Первой и самой главной нашей задачей был контроль тварей из тумана и их методичный отстрел по мере необходимости. Как я понял из ее слов, по всему периметру с обеих сторон работали сложные системы: автоматические турели с датчиками движения, хитроумные растяжки, подвесные контактные мины на деревьях и прочие радости военно-инженерной мысли.

Но вся эта техника не была вечной: в условиях суровой зимы и агрессивной среды датчики сбоили, механизмы замерзали, а боеприпасы расходовались. Все это хозяйство нужно было регулярно обслуживать, чистить, смазывать и перезаряжать, рискуя нарваться на вылезшего из бездны монстра.

Второй задачей были классические егерские работы, которые оказались мне до боли знакомыми. Мы должны были контролировать миграцию зверья, вести учет популяции, раскладывать подкорм в лютые зимы и, конечно же, гонять и вылавливать любознательных браконьеров. Этих товарищей всегда хватало с избытком, только вот охотились они здесь не ради обычного мяса или пушнины, а с целью похищения редких магических зверей, части которых стоили на черном рынке баснословных денег.

Услышав про «магических зверей», я снова чуть не споткнулся и еле удержал равновесие. Магические звери? Это точно сказка какая-то, честное слово. В моей прошлой жизни самым магическим зверем был кабан-секач, который умудрялся сожрать ведро гнилых яблок и потом неделю терроризировать всю округу своими ароматами. Но перебивать Наиру я не стал, старательно запоминая.

Я шел за ней, тяжело дыша, и рассматривал лес, повинуясь привычке, выработанной десятилетиями жизни в тайге. Воистину красивый и суровый край. Высоченные корабельные сосны и раскидистые ели стояли непроходимой гущей, скрипя стволами на ветру. Искрящийся снег лежал ровным ковром, и на нем тут и там виднелись цепочки следов. Можно сказать, что я практически нехотя выхватывал вмятины и понимал, что вот тут прошел крупный заяц, и, судя по расстоянию между прыжками — никуда не спешил; а здесь пробиралась лиса, аккуратно ставя лапку.

Я настолько погрузился в привычный и успокаивающий процесс чтения зимнего леса, что сначала даже не понял, что именно изменилось.

Остановившись, я перенес вес на костыль и прищурился. Прямо передо мной, пересекая нашу тропу, тянулась вереница крупных глубоких следов, явно принадлежащих хищнику. Но дело было не в размере отпечатков.

Воздух над самыми следами вдруг слегка дрогнул, и прямо в морозном мареве начала мельтешить какая-то полупрозрачная абракадабра.

[#$%@! *^~? _+%]

Спустя секунду вместо них начали пяовляться буквы.

[ИН%Ц$ИР*В@НА С С_ТЕМ~]

Пока наконец не замерли, слабо мерцая, и не выстроились в четкую надпись:

[ИНИЦИИРОВАНА ИНТЕГРАЦИЯ СИСТЕМЫ]

Что это?..

Текст моргнул, и появилась следующая надпись над следами.

[Волк Мрака. Был около часа назад]

Я замер, перестав дышать, и быстро заморгал. Похоже, последствия сотрясения снова дают о себе знать. Но текст никуда не исчез. Более того, когда я сосредоточился на отпечатках лап, всматриваясь в них чуть дольше обычного, края следов в снегу вдруг начали еле заметно подсвечиваться, слегка контрастируя на общем белом фоне, словно кто-то выделил контур, чтобы мне было удобнее их читать.

Естественно, когда я внезапно остановился посреди тропы, впившись взглядом в пустой снег, и замер, словно столб, эльфийка обернулась.

— Эй, Егор, все в порядке? — окликнула она меня с легкой тревогой в голосе, возвращаясь на пару шагов назад. — Голова кружится?

Я сглотнул вставший поперек горла ком, заставил себя отвести взгляд от светящихся букв и натянул на лицо максимально правдоподобную гримасу боли, хотя нога действительно ныла изрядно.

— Да… да, все нормально, — выдохнул я, слегка поморщившись. — Просто нога разболелась с непривычки. Решил немного перевести дух, а то скачу тут по сугробам как молодой барс.

Наира сочувственно кивнула, не заподозрив подвоха.

