Стоило нам только оказаться снаружи, как толпа закованных в железо, израненных, перепачканных копотью и кровью дварфов взорвалась оглушительным приветствием.

Они заулюлюкали, начали бить обухами секир и топоров по краям щитов, а в следующую секунду передние ряды просто сомкнулись вокруг нас и чьи-то крепкие руки схватили меня за пояс и ноги. Земля внезапно ушла из-под ботинок. Меня, пилотов и даже Торбина с восторженным ором подкинули в воздух.

— Славься! — ревели они, подбрасывая нас вверх. — За Каменный Свод!

Я взлетел на пару метров, машинально раскинув руки, сжался, готовясь к жесткому падению, но внизу меня бережно поймал рук, чтобы тут же подбросить снова.

Скажу честно: я был обескуражен. Больше того — я чувствовал себя откровенным самозванцем. Я летал вверх-вниз над толпой бородатых вояк, которые только что стояли насмерть, плечом к плечу, принимая на себя удары тварей из разломов. Это они рубили монстров в капусту, это они рисковали жизнями и истекали кровью на камнях. А я? Я просто посидел в безопасной кабине вертолета сверху, накинул на ствол пулемета энергетическую мембрану и посмотрел, как свинец делает свое дело. С моей стороны это был абсолютный минимум усилий. Но эти коротышки радовались нашему прибытию так искренне, словно я был самым настоящим героем из древних легенд, который спустился с небес и собственноручно свернул шею дракону.

Наконец, всеобщее ликование немного поутихло и нас аккуратно поставили обратно на каменные плиты. Я поправил съехавший пиджак, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе невозмутимый вид, что давалось с трудом.

Толпа дварфов почтительно расступилась, образуя коридор.

От створок крепости, тяжело припадая на правую ногу, к нам направлялся дварф. На его лице красовалась грубая кожаная повязка, скрывающая левый глаз, а правым он буравил нас, что говорится, насквозь.

И стоило ему только приблизиться, как я безошибочно узнал его. Это был именно тот дварф, который совсем недавно отчитывал нашего пилота и посылал куда подальше.

— С какой целью прибыли? — без лишних расшаркиваний спросил одноглазый, остановившись в паре метров от меня.

— Мы с посланием от Императора, — ответил я спокойно, выдерживая его взгляд.

Дварф обвел взглядом нашу делегацию, затем посмотрел на черные пепельные разводы на плато, оставшиеся после пулеметной очереди и, шумно втянув воздух, сказал:

— Пойдемте уж, — он махнул мозолистой рукой в сторону зияющего проема врат. — После такого я просто не имею права вам отказать.

Дварфы-воины быстро закончили оттаскивать своих раненых и собирать брошенное оружие, после чего створки Торна с оглушительным скрежетом поползли навстречу друг другу.

Нас провели внутрь. Пилотов и бортстрелков сразу же отделили в сторону: несколько воинов жестами пригласили их проследовать в боковые коридоры, где, по заверениям хромого, их ждал отдых и горячая еда.

А нас с Торбиным повели в самое чрево горы.

То, что открылось моему взору, заставило на несколько минут забыть обо всех надвигающихся апокалипсисах.

Подземная крепость Торн представляла собой нечто невообразимое странное. Город, где случилось смешение дварфийского стиля из фэнтезийных книжек и современных технологий двадцать первого века.

Мы вышли на широкий мост, перекинутый через пропасть, дна которой даже не было видно. Вдоль стен пещеры возвышались статуи древних королей и кузнецов, вытесанные прямо в монолитной горной породе с невероятной точностью.

Но прямо между ног одного из таких каменных исполинов тянулась линия местного монорельса. По потолку свода шли связки силовых кабелей и вентиляционных труб, а рядом с древними рунами, выбитыми на базальтовых колоннах, ярко мигали современные рекламные вывески: «Лучший эль в секторе Д-4!», «Заточка инструмента. Лазерная гравировка».

Это был самый настоящий мегаполис локального масштаба, где на разных ярусах, соединенных широкими пандусами и лифтами, кипела жизнь. Дварфы сновали туда-сюда, работали, сидели за столиками уличных (если можно так сказать под землей) кафе и перевозили грузы на небольших электрокарах.

