Долго ждать не пришлось. Минут через десять из дверей проходной вышли две знакомые фигуры.

Эльфы стояли у самого КПП и закурили. Они были одеты в рабочую форму сотрудников министерства: черные тактические брюки, черные пиджаки прямого кроя, под которыми виднелись обычные белые футболки. Эта минималистичная экипировка подчеркивала их профессиональную принадлежность и одновременно стирала визуальные отличия от обычных людей, если не приглядываться к форме ушей.

Я завел двигатель и медленно подъехал к обочине прямо напротив того места, где они курили.

Забычковав окурки, эльфы направились к машине. Нандор сел на переднее пассажирское сиденье, Шая устроилась сзади.

— Добрый день, — сухо поздоровался эльф, закрывая дверь.

— Привет, — отозвалась с заднего сиденья Шая.

— Приветствую, — ответил я, снимая машину с ручного тормоза. — Куда поедем?

— Тут за углом, на соседней улице, есть неплохое кафе. Там в это время обычно малолюдно, — подсказал Нандор, указывая направление рукой.

Я молча кивнул и вывернул руль. Ехать действительно пришлось недолго. Мы припарковали «Имперор» у небольшого заведения с неприметной вывеской. Внутри, как и обещал эльф, оказалось почти пусто. Занято было лишь несколько столиков у окна. Мы прошли в самый дальний угол зала, выбрав место, где нас было тяжело подслушать.

Скинув куртки, мы расселись. Подошедший официант быстро принял заказ в виде трех черных кофе, и так же быстро исчез.

Уже сидя за столиком, Нандор протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие.

— Итак, — сказал эльф, откидываясь на спинку стула и внимательно глядя мне прямо в глаза. — Сестра сказала, что у тебя, вроде как, появилось дело на западной границе.

Я молча кивнул, подтверждая его слова.

Нандор чуть прищурился, его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты хоть на малую долю осознаешь, насколько это опасно? — спросил он ровным голосом.

Услышав этот вопрос, я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Уголок моих губ дрогнул, но я усилием воли подавил улыбку.

Опасно? Серьезно?

Мой мозг мгновенно прокрутил пленку событий последних месяцев. Опаснее, чем стоять в центре мелового круга, в то время как две девушки норовят убить меня? Опаснее, чем проводить запрещенные эльфийские ритуалы в глухом лесу, сражаясь в астрале с первобытной Тенью за собственное сознание? Опаснее, чем смотреть на вырванные сердца, расследовать дела энергетических вампиров или вступать в рукопашную схватку с доппельгангером, вооруженным древней магией душ и пластидом? Опаснее, чем столкнуться с толпой фанатиков в коллекторе?

Поездка в лес к вооруженным радикалам на фоне всего этого казалась просто очередной командировкой. Сложной, да. С риском для жизни, безусловно. Но пугать меня опасностью после всего, через что я прошел, было до смешного неуместно.

Я посмотрел на эльфа так, словно это не он со мной тогда был со мной в коллекторе.

— Поверь мне, Нандор, — произнес я спокойно. — Я отчетливо понимаю, куда сую руку.

Глава 6

Официант расставил на столе три чашки с черным кофе и так же незаметно удалился.

Нандор сделал небольшой глоток, собираясь с мыслями. Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым, но по глазам было видно, что он собирается говорить о вещах, неприятных самому.

— Радикальная группировка «Лесные братья» появилась очень давно, — начал эльф лекторским тоном. — Не так давно, как длится само противостояние наших рас, разумеется. Но этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы у нее появились как ярые сторонники среди эльфов, так и те, кто считает их методы ошибочными. Многие из нас прекрасно понимают, что их попытки вести войну тщетны. Они приводят только к одному: и без того низкая популяция эльфийской расы падает еще сильнее с каждым боевым столкновением.

Я внимательно слушал, не перебивая. Информации о положении дел на западных границах в открытых источниках всегда было мало, и она жестко фильтровалась имперской цензурой.

— Император ведь неоднократно предлагал им сложить оружие, — продолжил Нандор. — Он предлагал прекратить нападать на граничащие гарнизоны, военные колонны и мирные поселки. Взамен корона обещала полную амнистию для всех участников сопротивления, абсолютную свободу передвижения по территории Империи, лояльность и возможность ассимиляции.

