Могучая кровь оленя растопила снег, просочившись в землю внизу. В смерти он увидел своих предков... и зверя, которого призвала его молитва.

* * *

Хижина была маленькой, особенно с четырьмя людьми внутри. Райан и его отец повесили оленя снаружи, продев Y-образный гамбель через его задние ноги. Они подняли оленя на раму, предназначенную для этой цели, и дали остальной крови стечь. Олень Райана висел рядом с другим оленем, это была лань, подстреленная его дядей Марком.

- Черт возьми, отличный олень, Райан, - сказал ему дед, опрокидывая еще одну порцию виски.

- Спасибо, деда, - сказал Райан, потягивая воду.

Хижина была старой, но находилась у их семьи уже несколько поколений. Расположенная в северной части Нью-Йорка, прямо на канадской границе, она когда-то была хижиной траппера. Теперь она служила идеальной охотничьей хижиной для мужского уик-энда.

Хижина состояла из одной комнаты с чердаком наверху. Дровяная печь была единственным источником тепла, но еe было более чем достаточно, чтобы держать место в комфорте. Это также был их единственный способ готовить, что их вполне устраивало. Кроме того, большая часть их еды на охотничьей поездке обычно была консервированной или сушеной. Им не нужна была шикарная кухня, чтобы быть счастливыми. Пару старых керосиновых фонарей и несколько батарейных - вот и все освещение хижины.

Райану не мешал деревенский вид хижины. Он даже не возражал спать на раскладушке. Что ему не нравилось - так это нужник.

В пятидесяти футах или около того от хижины стояла маленькая будка, которая ловила отходы его семьи на протяжении поколений. Маленькая деревянная будка была их единственным выбором, когда нужно было сбросить вонючую "колбасу". Писать ходили сбоку от хижины; ни один мужчина не пойдет в нужник только чтобы поссать.

- Да, он хороший старый самец, - сказал дядя Райана, Марк, садясь рядом с отцом.

Он открыл банку пива и громко отхлебнул.

- Спасибо, дядя Марк, - сказал Райан, все еще немного смущенный всем этим вниманием.

- Ладно, - сказал Джимми, помешивая старую кастрюлю, стоявшую на дровяной печи, - этот чили готов, если вы, ребята, хотите поесть.

Райан был благодарен отцу за прерывание. Дело было не в том, что он не любил деда или дядю, но ему не нравилось дополнительное внимание.

- Возьми миски с полки, - сказал старший из них.

Марк повиновался, его желудок урчал от слишком большого количества пива и недостатка еды.

Все четверо сели вокруг маленького стола, ели из дымящихся мисок, рассказывали неподобающие истории и говорили об охоте следующего дня.

В лесу шевельнулось что-то еще. Что-то древнее и злое. Что-то с жаждой человеческой плоти.

* * *

Райан проснулся в панике. Его глаза распахнулись, и желудок свело. Он собирался обосрать штаны.

Хижина была темной, только один газовый фонарь был оставлен гореть наверху. Храп, пердеж и тихие проклятия доносились от трех других мужчин в хижине.

После ужина они все поиграли в покер, но взрослые открыли бутылку дешевого виски, которую они быстро прикончили.

Райан скатился с раскладушки, осторожно, чтобы не задеть отца рядом. Стиснув ягодицы, он надел ботинки, схватил куртку и фонарик и вразвалку направился к двери.

Полная луна заливала снежный пейзаж серебром и черным. Свежий снег, толстые хлопья, беззвучно падал с неба. Это было красиво, но еще один срочный спазм напомнил Райану, что у него нет времени любоваться красотой природы.

Нужник был недалеко, и он мог видеть его из хижины. Тем не менее, он использовал фонарик, чтобы развеять любые тени, таящиеся вокруг. Он пробирался через снег, который был чуть выше верха его ботинок. С ощущением отчаяния он открыл дверь, толкая ее против поднимающегося снега, и проскользнул в темный нужник.

Райан сел на холодное сиденье и вздохнул с облегчением. Громкий стук вырвал его из задумчивости опорожнения кишечника. Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть через серповидный вырез в двери нужника. Когда он уходил в спешке, он, должно быть, не запер входную дверь, которая теперь стучала о стену хижины.

