— Значит, так тому и быть, — сказала я. — Мы останемся и встретим свою судьбу с достоинством.

Северина прижала меня к себе.

Как и я, она понимала: шансов почти не осталось. Скорее всего, нас ждала смерть от рук солдат Адриана. Может быть, быстрая. Может быть, нет. И от этой мысли по коже пробежал холод, но я заставила себя не дрогнуть.

За дверью раздался лязг мечей.

Наши последние защитники погибали, пытаясь задержать врага хотя бы на несколько минут.

Я стояла у окна и не могла оторвать взгляд от всадника в позолоченной броне. Видела, как во дворе добивают последних людей моего отца. Видела, как Адриан, возбужденный битвой, срывает с головы шлем и вскидывает меч, встречая победный рев своих воинов.

Его янтарные глаза горели огнем. Черные волосы с золотистым отливом рассыпались по плечам, будто в них сплелись ночь и пламя. Эта особая примета крови огненных драконов всегда завораживала меня. В Адриане было все, от чего я не могла отвести взгляд: дикость и порода, жестокость и красота, мрак и ослепительный жар.

Он словно почувствовал мой взгляд. Поднял голову. Посмотрел прямо на мое окно. И я невольно отшатнулась.

В его глазах была такая ненависть, будто он видел не меня, а живое воплощение всего, что хотел уничтожить.

Когда любимый человек смотрит на тебя так, больно не сердцу. Больно всему телу. Словно тебя уже ударили, только рана еще не успела раскрыться.

Я заставила себя снова подойти к окну.

Адриан уже исчез во дворце. Его воины во дворе праздновали победу криками, ударами мечей о щиты и грубым смехом.

Среди них была женщина.

Она стояла в доспехах, с обнаженным мечом в руке. Рыжеватые волосы выбились из-под ремней и развевались на ветру. Я узнала ее почти сразу.

Раяна.

Оборотница, которую Адриан когда-то нашел в лесу раненым зверенышем. Он выходил ее, и с тех пор она не отходила от него ни на шаг. Говорили, в бою Раяна принимала облик волчицы и рвала врагов зубами. Дикое, жестокое создание, преданное только своему хозяину, было к Адриану ближе, чем кто-либо другой.

Раяна тоже подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Ее лицо исказилось от звериной злобы. Она оскалилась и низко, угрожающе зарычала — так, что даже стоявшие рядом воины оглянулись на нее с опаской.

На этот раз я не отступила. Я встретила ее взгляд прямо, с вызовом. Слабость я могла показать только перед Адрианом. Перед этой женщиной — никогда. Я все еще была княжной. Даже без трона. Даже без своей земли.

Двери моих покоев с грохотом распахнулись. Один из створов ударился о стену так сильно, что с потолка посыпалась пыль.

В комнату ворвались воины, гремя доспехами.

Мы с тетей прижались друг к другу. Я чувствовала, как дрожит ее тело, и изо всех сил заставляла себя не дрожать самой. Показаться этим людям испуганной жертвой казалось почти хуже смерти.

Я поклялась себе, что не закричу. Не заплачу. Не попрошу пощады.

В голове всплывали страшные истории, которые во время войны передавали шепотом: о дворцах, взятых штурмом, о женщинах, оставшихся без защиты, о победителях, которые забывали, что перед ними люди. Раньше эти рассказы казались чем-то далеким, почти невозможным.

Теперь они стояли у меня в комнате.

Северина заслонила меня собой. Уже открыла рот, чтобы обрушить на солдат весь свой гнев, но воины вдруг расступились.

Кровь прилила к лицу, когда я увидела Адриана.

Он вошел медленно, не торопясь. Вблизи казался еще более чужим. Весь в крови — чужой или своей, я не знала. С хищным блеском в глазах. С лицом человека, который только что победил и еще не насытился победой.

Он смотрел на нас с таким презрением, будто мы были насекомыми, случайно попавшими ему под сапог.

— Слава богам-драконам, — сказала Северина.

Ее голос прозвучал твердо. Я даже удивилась, что она способна говорить так спокойно.

— Я рада, что мы имеем дело с благородным лордом, а не с этими дикарями. Лорд Адриан, надеюсь, вы проявите милосердие к беззащитным женщинам.

