— Кать, пожалуйста, — покаянно попросил Феликс, но вставать из-за стола не стал. — Ну извини нас. Я просто взбесился, цветы увидев. Да и Алисе это неприятно.
— Хорошо, — вздохнула Катерина. — Давайте завтракать, иначе я на работу опоздаю. Алиса?
— Я считаю, мама, — усевшись напротив, заявила дочь, — этот букет нужно выбросить. Ты думала, что он от папы. А его тебе подарил другой человек.
— Алиса, — настороженно предупредил Феликс. — Букет постоит пару дней и завянет. И никто даже не вспомнит, кто его дарил и какие цели преследовал.
— Но мне это неприятно! — всхлипнула Алиса. — Я считаю, что эти цветы нужно выбросить.
Сами цветы, естественно, не представляли никакой ценности.
«Всегда дарили и дарить будут, — подумала Катерина. — А вот Алисе такие выпады спускать нельзя».
— Если ты их оставишь, — вскинулась дочка, не понимая, почему мать молчит и не соглашается с ней, — я к тебе больше не приеду. Никогда! Буду жить с папой!
— Прекрасно, — холодно бросила Катя, хотя на душе скребли кошки. — Папа — хороший, мама — плохая! Верни мне, пожалуйста, ключи от квартиры. И в следующий раз приходи только предупредив. Так воспитанные люди обычно поступают. Тебя, Сарычев, это тоже касается.
— Тут мои вещи, — жалобно протянула Алиса.
— Возьми самое необходимое, а на выходные назначим твой переезд.
— Мама, ты хочешь избавиться от меня? — расплакалась дочка.
Кате хотелось закричать, что если бы она желала избавиться, то лет тринадцать назад сделала б аборт, но она печально глянула на девочку, размазывающую по щекам с трудом выдавленные слезы, и заметила спокойно:
— Мне на работу пора. Феликс, — обратилась она к мужу, тщательно игнорируя дочь. — Решите между собой и мне сообщите, когда Алиса к тебе переедет. Я больше не хочу участвовать в этом шоу.
— Алиса, прекрати, — одернул дочку Сарычев. — Мы приехали мириться, а ты ведешь себя недопустимо. Предлагаю закончить базар и наконец позавтракать. Потом мы, как собирались, завезем маму на работу и отправимся в «Мираж» за платьем, что ты вчера выбрала.
— Ладно, — пробубнила Алиса. — Только мама должна извиниться и выкинуть букет.
— Хорошо, — резко бросила Катерина. — А если я разрешу выкинуть эти цветы, тебе полегчает?
— Да, — кивнула Алиса и оживленно предложила: — Я могу сейчас сбегать.
— Тогда и пакет захвати, — кивнула на мусорное ведро мать.
— Но, — возмутилась Алиса.
— Ты же собралась выкинуть мусор, так в чем проблема?
— Нет, — мотнула головой дочка. — Все нормально. — И, захватив букет, потащилась к мусорным бакам.
— Ты так билась за эти цветы, — прошептал Сарычев, подходя сзади. — Я даже подумал, что у тебя появилась романтическая привязанность. Давай, пока Алисы нет, быстренько перепихнемся, а?
Катя не сдержавшись поморщилась.
— Не хочу, — отрезала она. — Видеть тебя не хочу, Сарычев. Слышать о тебе тоже. Ты хотел ударить меня побольнее. Тебе это удалось. Ты выиграл. Мне очень больно. Только не боль двигает людьми, а желание сделать человека счастливым.
— Но я… — попытался возразить бывший муж, но Катя его перебила:
— Спасибо, милый, осчастливил!
Он подскочил к ней, сгреб в охапку и принялся целовать.
— Ты все не так поняла, — пробурчал он, когда жена его оттолкнула. — Мы с Алиской любим тебя. Хотим снова восстановить семью. Вот только почему ты против?
— А знаешь, я действительно против, — задумчиво пробормотала Катерина. — Ты ни словом не обмолвился, что осознал и сожалеешь. Не поклялся последним презервативом, что больше не пойдешь к проституткам. Ни-че-го! Тебе в каком-то сне привиделось, что нужно восстановить наш брак, и ты являешься ко мне, даешь указания, настраиваешь против меня Алису. По какому праву, Феликс? Какую цель ты преследуешь? Зачем?