Я нахмурился, переваривая сказанное.

— То есть, Император предлагал им полное погружение в жизнь Империи без каких-либо уголовных последствий за прошлые действия, да еще и государственный протекторат в придачу? — уточнил я. — Как вам?

— Верно, — коротко подтвердила Шая, до этого молча слушавшая брата.

— И в чем подвох? — я скептически приподнял бровь. Зная, как работает государственная машина, я с трудом верил в абсолютный альтруизм. — Им предлагают даже не перемирие, а полноценный мир. Просто прекратите войну, выйдите из лесов и присоединитесь к Империи на легальных основаниях. В чем причина отказа?

Нандор криво ухмыльнулся, отодвинув от себя чашку.

— Все не так просто, как кажется на бумаге. Эльфы — народ гордый, Виктор. Не смотри на то, что я или Шая общаемся с тобой на равных и носим имперские костюмы. Да, мы привыкли. Мы сделали свой выбор и все равно действуем внутри Империи во благо нашего народа. Мы понимаем, что здесь, в городах, тоже нужны те, кто поможет ассимилировавшимся сородичам защитить свои права. Но человеческий шовинизм и расизм никуда не делись по щелчку пальцев монарха. Скажи спасибо, что на улицах хотя бы перестали писать на стенах краской лозунги в духе «эльфов в резервацию».

— И такое было? — искренне удивился я. В Феодосии, да и в столице, я подобного радикализма в открытую не встречал, хотя косые взгляды в сторону нелюдей замечал регулярно.

— И есть, — жестко отрезал эльф. — В отдаленных губерниях и провинциях это встречается по сей день. Закон не может мгновенно изменить менталитет простого народа. Но сейчас речь не об этом.

Нандор сцепил пальцы в замок и оперся локтями о стол.

— Суть в том, что радикальные группировки и те эльфы, кто сознательно остался в лесах, глубоко убеждены, что согласием на ассимиляцию они предают своих предков и саму нашу суть. Пойми одну вещь: мы живем очень долго. История нашего народа куда более длинная и размеренная, чем ваша. Вот только люди развиваются быстрее именно потому, что живут короткую жизнь. Вы постоянно спешите. Вы торопитесь жить, торопитесь изобретать, торопитесь забирать чужое. И это, как оказалось на практике, стало причиной вашего колоссального технологического прогресса. Пока наши братья веками сидели в гармонии с природой, держали в руках луки и созерцали звезды, ваши братья уже вооружились палками, стреляющими свинцом, и начали войну. Просто потому, что им показалось, будто на один квадратный метр земли им как-то мало места.

Эльф замолчал на пару секунд, давая мне осознать разницу в психологии целых рас.

— И вот, спустя пару веков мы сидим с тобой за этим столом в центре Москвы и обсуждаем эту проблему, — продолжил он. — Вот только кто-то из нашего народа понял, что мир изменился и надо адаптироваться, чтобы жить дальше. А кто-то в лесах до сих пор считает, что надо продолжать созерцать звезды, но исключительно на той территории, которую они уже никогда не смогут вернуть физически. Это просто невозможно. Невозможно вести войну, не имея своего тяжелого производства, промышленного снабжения и неисчерпаемых ресурсов. А тем более учитывая тот факт, что от имперских пуль эльфы истекают кровью точно так же, как люди, и умирают так же быстро. Из-за физиологических особенностей рождаемость у нашего народа в разы ниже человеческой. Мы не можем восполнять потери. Такова цена долгой жизни.

Я слушал его и ловил себя на довольно странной мысли.

Никогда бы не подумал, что Нандор является таким глубоким знатоком эльфийской истории и социологии. Со времен нашего первого, весьма напряженного знакомства еще в Феодосии, когда они следили за мной из машины, он казался мне просто суровым профессионалом своего дела. Отличным оперативником МВД, метким стрелком, хладнокровным спецагентом, прагматичным борцом за права своего народа внутри государственной машины. Но никак не профессором исторических и философских наук.