— Милосердие? — губы Адриана искривились. — О, конечно. Я непременно проявлю милосердие к семье убийцы моего отца.

— Вы станете мстить женщинам, которые не держали в руках меча? — голос тети дрогнул, но она не отступила.

Адриан перевел на нее взгляд.

— Назовите свое имя.

— Северина.

— Северина, — медленно повторил он. Его лицо окаменело. — Родственница той женщины, что свела с ума моего отца?

Вот этого я не выдержала.

Даже от него.

Даже понимая, что им движет боль.

— Не смей так говорить о моей матери! — выкрикнула я и шагнула вперед.

Адриан повернулся ко мне.

На миг мне показалось, что в его взгляде что-то дрогнуло. Но это исчезло так быстро, что я решила: померещилось.

— Смотрите-ка, кто подал голос, — усмехнулся он. — Помнится, раньше ты и рта открыть не смела, княжна Астерия.

Он окинул меня взглядом с головы до ног. Медленно. Жестоко.

— И, надо признать, со времени нашей последней встречи ты стала еще безобразнее. Хотя я был уверен, что это невозможно.

Я схватилась за руку Северины, чтобы не упасть.

Удар пришелся точно туда, где я была слабее всего. В ту старую, незажившую рану, которую он даже не должен был видеть.

Но следующая фраза оказалась страшнее.

— Впрочем, моим планам это не помешает. Я намерен взять тебя в жены, княжна.

Я смотрела на него и не понимала слов.

— Что?

— Зачем вам это? — спросила Северина.

Адриан улыбнулся. Хищно, почти лениво.

— Скажем так, я хочу наслаждаться местью как можно дольше. Эта бледная немощь — последняя живая наследница ледяных драконов. Остальных я уже уничтожил.

— Чем эта девочка провинилась перед вами? — Северина сжала кулаки.

— Хотя бы тем, что родилась, — ответил Адриан. — Я сделаю так, что каждая минута ее никчемной жизни станет для нее наказанием.

— Но вы хотите сделать Астерию своей женой. Своей королевой, — осторожно сказала тетя. — Она будет матерью ваших детей. Боги-драконы завещали оберегать ту, с кем заключен брачный союз. Вы готовы нарушить древний закон?

— О, я буду заботиться о жене, — Адриан тихо рассмеялся. — Так же, как ее собственный отец заботился о своей.

Я похолодела. Он знал, куда ударить.

— Когда княжна достигнет подходящего возраста, — продолжил он, — я буду исправно выполнять супружеский долг. Мне нужны наследники. Дети с моей кровью или без драконьего дара останутся живы. Но если в них проснется кровь ледяных драконов…

Он не договорил. И не нужно было.

Северина побледнела.

— Вы не посмеете.

— Неужели? — Адриан склонил голову набок. — Разве не так короли ледяных драконов поступали со своими женами? Использовали их ради продолжения рода, пока те не умирали?

Я смотрела на лицо, которое любила столько лет, и больше не узнавала его.

До меня постепенно доходил весь ужас моего положения. Брак, о котором я мечтала, превращался в приговор. Он сделает меня женой, королевой, матерью своих детей — и одновременно пленницей, которую будут держать живой лишь до тех пор, пока она нужна.

А если ребенок унаследует мою кровь…

Нет.

— Я никогда не соглашусь стать твоей женой, — выдохнула я.

— Вот как? — голос Адриана стал почти мягким. От этой мягкости было страшнее. — Думаю, через пару мгновений ты передумаешь.

Он сделал знак солдатам.

— Если, конечно, не хочешь, чтобы мои люди показали твоей драгоценной тете, как обращаются с теми, кто мешает новому королю.

Солдаты шагнули к Северине.

— Нет! — я бросилась вперед, но меня отшвырнули в сторону так легко, будто я ничего не весила.

Я ударилась плечом о край стола и едва удержалась на ногах.

Северина попыталась сопротивляться. Один воин выкрутил ей руки за спину, второй сорвал с нее верхний плащ. Ткань с треском разошлась по шву. Тетя стиснула зубы, не позволяя себе вскрикнуть.

— Не смей соглашаться, девочка! — крикнула она. — Слышишь? Не смей!