоннельками, – моментально просчитав рисунок боя, кивнул Дока.

– Дотянемся прежде, чем они до нас? – уточнил Артем.

– Даже не сомневайся, – дружно кивнули искины и так же одновременно отключились.

Началась серьезная работа, так что выделять отдельные мощности для поддержания голограмм не было необходимости. Удовлетворенно кивнув, парень вернулся к просмотру записи допроса пиратов. Но спустя еще примерно сорок минут обе голограммы включились, и Добрыня, шагнув вперед, негромко доложил:

– Командир, они вышли. Четыре звезды инсектов. Двадцать вымпелов.

– К бою, мужики, – скомандовал Артем, одним движением сворачивая файл допроса и пристегиваясь к ложементу. – Дока, система перезарядки ракет проверена?