– Да решил вернуться, скучно одному. В следующий раз вместе поедем.

– Ну, гляди, а то бы остались.

– Нет, лед еще непрочный, давай подождем.

Они присели на поваленный ствол дерева, глядя в поблескивающую ледяную даль.

– Слышь, Петька, ты бы женился что ли…

– А чего за спешка?

– Да с внуками хочется понянчиться, тебя вырастили, еще бы внучат…

– Будут внучата, батя, будут. – Он хлопнул отца по плечу. – Ну, поехали, раз сегодня без рыбалки. Там мамка пироги затеяла.

– А с чем? с капустой или с картошкой?

– А не знаю… вроде с капустой.

– Это хорошо, я с капустой люблю.

– Я тоже, – сказал Петька. Они переглянулись, улыбаясь.

– Ну, что, поехали, сын, – Алексей поднялся. – Давай закутывайся лучше, еще не хватало простудиться. И не гони, а то мороз все же.

Он тронулся, не спеша, с места, а Петька за ним, гордо поглядывая на отцовскую машину и уверенно следуя за отцом.

Яблоки в чужом саду

На сеновале было тепло и пахло скошенной травой, хоть и подсохшей, но еще обволакивающей все пространство деревянного сарая ароматом разнотравья. Лида, потупив взгляд, поправила платье.

– Идти мне надо, Миша, – прошептала она, – отец хоть и в ночную, а все равно… вдруг мама узнает.

– А ты не бойся, ты теперь моя невеста, я еще в школе знал, что поженимся.

Лида, стыдливая и счастливая, прятала улыбку в уголках губ – другого мужа, кроме Михаила, она себе и не представляла. И то, что сегодня случилось, еще больше их с Михаилом сблизило.

***

– Как же так, подружка моя, как же ты допустила? – строго нахмурив брови, допытывалась Марина.

– Ну, ладно, Мариш, ты смотришь на меня строже моей матери.

– Так вот и смотрю, что доверилась ты. А вдруг ничего у вас не выйдет?

– Все уже вышло! – Лида схватила Марину за плечи, пытаясь закружить. – Женимся мы! Представляешь?! И брось ты хмуриться, угостись лучше яблочком. – Лида достала из сумки румяное яблоко, сорванное утром, – одно дала Маринке, другое, с хрустом, надкусила сама.

Марина без всякого энтузиазма откусила кусочек, а сама никак не могла смириться с мыслью, что Мишка все же выбрал Лиду. Явного соперничества между, девятнадцатилетними девчонками, никогда не было. Мишка как-то сразу Лиду выбрал, а Марина для него всегда оставалась просто подругой Лиды.

– Тьфу, какое горькое! – Маринка швырнула яблоко в заросли крапивы у забора.

– Да ты, что, Мариш, у нас самые вкусные яблоки, – ты же вчера еще захрумала несколько штук, да еще хвалила.

– Вчера хвалила, сегодня невзлюбила, – со злостью сказала Марина, а про себя подумала: «Это мы еще посмотрим, кто, на ком женится».

Как подменили Маринку, ни о чем думать не могла, кроме как о Мишке. План у нее созрел быстро. И план-то был нехитрый, но, оказалось, помог темным замыслам подружки.

Работал на участке у Маринкиного отца Генка – двадцатидвухлетний парень, считавший себя, что и работает лучше и зарплату заслуживает больше.

– Сделай, Геночка дело, бригадиром станешь! А я уж папку уговорю, найду, что сказать, я у него любимица.

– Не поставит, молодой я еще.

– А молодым у нас везде дорога, не упускай такой случай, будешь везучий! – Хитро поглядывая на Генку, уговаривала Марина.

– Что за дело-то?

Девушка, как могла, доходчиво, объяснила, что делать: – Лиде сказать, что на берегу ее Мишка ждет. А потом следом пойти да обнять ее покрепче. А уж остальное – мое дело.

Генка рукой махнул, отказываться начал: – Сами разбирайтесь.

– Ну, тогда не видать тебе бригадирства, а так у тебя карьера замаячит.

Генка коснулся рукой пересохших губ – хотелось пить от волнения. И бригадиром тоже хотелось стать.

***

Лида удивилась, что утром не было такого уговора на речке встретиться, но Генке она поверила, и вечером спустилась к реке. В сумерках увидела мужской силуэт, сердце ёкнуло, но не так как раньше, предвещая радость, а как-то тревожно.

Генка, ничего не объясняя, приблизился к ней и молча, взяв за плечи, притянул к себе. Девушка не то, что оттолкнуть не могла, даже руки поднять невозможно.

