Я отошёл с порога, и делегация из четырёх человек, — один из которых был не совсем человеком, — протиснулась в зал. В скорбном молчании, все они прошли в центр зала и уселись за самый козырный столик.

— Думаю, как хороший хозяин, сперва я должен предложить вам чай или кофе, — сказал я. — Тем более, что у нас тут ресторан.

— Не надо чай, — поднял на меня глаза Дож. — И кофе тоже не надо. Принеси, пожалуйста, самогону.

— О! — удивился я. — В откуда же синьор Дож знает про самогон?

— А я про него и не знаю, — ответил градоначальник. — Просто почему-то захотелось.

— Дон Базилио? — уточнил я.

— Мне тоже, — сумрачно кивнул домовой.

Что ж… по всей видимости, не такое уж и срочное дело. Сгоняв на кухню, я на пару с Петровичем быстро сообразил небольшую тарелку закусок. Не под водочку, конечно, — то есть не аутентичную, — но взял всё то, что могло бы подойти. Оливки, маринованные артишоки, лимон, пармскую ветчину вместо сала, и отдельно небольшую нарезку рыбы. Причём не слабосолёной даже, а экстренно-солёной. Сашими-образной.

— Прошу, — всё это великолепие я поставил перед своими гостями, а после сгонял в бар за потной бутылочкой самогона авторства домового Василия.

Тостовать никто не стал. И чокаться, что характерно, тоже. Дож, дон и те двое из городской Канцелярии выпили молча и с таким лицом, будто бы пили за упокой самой радости. Я же присоседился напротив. И Джулия, которая молча наблюдала за всем этим цирком, присела рядышком со мной.

— Здравствуйте, синьорина Бачокки.

— Здравствуйте.

— Так! — я хлопнул в ладоши. — Синьоры! Ну а теперь хотелось бы услышать, где именно я с ваших слов накосячил.

— Маринари, — Дож вздохнул, взялся за бутылку и начал разливать по второй. — Ты знаешь, я тебя люблю и уважаю… знаешь же?

— Догадываюсь, — кивнул я.

— Во-о-о-от, — градончальник поднял рюмку и сразу же махнул её, никого особо не дожидаясь. Занюхал артишоком, положил его обратно на тарелку и повторил: — Люблю и уважаю тебя, Маринари, — а вот затем начал с каждым словом распаляться. — Но теперь, Маринари, делай что хочешь, но проведи обе эти долбанные свадьбы!

Мне показалось, что следующей своей репликой Дож прикажет мне баркас со дна поднять. Однако нет.

— Раз сам согласился, то и разгребай сам!

— В смысле? — ничего не понял я.

— В прямом, Маринари, в прямом! Что тебе непонятно⁈ У нас два ночных венецианских клана войну друг другу объявили! Не за что-то, а до полного уничтожения! Кто в живых останется, тот и проводит свадьбу в «Марине»!

— Чего?

— Того! «Лохматые» и «Бледные» развязали войну!

Тут я придвинулся к Джулии поближе и шепнул на ухо:

— Слушай, а тебе твои странных условий не выставляли? Типа там… зеркала все убрать? И вино своё принести?

Кареглазка кивнула.

— Интересно, — я почесал в затылке. — Или я ненормальный, или оборотни с вампирами собираются рубиться за право провести свадьбу у меня в ресторане…

Синьор градоначальник на это лишь нервно хохотнул и снова наполнил всем присутствующим рюмки. Что-то как-то быстро они бутылочку уговорили.

— Ну вы же Дож, — сказал я. — Может, порешаете как-то?

— Я Дож, — сказал Дож. — Но праздновать свадьбу они хотят у тебя. Ты пообещал «Марину» обеим кланам, ты всю эту кашу заварил, значит ты и расхлёбывай. Делай что хочешь, Маринари, но этой битвы просто не должно быть.

С тем моя ночная делегация хряпнула на посошок, и снялась с места. Дож первым двинулся на выход, и через раскрытую дверь я увидел, как в его сторону прёт огромная аномалия в виде китайского усатого дракончика. Огромная, извивающаяся, сотканная из мутной воды венецианских каналов и первородной тьмы. Я уж хотел было поспешить на помощь, но дверь уже захлопнулась, а следом раздался крик:

— Иди отсюда к чёртовой матери! Не до тебя сейчас!

А мы с Джулией остались вдвоём посреди пустого зала. Я смотрел на кареглазку, кареглазка смотрела на меня.

