— Оля, они не люди! — заорал Гермес откуда-то сверху, с борта чаши. — Не сдерживайся!

— Вижу!

— Убей их уже к хренам собачьим!

— Не… хочу!

Кажется, девочка сейчас испытывала жалость. Это было плохое чувство в бою. Хорошо, что у меня есть соратники.

Арес тяжело спрыгнул вниз. При касании его подошв с землей случилось мини-землетрясение. Здоровяк вошел в толпу, как ледокол в шугу. Он не бил, вообще ни разу не ударил, я специально следил. Он их разводил — подхватывал, переставлял, укладывал, придерживал, снова укладывал, и вокруг него образовалась поляна из живых, но очень аккуратно обездвиженных людей. При этом ладони на них рвали его броню в клочья, и я слышал, как он от каждого касания он шипит сквозь зубы. Это точно были не люди, но Императрица не хотела их убивать.

Гермес начал работать сверху. Стрелы шли одна за другой, коротко, зло и абсолютно точно, он сбивал ладони с плеч, не задевая людских тел. Странный блондинчик, но стреляет хорошо.

А Владыка Тысячи Ладоней тем временем решил заняться Ольгой лично. Он спокойно и не торопясь пошел вперед, видя, что она увязла в драке с его миньонами. Рано или поздно она либо остановится, либо начнет рубить людей, а он, судя по всему, был готов и к тому, и к другому. Ладони на его руках шевелились и тянулись вперед, и я отчетливо понял, что если хоть одна до нее дотянется, то у Императрицы могут возникнуть определенные проблемы.

Ольга это тоже поняла, и затем я увидел то, ради чего вообще всё затевал. Она не стала пробиваться вперед, но и не стала звать на помощь, и не стала делать то, что на ее месте сделали бы девять Абсолютов из десяти — бить по площади, сжигая всё вместе с заложниками. Она достала из ножен Лео и воткнула его в песок, затем обеими руками навалилась на рукоять и вложила в клинок всё, что у нее было, разом, до последней капли, как выжимают тряпку.

Земля под чашей вздрогнула. От клинка по песку пошла волна, тонкая настолько, что я даже не сразу опознал, что это. Универсал, чтоб его. Не маг всего понемногу, как думают в Империи, а маг чего угодно, если очень надо. Ольга нащупала вязку не глазами, а самим клинком, через землю и рванула ее вверх, как рвут сорняк с корнем.

Тридцать с лишним человек упали на песок одновременно. Живые, все до одного. А Владыка Тысячи Ладоней остался стоять посреди чаши, разом облегченный на добрую половину своей силы, с руками, на которых чужие ладони обвисли, как перчатки на веревке.

— Ах ты ж умничка моя! — не выдержал я, проговорив это вслух.

Я понял, что она сделала. Под землей от Бога шли нити силы, которые управляли захваченными людьми, как марионетками. Ольга схватила за них и просто выдернула, вместе с изрядным куском силы этого дурачка, который считал, что надежно замаскировал управляющие нити. Удивиться враг не успел, потому что Ольга уже была рядом. Как она выдернула и вернулась за своим тесаком, я не понял. Я вообще многого не понял в следующие двадцать секунд, потому что состояли они из полутора метров железа, работающего на скорости гребаного вентилятора!

Бог был реально сильный, красный ромб не соврал. Он снес ей левый наплечник вместе с куском брони, достал по ребрам так, что хруст я слышал даже наверху, и один раз почти дотянулся ладонью до ее шеи. Она увернулась, но не полностью, и я видел, как у нее на скуле остается серый отпечаток. А потом Арес прикрыл ей спину, Гермес всадил три стрелы в правое плечо Владыки, плечо тут же загорелось странным зеленым пламенем, ладони на нем осыпались, Императрица от души размахнулась и… Тесак прошел наискось, сверху вниз, от плеча до противоположного бедра, и Владыка Тысячи Ладоней и так далее… разошелся на две неровные половины и осыпался в песок.

Красный ромб на бортике погас.

Я снял барьер, спустился вниз, прошел мимо людей, которые уже начинали шевелиться и стонать, отметил про себя, что живы все до одного и что здесь нужны лекари Андросовых.

