— Рюкзак… мой.

— Поедет с тобой.

— Там письмо матери.

— Сам отдашь.

Парень хотел ответить, но Нечаева вернула маску.

— Сколько мест? — спросила она.

— Двадцать два.

— У меня одиннадцать лежачих, двое ходячих с осколками, капитан и я.

— Ты едешь?

Она посмотрела так, будто он предложил бросить раненых посреди дороги.

— Я их передам врачу у колонны и вернусь, если машина пойдёт обратно.

— Не пойдёт.

— Тогда вернусь с подкреплением.

— Если колонна дойдёт.

— Именно.

Андрей кивнул. Медик рядом с тяжёлыми был нужнее, чем ещё один автомат на стене, хотя людям, которые оставались, объяснить это будет трудно.

У машины возник спор. Офицер штаба требовал погрузить металлический контейнер с документами, водитель показывал на перегруз. Андрей подошёл, открыл контейнер. Внутри лежали папки, два ноутбука, блок аппаратуры и бутылка коньяка, завёрнутая в карту.

— Ноутбуки и шифр забирайте. Бумаги в огонь. Коньяк раненым не поможет.

— Это имущество группы управления, — ответил майорский адъютант.

— А это место человека.

— У меня приказ.

— У меня весы. — Андрей повернулся к водителю. — Сколько лишнего?

— Килограммов сто двадцать, если всех, кого докторша написала.

— Контейнер весит восемьдесят. Выкидываем. Остальное по машине раскидать.

Адъютант побледнел.

— Вы ответите.

— Уже отвечаю. Открывай замки.

Хамидов принёс лом. Через минуту ноутбуки и шифраппаратура лежали в кабине, папки горели в железной бочке, а пустой контейнер остался у стены. Коньяк Андрей сунул Нечаевой в медицинскую сумку.

— Для обработки решений командования, — пояснил он.

— Если выживешь, лично обработаю, — сказала она.

Последнее место занял боец с ранением живота, которого вынесли с южной стены уже после погрузки. Он был в сознании и непрерывно просил оставить его, потому что внутри ехали «тяжелее». Андрей не стал убеждать. Просто помог затянуть ремни на носилках и захлопнул дверь.

Нечаева осталась у бойницы.

— Телефон у тебя?

— Сети нет уже час.

— Всё равно держи включённым. Если появится хоть что-то — маякни.

— Андрей Сергеевич…

Она замолчала. За годы службы люди выработали набор фраз для таких минут: держитесь; скоро вернёмся; всё будет хорошо. Ни одна не выдерживала веса закрывающейся бронедвери.

— Лосева довези, — сказал Андрей.

— Довезу.

— Тогда всё.

Он ударил ладонью по борту. Машина тронулась. Вторая отступила от ворот, продолжая стрелять, развернулась в дыму. На дороге взорвалась мина, но далеко, за хвостом колонны. Через несколько секунд транспорт исчез.

Ворота закрыли и подперли грузовиком.

Во дворе стало неожиданно просторно.

Оставшиеся смотрели туда, где оседал зелёный дым. Никто не говорил. Уехали раненые, врач, командование, ЗАС, шанс занять чужое место. Люди умели считать не хуже Андрея и понимали, почему некоторые фамилии попали в список, а их собственные нет.

Малыгин поправил перевязанную руку.

— Ну что, товарищ старший мичман, теперь можно спросить?

— Можно.

— Нас-то заберут?

Андрей посмотрел на часы. До расчётного подхода колонны оставалось четыре часа сорок две минуты.

— Если дорога открыта — заберут. Если закрыта — откроем.

— А если не откроем?

— Тогда не заберут.

Малыгин кивнул. Ему явно хотелось другой правды, но эта хотя бы не унижала.

— Что делать?

— Сначала поесть. Потом работать.

Кто-то коротко рассмеялся. Смех подхватили двое, и напряжение немного отпустило.

Андрей достал сигарету, прикурил, сделал два затяжки и передал Хамидову.

— На всех не хватит, — заметил тот.

— Потому по кругу не пускай. Ты следующий по возрасту.

— Неправда. Шеин старше.

— Шеин пулемётчик. Ему лёгкие нужны, ещё эту бандуру таскать.

Хамидов затянулся и вернул сигарету. Андрей докурил до фильтра, прижал окурок к стене и убрал в карман — сухой мусор на базе тоже умел гореть.