— Ты ждешь от меня покаянных речей? — удивился он. — Их и не будет. Я привык так жить. Кто-то трахается один раз в месяц, а мне нужно три-четыре раза в день. Такой темперамент! Если ты бросишь работу и постараешься меня ублажить, то я на какое-то время отложу свои визиты в баню. Но давай смотреть правде в лицо. Тебя и от одного раза в день воротит.
— Меня даже от разговора с тобой тошнит, Феликс. И для меня неприемлемо жить с человеком, пьющим из лужи, прости. Поэтому, подумай хорошенько, зачем тебе нужна именно я? И перестань настраивать против меня Алису.
— И что тогда? — вскинулся он.
— Ничего, будем сосуществовать, как и раньше. ВидитсяВидеться иногда. Принимать согласованные решения о воспитании дочери.
— Меня это не устраивает, — пробурчал Феликс. — Давай начнем с чистого листа. Обещаю красиво ухаживать.
— Я не хочу, Сарычев, — в который раз вздохнула Катерина. — Оставь меня в покое.
— Ты должна попытаться, — бросил он, укладывая в разрезанный круассан кусочки семги и творожный сыр. — Хотя бы ради дочери. Она страдает, и ты можешь ее совсем потерять, — предупредил он, протягивая ей приготовленный бутерброд.
— Мне нужно подумать, — устало заметила Катя, понимая, что последнее предупреждение больше напоминает угрозу. Есть расхотелось, а на глаза навернулись слезы. Катерина попробовала взять себя в руки, не получилось. Она на негнущихся ногах прошла в ванную и закрыла за собой дверь. В этот момент домой вернулась Алиса.
— А где мама? — удивленно поинтересовалась она и тут же громко воскликнула — Опять истерика? Как же мне это надоело!
Кате хватило сил решительно выйти из ванной.
— Поезжайте, — велела она. — На сегодня достаточно.
— Я позвоню, — предупредил Сарычев, выходя вслед за Алисой. — Не хочу потерять тебя.
Ей снова захотелось закричать, что он ее давно потерял, что ничего не склеить и не соединить. Но Катя опять промолчала. А когда за мужем и дочкой закрылась дверь, она в изнеможении опустилась на креслице, стоявшее в прихожей, и разрыдалась. А потом задумалась, что делать дальше. Самым простым решением было согласиться с Феликсом. Терпеть его выходки и наладить в одночасье испортившиеся отношения с Алисой.
— Ну нет, — пробормотала она. — Тогда Алиска тебя точно станет считать человеком второго сорта. Не смей давать слабину. Катерина заставила себя встать и хотя бы умыться.
«Вообще-то, на работу уже пора!» — мысленно попеняла она, подставляя руки под холодную воду. Сколько она так простояла, Катя не помнила. Лишь услышав трель сотового, пришла в себя и схватила трубку.
«Только бы не Феликс и не Алиса!» — пронеслось в голове. Номер оказался незнакомым, и Катя, повинуясь интуиции, просто нажала на кнопку вызова.
— Кать, — пробурчал совсем рядом Марат. — Мы так и не поговорили. Можно я сейчас заеду? Подвезу тебя до работы, и мы все обсудим.
— Я не в настроении, — пожаловалась Катерина и, услышав удивленное «что так?», разревелась.
— Да ты погоди! Что случилось? — опешил Алтаев. — Я сейчас приеду.
— Алиса выкинула твой букет, — всхлипывая пожаловалась Катя.
— А что ж ты не отстояла? — рассмеялся он, ни капли не обидевшись.
— Я подумала, что никакие цветы не стоят мира с дочерью. Но, наверное, я просто пошла у нее на поводу, — тихо прошептала Катерина. — Извини.
— Да бог с ним, с букетом, — фыркнул Марат. — Я куплю тебе еще! Хочешь, сейчас привезу? Только скажи! Слышишь, Кать?
— Хочу, — пробормотала она. — Очень хочу.
— Тогда жди, — велел он и отключился.
Она опрометью вернулась в ванную. Наскоро приняла душ и вымыла голову. Потом нанесла на волосы фиксатор и примяла прядки. Вьющиеся от природы волосы закрутились кудряшками, придавая хозяйке слегка игривый, но стильный вид. Потом быстро влезла в простое и строгое платье и даже успела мазнуть по ресницам тушью.
А заслышав на лестнице шаги, распахнула дверь.
— Как ты умудряешься проходить в подъезд? — изумилась она, увидев Алтаева с огромной корзиной алых роз.