— Куинн!

Голос Эвана разнесся по лесу откуда-то слева от меня, но он был слишком далеко; слишком далеко, чтобы успеть добраться сюда вовремя и…

Мужчина бросился вперед, и в долю секунды, повинуясь инстинкту самосохранения, я откинулась всем телом назад: я споткнулась, отлетела на несколько шагов, но каким-то чудом удержала равновесие — возможно, потому, что знала: если упаду, то уже не поднимусь.

По чистой случайности моя рука сомкнулась на чем-то толстом и тяжелом; я вырвала это из того, за что оно зацепилось, и в диком замахе сверху вниз обрушила на него.

ХРЯСЬ!

Что-то сломалось: возможно, запястье моего нападавшего, а может, ветка, которой я его ударила. Так или иначе, нож, кувыркаясь, отлетел за мое плечо — он блеснул серебром на периферии моего зрения, а затем с металлическим лязгом срикошетил от одного из деревьев.

К этому времени мужчина уже навалился на меня, толкая назад; он бросил весь вес своего тела на мое, и мы оба рухнули в отчаянно борющейся куче на размокшую, грязную землю.

На лесной подстилке было темно, холодно и невыносимо мерзко, даже без учета борьбы не на жизнь, а на смерть: дождевик, который я плотно запахнула на талии, распахнулся почти полностью. Мой нападавший теперь безумно размахивал обеими руками, отчаянно пытаясь дотянуться до моего горла. Я намертво вцепилась одной рукой в его ведущее запястье… а другой провела ногтями по его лицу.

— Ннннгхххх!

Я сделала это с дикой яростью, совершенно не сдерживаясь; я чувствовала, как мои ногти с влажным звуком вонзаются в податливую плоть. Меня должно было бы стошнить от того факта, что я разрываю его щеку в кровавые ленты, но я была слишком занята тем, что рычала, кричала и отбивалась от него.

Мои непроизвольные крики помогли мозгу переключиться в режим «бей или беги», а бежать к этому моменту было уже невозможно — поэтому я продолжала колотить. Я продолжала бить. Я продолжала царапать его везде, где только могла, в то время как он использовал вес своего тела, чтобы придавить меня, отбивающуюся и кричащую, к лесной земле.

Эта борьба не могла продолжаться долго: я нанесла ему урон, но ничего такого, что нельзя было бы назвать поверхностным. Все, что я сделала с этим мужчиной, причинило ему лишь боль, разозлив его еще больше…

Его колено с силой ввинтилось в мое плечо. Я вскрикнула от боли, отчаянно дергаясь в попытках вырваться, но он был слишком тяжелым, слишком массивным и сильным.

Вот и все.

Страх сковал меня, когда второе колено с размаху опустилось на меня, на этот раз еще ближе к горлу. Дождь теперь лил мне прямо в глаза, ослепляя и лишая возможности увидеть сжатый от жажды мести кулак, который врезался мне в лицо долю секунды спустя.

БЛЯДЬ!

Еще один удар, затем еще один. Я отвернулась и получила четвертый удар в висок: это было похоже на раскат грома в мозгу, в ухе зазвенело, а затем оно сразу же вспыхнуло огнем.

Ублюдо—

Я моргнула, смахивая дождь, кровь и все остальное, что капало мне в глаза. Следующий удар наверняка отправит меня в нокаут; он может даже убить меня. Я смотрела на этот сжатый кулак с побелевшими костяшками, пока мудак, пригвоздивший меня к земле, замер в ожидании, чтобы обрушить его на меня…

А затем все внезапно изменилось.

Словно тяжесть всего мира сошла с моего покрытого грязью, промокшего под дождем тела, когда мой нападавший внезапно и необъяснимо исчез; хотя «исчез» — не совсем точное слово, потому что, когда я с кашлем села, выплевывая воду и кровь…

Передо мной стоял Коул, без рубашки и совершенно великолепный: его руки были воздеты к небу, высоко над головой удерживая извивающееся и дергающееся тело моего нападавшего.

Охре…

Ярость на его лице была поистине пугающей: взмахнув руками, он отправил мужчину в полет — головой вперед, прямо в толстый ствол векового дуба.

ХРУСТЬ.

