Несколько секунд он рассматривал шнур в своей руке, а после отбросил его в сторону и встал на ноги.

Решив, что это всё от усталости, мужчина прошёл в спальню.

Стянув лёгкую чёрную кофту, он отбросил её на кресло и взялся за ремень брюк, как вдруг с удивлённым отвращением заметил на стене портрет какого-то незнакомого старика. Фонарь с улицы бил лучом прямо в злобную физиономию, оттого Дима и обратил внимание на фото. Слегка раскрыв от изумления рот, брюнет прошёл к стене, слегка задирая голову кверху. От старика веяло жутью, мраком, чем-то недобрым и странным. И это было достаточно понять, лишь один раз взглянув в пронзительные глаза.

— Кто это? — прошептал Нагиев, невольно прокручивая в голове всю ближайшую родню любовника и понимая, что видит это мерзкое лицо впервые.

«Даже если это добрый дядюшка Фёдор или дедушка Тарас из Кукуево — такая рожа висеть на стене в спальне не должна. Ещё и напротив кровати. Тальков, блять, молодец!» — раздражённо подумал мужчина, легко вставая на тумбу и быстро снимая портрет со стены. Не глядя на него, он прошёл в коридор, открыл первый попавшийся шкаф и сунул фото туда.

После чего вернулся в спальню, стянул ремень, брюки, носки, и упал в мягкую кровать. Уже через несколько минут мужчина крепко спал воистину мертвецким сном.

***

Тальков был, что называется, «в ударе». Публика принимала его очень тепло, даже горячо, а Костров за несколько часов репетиций смог понять специфику будущей работы, потому много и удачно импровизировал.

Выступление проходило в «Летнем» театре, потому приятный вечерний ветер пробирался под ткань белой рубашки и приятно холодил тело.

А во время исполнения песни «Россия» зал так возликовал, что музыкантам с трудом удавалось «перекрыть» гвалт. За последним аккордом понеслись громкие восторженные просьбы: «Бис!».

И Игорь спел ещё раз важнейшую для себя песню с огромным удовольствием.

Два часа концерта пролетели незаметно, но в память врезались сотни рук, а также зелёные треугольники южных деревьев, растущие там, далеко за территорией театра, на холмах.

Быстро прошмыгнув в машину после концерта, Тальков «обманул» фанатов и скрылся незамеченным. Фокус был прост: те ждали его у другого входа.

— Ну, теперь-то отметим? — радостно спросил Костров, обнимая Игоря за плечи.

Тот сложил большую часть букетов в багажник, но все не вошли, потому несколько охапок роз приходилось прижимать к груди.

— Теперь — однозначно, — тихо рассмеялся певец.

То ли морской воздух сыграл свою роль, то ли жгучий по своей энергетике концерт, но факт оставался фактом: Тальков был счастлив и думать забыл о всех тех мрачных событиях, что давили на него в столице.

— Ты справился на пятёрку. Молоток, парень, — заметил Игорь, обращаясь к обнимающему его Кострову, а после крикнул к водителю, — везите-ка нас на пляж!

Две «Волги» остановились недалеко от пляжа «Ривьера». И все музыканты, во главе с Тальковым, кинулись к морю.

Стаскивая с себя сценическую белую рубаху и бежевые штаны, певец откровенно дал волю своим эмоциям и решил хоть немного подурачиться.

После пары часов купаний и постройки песочных замков, кто-то съездил за алкоголем. И уже под томными рассветными лучами музыканты «докушивали» последние порции вина и коньяка, неутомимо плюхаясь в волны. Игорь тоже откровенно перебрал. Последнее, что он помнил: Костров пытался показать какой-то сложный трюк «на воде» и ассистировал ему в этом Лёха. В итоге оба ушли ко дну. Кажется, Тальков начал ржать, безвольно роняя бутылку от красного полусладкого, но сон накрыл неожиданно.

И очнулся мужчина уже в своём номере под вечер, когда закатное солнце напоминало малиновое мороженое, размазанное по стеклу неба.

С трудом поднявшись, Тальков добрался до ванной. Тошноты не было, а горячие струи душа вернули ему человеческий облик.

— Побесновался от души, — пробормотал Игорь, прикладывая белое полотенце ко влажному лицу.