Полноценный город под горой.

— Так с чем прибыли конкретно? — нарушил мое созерцание хромающий дварф, не сбавляя шага и стуча тяжелым сапогом по решетке моста.

— Мой друг прибыл домой, — сказал я спокойно, кивнув в сторону шагающего рядом хозяина таверны. — Его зовут Торбин Камнерук.

Одноглазый остановился. Он медленно повернулся к нам и окинул Торбина долгим взглядом с ног до головы.

— Гм-м-м-м… — задумчиво протянул хромой. — А не тот ли это Торбин Камнерук, что сын Дробина Камнерука, чей дед Штробин Камнерук прокладывал левый штрек в северной шахте, где нашли потом огромадные залежи малахита, что еще сотню лет вырабатывали?

Торбин переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Тот, — буркнул он так глухо, словно ему совершенно не нравилось вспоминать свои родовые регалии.

— М-м-мг-м-м-м, — снова потянул хромой, явно найдя нужную полку в архивах своей памяти. — Я, к слову, Даграль.

— Да помню я, — ответил Торбин, и голос его прозвучал не менее кисло.

— Дык я и не к тебе обращаюсь, малец! — резко осадил его одноглазый, даже не удостоив взглядом. — Я к твоему другу. Мы-то с ним незнакомы.

Вот как. Выходит, Торбин и Даграль не просто знали друг друга, а были неплохо знакомы еще до отбытия первого на поверхность. И, судя по тому, что этот покалеченный воин назвал хозяина таверны «мальцом», разница в возрасте между ними была весьма существенной.

Хотя это бросалось в глаза даже чисто визуально. Даграль обладал бородой, которая доставала почти до пола, и добрая половина этой растительности уже покрылась сединой цвета молока.

— Рад знакомству, господин Даграль, — вежливо ответил я, слегка кивнув.

Старый дварф скривился и пренебрежительно отмахнулся рукой.

— А, ни в какой жопе я не господин. Просто старик Даграль, — отрезал он. — Сюда идемте. Тут за поворотом как раз зал совещаний старейшин. Они там в очередной раз что-то никак договориться не могут, глотки друг другу рвут, но вроде как должны принять важное решение сегодня.

Мы повернули в широкий боковой коридор, стены которого были отделаны отполированным до зеркального блеска камнем. Даграль шел впереди, хромая, но при этом задавая такой темп, что нам приходилось идти довольно быстро.

— Нам точно следует заходить к ним прямо в процессе совещания? — аккуратно уточнил я. Как бывший аристократ (да и как просто здравомыслящий человек), я прекрасно понимал, что врываться на закрытое заседание верховного органа власти, мягко говоря, не лучшая затея.

— Думаю, что это лучшая идея, — безапелляционно выжал Даграль через плечо. — Потому что они уже неделю договориться не могут. Может, хоть вы уже этому соплежуйству и переливанию из пустого в порожнее положите какой-нибудь конец.

Ндэ… а старик Даграль в выражениях не сильно стеснялся. Не удивлюсь, если со мной он еще культурно разговаривает.

Мы подошли к массивным, окованным бронзой двойным дверям. Из-за толстого дуба отчетливо доносились приглушенные, но крайне агрессивные крики нескольких голосов. Старейшины Торна, судя по звукам, действительно находились в стадии жестких дебатов, грозивших перерасти в потасовку.

Даграль даже не подумал постучать. Он просто подошел к дверям, поднял свой тяжелый, подбитый железом сапог и с размаху нанес удар прямо в центр створок.

БАМ!

Двери распахнулись настежь с такой силой, что срикошетили от внутренних стен.

Ругань в просторном зале, уставленном резными креслами вокруг огромного круглого стола из цельного камня, оборвалась в ту же долю секунды. Десяток дварфов застыли на своих местах, разинув рты и уставившись на нарушителя спокойствия.

Даграль, ничуть не смутившись такой аудитории, сделал шаг внутрь.

— К вам тут гости, уважаемые старейшины! — гаркнул он на весь зал. Причем, я почему-то слышал такое колоссальное пренебрежение в его словах, что мне даже неловко стало. — От Императора Русского прибыли, орду тварей перекосили и попросились к вам на огонек! Вот и принимайте теперь.