- Блядь, - сказал он, хватая рулон туалетной бумаги.

Он подтянул штаны и схватил фонарик.

Звук странным образом распространялся по свежему снегу. Любой, кто жил на Севере, знал это, и иногда вещи звучали ненормально. Никакое количество снега не могло замаскировать звук человеческих криков.

Крик, самый высокий и леденящий кровь звук, который когда-либо был, пронзил ночной воздух. Падающий снег приглушал его, но искажал.

Яйца Райана подтянулись к телу, когда еще один крик и выстрел донеслись из хижины. Маленькое окно на чердаке вспыхнуло, когда раздался еще один выстрел, звук приглушенный изнутри. Райан пошел к хижине, держа фонарик выключенным. Его глаза привыкли к темноте, и лунного света было более чем достаточно, чтобы видеть. В состоянии страха его чувства обострились, все стало четче. Он жалел, что так произошло.

Дверь хижины была сорвана с петель, отброшена на другую сторону комнаты. Его отец был размазанной массой внутренностей и зазубренных костей. Tруп был скомкан у дровяной печи, скручен так, будто он попал в автомобильную аварию. Его голова была вывернута назад, а нижняя челюсть вырвана вниз, лежала на подбородке. Черная пещера его мертвого горла, все еще застывшая в предсмертном крике, зияла в жуткой улыбке. Язык все еще был прикреплен у корня, но растянут до предела. Кровь стекала по середине, капая на пол в синхронном звуке. Белая кость торчала из-под печи через лохмотья окровавленной одежды. Кость, неразличимая, какого типа, выглядела как кораблекрушение, сломанная под каждым углом. Печь шипела, готовя плоть, прижатую к ее черному железу.

Если бы Райан только что не опорожнил кишечник и мочевой пузырь, он наверняка сделал бы это в этот момент.

Тень, чернее ада и пахнущая смертью, стояла перед ним. Она была невероятно высокой, дотягиваясь до чердака, где спали его дед и дядя. Мокрый, чавкающий звук доносился от нее... почти как жевание.

Пальцы Райана нащупали выключатель на фонарике. Оно стояло почти восьми футов в высоту^[1], но массивные черные рога, торчащие из его головы, делали его еще выше. У монстра было истощенное, втянутое и высохшее лицо, но сила в его теле была вполне очевидна. Его глаза были глазами большой белой акулы, черные и бездушные, не реагирующие на свет, направленный на него. Что-то хрустело во рту зверя... рука... с широким золотым кольцом на ней. Рука его деда. Кровь капала с челюстей существа, стекая по голому торсу тонкой плоти и обнаженных ребер. Оно выглядело как сбитое животное и пахло еще хуже, но существо было далеко от мертвого. Hельзя было сказать то же самое о семье Райана.

Длинными руками, каждый палец которых заканчивался мокрыми когтями, существо потянулось обратно на чердак за очередной горстью человеческой плоти. Зверь не обращал на Райана никакого внимания, пока продолжал свое жуткое пиршество.

Райан застыл. Он мог бы с таким же успехом быть приклеенным к полу. Его тело нашло еще немного мочи и выпустило ее вниз по ноге. Он не заметил, как его штаны и носки пропитались жидкостью, вызванной страхом.

Фонарик был ярким и чисто-белым, отражаясь от раздувшихся органов, которые монстр загребал в свою пасть. Кишки лопались, куски черного, зеленого и красного капали из его рта. Жадные когти потянулись обратно в тень чердака и начали рвать. Руки зверя вернулись в свет с еще одним жутким лакомством: головой дяди Марка. Голова была оторвана от плеч, связки сухожилий, трахея и мышцы свисали красными, как праздничные ленты. Монстр засунул верхушку головы Марка в угол рта и хрустнул, легко расколов череп. Он использовал длинные когти, чтобы просунуть их мимо разбитой кости и скальпа и выдернуть куски мозга. Морщинистый орган был засунут в адскую пасть существа, хлюпая при каждом укусе. Желатиновая масса чего-то вывалилась из его челюстей, оставляя капли запекшейся крови, пока скатывалась вниз по телу существа. Она ударялась об пол с влажным шлепком.