Зевнув, отбросил его и рассмотрел своё отражение: вид был очень даже ничего. Куда лучше, чем в Москве.

Впервые в жизни Тальков понял, что не хочет домой. Будь его воля — он бы остался тут.

«Новая квартира так „хороша“, что за её порог даже переступать не хочется» — иронично подумал певец и вернулся в комнату. Открыв чемодан, достал оттуда голубые джинсы и чёрную футболку. Натянув это, отыскал в багаже новые кроссовки и зашнуровал их.

Когда он вошёл в номер музыкантов, то не смог сдержать смеха, ибо те напоминали растрёпанных птиц: рассеянно вертели головами, искали одежду и запинались друг о друга. В норме оказался только Костров. Он протянул певцу большую чашку с горячим кофе и подмигнул.

— Хотел бы я остаться с вами, ребята, вы супер, — произнёс гитарист мягко, — если бы ты пригласил, конечно. Но у меня контракт с Бутусовым на три года… В качестве экстренной ситуации вот вырвался.

— Порядок, — делая большой глоток кофе, Тальков с блаженством подумал, что жизнь прекрасна и удивительна, — но если окажешься без работы, в чём я сомневаюсь, помни, что я всегда буду рад принять тебя.

Костров счастливо улыбнулся.

***

Припарковав машину у дома, Игорь мрачно посмотрел на окна своей квартиры. В Сочи стояло яркое тёплое лето, а в Москве шёл дождь. И настроение у певца изменилось, стоило ему сойти с самолёта.

Он ощущал себя загулявшим подростком, которому искренне и до одури не хотелось идти домой. Почему — сам не знал.

Оттого и тянул время, выкуривая сигарету за сигаретой.

В какой-то момент топтаться у машины ему надоело. Он выбросил окурок, достал из салона багаж, и двинулся в сторону подъезда.

Квартира встретила мужчину холодной тишиной.

— Дима? — громко позвал Игорь, закрывая за собой дверь и кидая сумку на пол.

Ответа не последовало.

Расправившись с обувью без помощи рук, Тальков заглянул на кухню, но там никого не оказалось. Даже в мойке не было горы посуды.

— Ты дома? Я вернулся, — добавил певец, откладывая ключи на столик в коридоре. Стаскивая с плеч куртку, он прошёл по коридору и заглянул в зал. Увиденное заставило его вздрогнуть: Нагиев лежал на полу, уткнувшись в него лицом и закрывая голову руками.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил певец и подлетел к мужчине, чувствительно трогая по спине.

Тот содрогнулся и одичало обернулся, с испугом глядя на Игоря. Но спустя пару мгновений страх сменился облегчением.

— Ты приехал…

— Да. В сумке пара кило денег. Ты почему тут лежишь? — подозрительно прищурился певец.

— А? Да я это… Упражнение делал… Медитировал, — подавшись вперёд, Нагиев крепко обнял Талькова, утыкаясь лицом ему в шею.

Это показалось Игорю крайне странным, но допрашивать возлюбленного он не стал. Лишь обнял в ответ и с изумлением задержался взглядом на телевизоре. Тот был накрыт белой простынёй.

========== Часть 9 ==========

Следующие два дня прошли совершенно спокойно.

Тальков писал новую песню, не отвечая на телефонные звонки. Как минимум, ему не хотелось прерывать творческий процесс, как максимум — с кем-либо общаться. Он знал, что трясина московской жизни очень быстро засосёт его. А в Сочи было так хорошо, так сентиментально…

Опьянённый этой самой сентиментальностью, Игорь написал песню за два дня.

В квартире почти всё время было тихо и, разумеется, в ней не происходило ничего необыкновенного. Или же просто музыкант, поглощённый творчеством, не заметил чего-либо «из ряда вон».

Когда песня была дописана, стояла глухая ночь. Дима был на работе. Тальков сделал себе двойную яичницу и открыл банку балтийской кильки в томатном соусе.

Сперва было слышно лишь тиканье часов, а после раздался какой-то странный свист. Тихий, но вполне различимый. Содрогнувшись, Игорь медленно отложил вилку и встал из-за стола. Он точно знал, что в квартире больше никого нет и быть не может. А вот звук был.

Выйдя в коридор, мужчина понял, что свист раздаётся из спальни.