– Дурной что ли? Отпусти, а то Мише скажу.

Но Генка, как клещ, впился ей в губы, сковав даже малейшие попытки высвободиться.

– Вот, видишь, Миша, а ты мне не верил, – глядя вниз, говорила Марина изумленному Михаилу.

Мишка, разъяренный от увиденного, кинулся вниз. Генка наконец отпустил Лиду, и тут же упал от Мишкиного удара.

– Не знал, что ты такая, не думал, что после меня по рукам пойдешь, – лицо Мишкино исказилось от злости.

– Миша, ты что, ты же сам меня сюда позвал, Генка же почти напал на меня.

– Если бы сказали, не поверил, а тут своими глазами видел, – Мишка со злости пнул камень и быстро пошел домой.

Лида бежала за ним, плача и уговаривая одуматься. И всего-то надо было им остыть и хорошенько подумать, но Мишка так быстро шагал, размахивая руками, что Лида почти бежала за ним, уже отчаявшись достучаться до его обманутого сердца.

С Лидой Михаил встречаться перестал. Но и Маринку игнорировал.

– Говорила я тебе, чтобы не торопилась ты с ним на сеновале оставаться, – стараясь быть участливой, приговаривала Марина.

– Генка все проклятый, это он все подстроил, и зачем только ему это надо…

– Ну, может, нравишься ты ему, не один же на свете Мишка, есть и другие парни.

Лида презрительно сморщилась, перекинула на плечо русую косу и стала с волнением ее расплетать, сама не понимая, зачем это делает.

***

Томные Маринкины взгляды Михаил игнорировал, он все еще был зол на Лиду, разочарование терзало ему душу. Иногда, правда, хотелось кому-то излить свою боль, и почему-то рядом оказывалась Марина. Он уже начал задумываться: «А может быть Марина, не сводящая с него взгляда, и будет верной женой»? А потом отмахивался от этой мысли, хотя пару раз и проводил ее домой.

Маринка, отчаявшись добиться внимания от Мишки, который, казалось бы, теперь свободный, услышала от местной бабули о привороте. Да и раньше она знала, что прибегали к этому запретному действию, когда парня или мужа хотелось к себе «привязать».

Это было последнее, на что она так надеялась. И надежды ее оправдались: Мишка стал все больше времени с ней проводить. В любви не признавался, но сжимал в объятиях крепко, словно забыться хотел.

– Погоди, Мишенька, – ласково шепнула Маринка, убрав его руку, и застегивая блузку, – не спеши. Вся я твоя, но только после свадьбы. Если уж верной быть, то с самого начала.

Не ожидал Мишка, что откажет она ему, ведь сама за ним бегала; удивился, что про свадьбу упомянула, а он ведь на ней жениться не собирался. А тут вдруг задумался: «Честь бережет, значит, верной женой будет».

***

Свадьбу играли глубокой осенью. Лида весь месяц ревела от обиды, с Мишкой пыталась поговорить, да только он как отрешенный от всего ходил, другой стал Мишка. В день свадьбы достала Лида сохранившиеся последние яблоки и пошла на другую улицу, где гуляли и поздравляли молодых.

Марина сразу насторожилась, увидев бывшую подругу: «Как бы чего не вышло», – подумала она и взяла Михаила за руку. На свадьбу-то подружку она не пригласила.

– Поздравить тебя пришла, – подойдя вплотную к столу, сказала Лида, словно не замечая жениха, – ты же подруга мне, всегда была подругой. Помнишь, как зимой чуть в степи с тобой не заблудились и буран начался, – мы тогда, обняв друг друга, согреться хотели. А потом нас сосед дядя Коля подобрал. И уроки мы вместе учили, и на речку бегали, помнишь, как тебе ногу свело, а я кинулась к тебе, хоть и плавать еще не умела.

Лида заметила, что гости притихли и пытаются вслушаться в ее слова.

– Вот, держи, – протянула Лида пакет с яблоками, – это из нашего сада, они у нас всегда сладкие.

Маринке ничего не оставалось делать, как приподняться и принять подарок, пусть даже такой странный. Но видно руки задрожали или неловко взяла: пакет бумажный выскользнул из рук и яблоки полетели на пол. Гости кинулись собирать. Михаил вздрогнул, как будто очнулся от чего-то, хотел встать, но невеста схватила его за руку, заглянула в глаза: – Всё хорошо, это пройдет, ты же со мной. – И он, как послушный ребенок, остался сидеть на месте.