— Савчука на общий канал, — приказал он. — Всем командирам групп в мастерскую через три минуты. Кто не может прийти — связь. Будем решать, как прожить следующие пять часов.

В мастерской пахло горячим железом, соляркой и кровью. На верстаке лежал разобранный генератор, под ним — карта базы, прижатая по углам гаечными ключами. Карта была нарисована от руки ещё до их прибытия и врала в мелочах: северная канава оказалась глубже, расстояние до водокачки — почти вдвое больше, а у восточной полосы не обозначили сухое русло, по которому можно было подойти к воротам незамеченным.

Андрей дорисовал русло карандашом.

Внутри собрались Хамидов, Шеин, командир миномётного расчёта младший сержант Кудрявцев и двое старших групп. Савчук остался на юге и слушал по рации. Ещё один канал держали открытым на восточную полосу. Майор Шестаков уже ушёл с командной группой и транспортом; связь с ним оборвалась через полторы минуты после выезда.

— Считаем не людей вообще, а тех, кто может двигаться и стрелять, — сказал Андрей. — Запад — четырнадцать?

— Двенадцать, — поправил Шеин. — Двух во второй машине отправили.

— Север?

— Семнадцать, — ответил Хамидов. — Из них Малыгин с одной рукой и Кудряш после взрыва слышит ещё хуже тебя.

— Южный — девятнадцать, — сообщил Савчук по рации. — Трое легкораненых. «Корнет» один, мин две. Восток — восемь, если группа у ворот вернулась.

— Не вернулась, — сказал Самойлов от двери. — С полосой связь пропала.

Получалось пятьдесят шесть вместе с ним. Возможно, пятьдесят семь. Для обороны прямоугольника периметром почти километр — мало. Для одного внутреннего двора — достаточно, если противник позволит выбрать место.

— Внешнюю стену целиком не держим, — сказал Андрей. — Оставляем наблюдение и пары. Основные точки — северо-западный угол, южный склад, восточная мастерская. Внутренний рубеж — здесь, столовая, топливные блоки. Если прорывают стену, никто не изображает Брестскую крепость в одиночку. Отход по группам, прикрытие назначить заранее.

Шеин нахмурился.

— Если стену отдадим, нас сверху забросают.

— Если рассадим по два человека на каждые двадцать метров, нас перережут по двое. Птицы будут в любом случае. Сетку над двором натянуть ниже крыши. В мастерских открытые ворота закрыть, оставить бойницы. Машины поставить поперёк проходов, баки слить.

— Куда солярку?

— В старую цистерну за столовой. Топливную площадку заминировать нельзя — сами сгорим. Но огнетушители и песок туда. Если прилетит, отсекаем площадку и уходим.

Хамидов провёл пальцем по северной стене.

— Канал вот так идёт. Если они под ним уже сидят, миномётом сверху не выкурим — навес близко.

— Две группы заходят отсюда и отсюда. Не лезут в канал. Гранаты с флангов, огонь сверху. Потом сразу назад. Задача не зачистить Сахель, а заставить их отойти от стены.

— Можно подогнать грузовик, прожектора включить и…

— И получить мину в грузовик. Нет. Ночью пригодится.

Кудрявцев, до этого молчавший, постучал по карте ногтем.

— Их миномёт, похоже, отсюда. За гребнем. Я два выхода засёк, но дальности не хватает метров двести.

— Перенесёшь трубу к южному складу — хватит?

— Хватит. Только пока перенесём…

— Сейчас тихо.

Снаружи стреляли почти без перерыва.

Кудрявцев понял шутку не сразу, затем хмыкнул.

— Так точно. Тишина.

Андрей указал на водокачку.

— Четыре мины сюда обещали. Дали?

— Две. Пристрелка. Пикап ушёл за здание.

— Больше не трать. Савчук, если крупняк снова высунется, работай «Корнетом». Машины всё равно не видим, второй ракеты может уже не понадобиться.

— Принял.

— Резерв — восемь человек у мастерской. Старший Хамидов. Ни один сектор не разбирает резерв себе без моего или Савчука. Перенос раненых — по внутренней стороне, носилки разложить заранее. Боезапас пересчитать сейчас, не когда кончится. У кого меньше двух магазинов, доложить.