— Потерпи, немного осталось. Вон за тем пригорком уже твоя территория начинается.

Мы двинулись дальше. Я старался больше не пялиться на следы, чтобы не вызывать подозрений, хотя краем глаза все равно ловил легкие вспышки информации, когда мой взгляд случайно цеплялся за примятый снег или сломанную ветку. Это было невероятно и пугающе одновременно, но я решил, что разберусь с этим феноменом позже, когда останусь в одиночестве.

Спустя десять минут тяжелого пути пригорок остался позади, и деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну. В центре ее стоял точно такой же массивный бетонный бункер, как и у Наиры, только на его плоской крыше гордо торчала антенна связи, а над тяжелой бронированной дверью висел герб с двуглавым орлом.

Мы подошли к крыльцу, и Наира заботливо помогла мне преодолеть несколько обледенелых ступенек, поддерживая за локоть. Оказавшись перед дверью, я на мгновение растерялся, не понимая, как попасть внутрь, но мое тело сработало быстрее разума. Это было похоже на мышечную память: моя левая рука сама собой потянулась к груди, нащупала под курткой плотный пластиковый прямоугольник на шнурке, вытянула его и механическим движением приложила к едва заметному считывателю на стене.

Раздался короткий электронный писк, внутри двери что-то тяжело щелкнуло, и она с легким шипением пневматики приоткрылась.

Я обернулся к своей спасительнице, опираясь плечом на дверной косяк.

— Спасибо тебе, Наира, — сказал я совершенно искренне, глядя в ее необычные голубые глаза. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делал там, в лесу.

— Умер бы, — сказала она абсолютно спокойно, хотя с лица не слезала озорная улыбка,

— Это я понимаю, — я усмехнулся. — Но зачем ты вообще помогла мне? Вытащила на свою территорию, лечила, рисковала попасть под трибунал. Зачем? Почему просто не сообщила в свой штаб? Или в мой? — этот вопрос вырвался невольно. Мне и вправду было интересно, ведь должны же были быть какие-то веские причины для такого поступка от представителя другой, по сути враждебной или как минимум настороженной к людям расы.

Вместо каких-либо пояснений, Наира хитро подмигнула и развернулась собираясь уходить обратно к разлому.

— Мои бы просто приказали не вмешиваться и бросить, как есть. А твои… не мое дело. А так… как-нибудь сочтемся, Егор. Мир тесен, — бросила она через плечо. — До встречи на обходе!

Она пошла по протоптанной нами ранее дорожке, на ходу подняв руку вверх, и не поворачивая головы, громко и с явной издевкой крикнула:

— И смотри под ноги внимательнее, егерь! Обходи капканы стороной!

Я искренне хохотнул, глядя ей вслед.

Вот же язва длинноухая.

Бронированная дверь за спиной закрылась с пневматическим шипением. Я остался один в полумраке незнакомого помещения. Первым делом я задвинул тяжелый засов на двери — мало ли кто решит пожаловать в гости, и только после этого позволил себе выдохнуть и осмотреться.

Место было зеркальным отражением бункера Наиры, только здесь все было казалось более строгим и лишенным уюта, который я успел заметить у своей спасительницы. Я медленно поковылял вперед.

Справа от входа за сетчатой перегородкой располагался небольшой спортивный зал. Там стояли простые железные тренажеры, штанга, пара тяжелых гирь и видавшая виды боксерская груша, обмотанная скотчем. Дальше по коридору была небольшая спальня с узкой армейской койкой, заправленной серым шерстяным одеялом, и совмещенный санузел с допотопным фаянсовым унитазом и душевой кабинкой. Кухня оказалась миниатюрной: небольшой столик, пара навесных шкафчиков, холодильник и старая газовая плита, к которой вел шланг от массивного красного баллона, примостившегося в углу.

А вот дальше… хо-хо-хо! Вот чего не ожидал, так это комнаты от отдыха, где висел широкоформатный телевизор где-то до полутора метра по диагонали, удобный диван и какая-то игровая приставка судя по внешнему виду, похожая на ту, что мой сын просил купить ему, еще когда ходил в школу. Только эта была какая-то явно современная и более навороченная.