Этот звук не оставил абсолютно никакого простора для воображения — не было никаких сомнений в том, что именно сейчас произошло, и никакой необходимости подбегать, чтобы проверить, если…

— Куинн! Ты в порядке?

Я закашлялась, выплюнула немного воды, а затем закашлялась снова: я вся была в крови, но, похоже, это была не моя кровь; однако вся левая половина моего лица пульсировала, как бас-барабан.

— Д-думаю, да.

Огромные руки Коула внезапно оказались повсюду: он быстро ощупал меня с головы до ног, проверяя на наличие ран и переломов; его руки двигались с привычной легкостью и при этом совершенно независимо друг от друга, словно он делал это тысячу раз в десятках других мест.

— Он не ранил тебя?

— Не знаю, — выплюнула я, молясь, чтобы не выплюнуть вместе с кровью и зуб; я быстро провела языком по рту и, кажется, все зубы оказались на месте. — Смотря что ты имеешь в виду под словом «ранил».

Он не просто поднял меня на ноги — он поднял меня прямо в свои объятия, подарив мне самые крепкие медвежьи объятия на свете.

— Хорошо, хорошо, — улыбнулась я, на самом деле наслаждаясь ощущением того, что меня сейчас раздавят. — Я в порядке, честно. Но Коул…

В этот момент подоспели остальные, ворвавшись на нашу маленькую полянку; как и мы, они были перемазаны грязью и насквозь промокли от дождя. Джошуа бросился ко мне с искаженным от беспокойства лицом, а Эван подбежал к скрюченному мужчине, чья шея теперь почему-то была вывернута в обратную сторону.

— С ней все в порядке, — заверил Коул еще до того, как они успели спросить. — Ей досталось несколько ударов до того, как я успел добраться сюда, но…

— Коул! Какого хрена, чувак?

Эван продолжил осматривать моего поверженного нападавшего и покачал головой, на что Коул лишь пожал плечами.

— Что?

— Мы должны были его допросить, помнишь? — презрительно бросил Эван. — Блядь, теперь этот парень нам ничего не расскажет — его шея крутится во все стороны!

— Забудь об этом, — приказал Джошуа; его мокрая футболка облепила тело, когда он кивнул в мою сторону. — Отведите ее в дом, подальше от шторма; отмойте ее и убедитесь, что она в порядке. Мы с Эваном разберемся с… — он сделал паузу, посмотрев на сломанного человека. — С остальным.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Коул подхватил меня на руки, прижал к своей голой груди и понес прочь; последнее, что я помню, — это ровное биение его сердца, тепло отдающееся в моей щеке, пока он уносил меня из-под дождя.

Двадцать девять

КОУЛ

Сначала я поставил ее под душ, чтобы согреть, а заодно и смыть грязь: я старался не завороженно пялиться, пока пар клубился вокруг ее прекрасного тела, и пока я обрабатывал каждый порез и царапину перекисью водорода, чтобы предотвратить инфекцию.

— Коул?

— Да?

— Ты истекаешь кровью.

И правда; я посмотрел на свои исполосованные багровыми полосами руки, которым досталось по полной программе от ублюдка, избившего ее; он кричал и царапался, как маленькая девочка, прямо перед тем, как я избавил его от мучений.

— Забирайся сюда ко мне, — мягко скомандовала Куинн.

Я стянул боксеры и забрался внутрь; горячая вода ощущалась просто охуенно. Мы стояли так несколько долгих, очищающих мгновений, позволяя ей смывать с наших тел слой за слоем грязь и нечистоты.

— Повернись.

Я сделал, как было сказано, и был вознагражден двумя ласковыми руками на своей спине: Куинн массировала мои уставшие мышцы своими намыленными ладонями, проходясь ими вверх и вниз по каждому квадратному дюйму моей кожи; она помассировала поясницу — на самом деле, она помассировала вообще все; когда она закончила, она потянулась и вложила мыло в мою руку.

— Моя очередь.

Я ответил ей тем же, снова стараясь сосредоточиться на том, чтобы сделать все как следует; это было непросто: мои пальцы помнили каждый изгиб ее женственного тела и то и дело норовили соскользнуть в места, которые были столь приятны и знакомы.