Ольга стояла посреди чаши, опираясь на свой тесак, воткнутый в песок. Броня в хлам, наплечника нет, по ребрам слева расплывается кровь, на скуле было серое пятно, которое придется вычищать, и я уже знал, кому ее поручу. Дышала она тяжело и коротко, как дышат на практически пустом резерве, и держалась, откровенно говоря, на чистом упрямстве, но всё равно стояла.

Ольга подняла голову, посмотрела на меня и криво усмехнулась, точно как мать, между прочим. Ну вообще, один в один.

— Ну, — сказала Ольга. — Что скажешь?

Я подошел и посмотрел на две половинки Владыки, на спасенных людей, на ободранного Ареса, затем на Гермеса, который выглядел все также безупречно.

Она справилась, тяжело, на морально-волевых, потратив втрое больше, чем нужно. А вязку эту, между прочим, можно было разрезать одним движением. Не всей силой и точно не выжимая себя досуха. Этому тоже этому учат. Есть места, где этому учат, и есть люди, которые учат так, что потом помнишь всю жизнь.

— Скажу, что тебе есть еще чему учиться, — ответил я. — Но я точно знаю, к кому тебя отправить.

Ольга моргнула.

— В смысле? — она выпрямилась, забыв про ребра, и тут же зашипела. — К кому это?

Я улыбнулся.

— Сначала я решил, что запрет на убийство людей твоя слабость. Прямо сейчас я понял, что это твоя сила. Паладинов мы возродили, но есть еще один Орден, который погиб из-за глупости.

Хорошие были ребята, правильные, и что-то мне подсказывает, что пора этому Ордену восстать из небытия!

Глава 3

Римская Империя

Марк Аврелий

Марк Аврелий закончил читать последний отчет и вернулся к первой странице. Там на снимке главная площадь Петербурга выглядела так, словно по ней сперва прошел великан, потом вернулся за забытой шапкой и привел с собой строительную артель сородичей, где они начали строить мангал. Из разбитой мостовой торчали опоры, а на них стоял кубический контейнер, занявший половину площади. Рядом с ним находился Александр Галактионов.

Вот последняя деталь объясняла многое. И одновременно не объясняла ничего.

— Запросы отправлены? — спросил Марк, положив отчет на стол.

Первый помощник поднялся со своего места и сверился с дощечкой.

— Во дворец Елизаветы Петровны, в штаб протокола «Колизей» и в канцелярию Галактионовых, Ваше Императорское Величество, — доложил он, проведя пальцем по строкам. — Наш посол также подал отдельную заявку на доступ к техническим данным.

— Хорошо, — Марк кивнул на изображение контейнера. — Добавьте еще вопросы о происхождении этого объекта, назначении и возможных рисках для других государств.

Помощник помедлил.

— Заявки примут, — произнес он, аккуратно подбирая слова. — Ответов сегодня может не быть. У них сейчас вторжение, эвакуация столицы и эта… конструкция.

— Ответ будет, — сказал Марк, закрывая папку.

— На чем основана ваша уверенность? — помощник убрал дощечку за спину.

Марк оглядел длинный стол Сената. За ним сидели люди, которые привыкли спорить даже с календарем, если дата не устраивала казну, поэтому сейчас никто не торопился вмешиваться.

— Российская Империя является нашим союзником, — ответил он, сцепив пальцы. — Ею управляют люди, которые держат слово. Мы встречались лично и договорились действовать жестко, открыто, ради сохранения планеты. В противном случае договора теряют смысл.

Один из сенаторов наклонился к соседу, но шептать передумал.

— Информация о таком обьекте касается всех, — продолжил Марк, постучав костяшкой по снимку. — Если нас отправят ждать у закрытой двери, полноценного союза нет. Останется лишь его иллюзия. Я предпочитаю узнать об этом сейчас.

— Понял вас, Ваше Императорское Величество, — помощник поклонился и сделал новую отметку.

Двери командного зала раскрылись и внутрь быстрым шагом вошел офицер Генерального штаба. На его мундире темнела копоть, левый рукав был разрезан у плеча.

— Срочный доклад с восточного побережья, — произнес он, остановившись перед столом. — Наши Центурионы вступили в бой с двумя целями возле Анконы. Обе они вышли из одного пространственного прорыва.