— И что мы теперь будем делать? — наконец спросила она. — Мне что-то сейчас вообще не смешно.

— У тебя есть какие-то варианты? — уточнил я на всякий случай.

— Нет. Честно говоря, даже ума не приложу как вырулить.

— Отлично, — кивнул я. — В таком случае будем действовать по моей схеме.

— У тебя есть какой-то план?

— И я ему следую, — хохотнул я. — Короче! Прямо сейчас, душа моя, мы с тобой отправляемся отсыпаться после очень долгого и очень тяжёлого дня. А завтра будь что будет.

Джулия жалобно посмотрела на меня. Неужели подумала, что я и впрямь потерял контроль над происходящим?

— Не переживай, я что-нибудь придумаю, — я поцеловал кареглазку. — А теперь пошли уже.

Поднимаясь по лестнице, я вдруг рассмеялся.

— Ты чего?

— Не-не, ничего, анекдот вспомнил…

Кажется, Венеция действительно вышла на новый уровень розыгрышей, просто не руками аномалий. Всей этой ситуацией она как будто бы говорила мне: «Хотел поварские будни? Ну вот, пожалуйста, получай…»

А еще своим бездействием я, скорее всего, уменьшу поголовье оборотней в Венеции. Ну, или вампиров. Ну, или тех и других…

— Синьор Маринари! — раздалось сзади.

— Да бл…!!! — подскочил я на месте. — А… Это ты Эммануэль! Пришел за своих просить, хе-хе? А от оборотней кто придет, интересно?

Глава 6

Интерлюдия. Порванный Туз

Капитану снились острова. Карибы. Изумрудное море, тёплый белый песочек, солнце и крики экзотических птиц где-то в глубине пальмовой рощи. Одним словом: красота. Причём сам он сейчас восседал не на каком-нибудь утлом шезлонге, и даже не троне. Капитан Порванный Туз сидел на горе золотых монет.

Вокруг него порхали прекрасные смуглые туземки. Кто-то обмахивал капитана пальмовыми листьями, кто-то подносил ему фрукты, кто-то наливал рому из огромного глиняного кувшина, а кто-то просто танцевал, услаждая взор Туза. И всё было не просто хорошо, а вот прямо замечательно. Все желания капитана внезапным образом были возведены в Абсолют и тут же исполнены.

Правда, Туз совершенно не понимал откуда у него взялось столько золота, но это ведь и не особо важно. Важно, что оно есть. И туземки есть. И ром. Вот он — идеальный мир для Порванного Туза.

— До гроба пьян и вдрызг любим, — улыбнулся сам себе капитан, и между делом ущипнул одну из туземок за мягонькое. — Красота!

Однако тут идиллия дала сбой. Проталкиваясь через танцовщиц, в его сторону пробирался не кто-нибудь, а Кан Каракан. Во сне чёртов осман был одет именно так, как и полагалось по мнению Туза одеваться османам: в расшитый золотом кафтан, чалму и туфли с длинными загнутыми носами.

— Так, — бесцеремонно растолкав последних туземок, Кан указал на золото. — Я всё это забираю.

— Почему? — меланхолично спросил капитан, ещё даже не догадываясь, что его ждёт дальше.

— Потому что ты не захватил Венецию!

Бах! Как будто какой-то незримый канат попытался выдернуть Порванного Туза из его уютного мирка во что-то серое и прозаичное. Пелена частично упала с глаз. Капитан вспомнил, что действительно должен сейчас находиться не на Карибах, а где-то на подступах к Венецианской Республике.

Но есть один момент: золото отдавать не хотелось. То есть вот совсем.

— Слушай, — благодушно улыбнулся капитан. — А давай я с тобой просто поделюсь, а Венецию ты сам захватишь?

— Нет! — Каракан грозно топнул ногой. — Либо ты преподнесёшь мне ВСЮ Венецию, либо же я забираю ВСЁ золото!

А дальше началось совсем лихое. Девушки, что до сих пор всяко-разно ублажали Порванного Туза, вдруг начали резко меняться. Кожа прелестниц покрывалась жёсткими кучерявыми волосами, а на лицах так вообще бороду отрастали. Лица вытянулись, точёные фигурки вдруг стали мускулистыми и угловатыми. Появились шрамы, татуировки, деревянные конечности и прочие… пиратские атрибуты.

Что характерно, одежда на пиратах осталась женская, и в поведении они совсем не изменились — всё так же продолжали танцевать, улыбаться и подтаскивать капитану фрукты. Туза аж передёрнуло от отвращения.