Затянулся едким дымом. Ситуация осложнялась. Баксан перешел красную черту. Он посмел ударить по людям, которые имели ко мне отношение. Это было объявление полномасштабной войны. Войны без правил и без пощады.

На следующий день район гудел.

Слух о том, что неизвестная, жестокая банда в кровь избила пятерых уркаганов Баксана в заброшенной котельной, разлетелся мгновенно. Того упыря со сломанной ногой скорая действительно увезла в больницу. Поговаривали, что хирурги собирали его колено по частям, и что он останется хромым на всю жизнь. Остальные четверо зализывали раны по норам, боясь даже высунуть нос на улицу.

В ПТУ Марина Александровна не появилась. Взяла больничный. Комсорг Игорек ходил по коридорам, надувая щеки и делая вид, что это его «Экспериментальный отряд» наводит порядок, хотя сам он до дрожи в коленках боялся выходить из своего теплого кабинета.

А вечером меня ждала встреча.

Я подошел к телефонному автомату возле кинотеатра. Набрал заученный номер.

– Алло, – раздался сухой голос.

– Валерий Петрович. Это Гена, – коротко сказал я.

– Слушаю тебя. В районе неспокойно. Милиция рапортует о жестокой драке в недострое. Один в реанимации. Твоих рук дело?

– Моих, – я не собирался отпираться. – Они напали на учительницу из нашего училища. Пытались изнасиловать. Я предупреждал, что буду действовать своими методами.

В трубке повисла тишина. Смирнов переваривал информацию.

– Учительница будет писать заявление?

– Не будет. Ей лишняя огласка и позор не нужны. Она напугана.

– Хорошо, – голос майора стал жестче. – Мы прикроем эту ситуацию. Милиция спишет всё на криминальные разборки местных банд. Баксана я тоже пока придержу. Но ты понимаешь, что ты спровоцировал?

– Понимаю. Я нанес удар по авторитету Баксана. Я унизил его пехоту. Теперь он будет искать защиты у своего хозяина. У Штерна.

– Именно, – подтвердил Смирнов. – Штерн не любит, когда его шестерок бьют. Это бьет по его бизнесу. Он начнет искать того, кто посмел бросить ему вызов. Он начнет искать тебя, Гена. И вот тут ты должен сыграть свою лучшую партию.

– Я готов, товарищ майор. Пусть ищут. Я им сам навстречу выйду.

Я повесил трубку. Дождь перестал, но небо оставалось свинцовым. В лужах отражался свет неоновой вывески кинотеатра.

Я пошел по улице, засунув руки в карманы. Моя гвардия была готова. Мы почувствовали вкус крови. Мы защитили своих. И теперь мы шли прямо в логово зверя. Штерн думал, что он хозяин жизни. Но он еще не знал, что в этот город пришел человек из будущего, который не привык играть по правилам.

Глава 8

«Если банный березовый веник пересох за зиму и осыпается прямо в руках, не спешите его выбрасывать. Советские любители легкого пара знают секрет: опустите веник сначала на пару минут в таз с ледяной водой, а затем переложите в запарник с горячей (но не кипятком) и накройте крышкой. Через пятнадцать минут листья получаются максимально ароматными и прочными!»

Маленькие хитрости

Конец ноября в Москве выдался стылым и беспросветным. Ветер завывал в щелях старых деревянных окон нашей общаги. Витька Шуруп упорхнул на свидание со своей пышнотелой Люсей, оставив меня в комнате одного. Я сидел на скрипучей панцирной сетке, настраивал гитару и лениво перебирал струны. Настроение было философское. Светлана на работе, так что…

Дверь распахнулась от тяжелого удара ногой.

Я даже не вздрогнул. Привычка. И не такое видали. Пальцы машинально заглушили аккорд. В дверном проеме нарисовались трое. Классические представители столичного криминального полусвета. Потёртые куртки, кепки‑восьмиклинки, надвинутые на самые глаза, тяжелые квадратные челюсти.

Они ввалились в комнату по‑хозяйски. Старший, хмурый тип со шрамом через всю бровь, пнул ногой табуретку. Табуретка жалобно скрипнула и отлетела к стене.

О‑о‑о, на меня пытаются воздействовать? Забавно…

– Ты Мордов? – голос у хмурого был скрипучий, как немазаная телега.

Я неторопливо отложил гитару на кровать. Встал. Расправил плечи.

– Смотря кто спрашивает, – мой голос прозвучал ровно и сухо. – Вы, граждане, дверью не ошиблись? Или воспитание в детстве мимо прошло? Стучать не учили?

Второй, пониже ростом, но широкий в плечах, криво усмехнулся. Он шагнул вперед, поигрывая тяжелым амбарным замком, надетым на пальцы вместо кастета.

– Борзый, да? Слышь, студент. Мы тебя сейчас здесь, в этой конуре, на ремни порежем. Забыл, чей район топчешь? Думаешь, повязку красную нацепил и бессмертным стал?

Я обвел их взглядом. Внутри меня всё сжалось в привычную, тугую боевую пружину. Адреналин привычно впрыснулся в кровь. Три человека в тесном пространстве. Дистанция – два шага. Стол чуть мешает маневру. Значит, бить придется коротко и сразу наглухо.

– Пугать меня не надо, мужчины, – я чуть склонил голову набок. – Пуганый уже. Если пришли языками чесать, то чешите в коридоре, здесь сквозняк – ещё застудите. А если хотите драться или чего похуже… То я к вашим услугам.

Я сделал мягкий, пружинистый шаг вперед.

– Только давайте выйдем на улицу или хотя бы на лестничную клетку. У меня тут мебель казенная, тумбочка на инвентарном учете висит. Сломаем в драке – комендантша Тамара Георгиевна мне плешь проест. А на улице асфальт крепкий. Там ваши головы будут звучать звонче.

Старший со шрамом остановил своего быка коротким жестом. Он внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с профессиональным уважением. Он понял главное: я не блефую. Я реально готов их убивать прямо здесь и сейчас.

Вот только смогу ли? А вдруг смогу? Уверен, что они уже слышали про Баксана и его кодлу.

Урка хмыкнул. Убрал руки в карманы куртки.

– А ты и правда не робкого десятка, Мордов. Слухи не врут. Отмороженный на всю башку.

– Какой есть, – я не менял позы. – Так что решаем? Бьем посуду или расходимся?

– Расходиться рано, – старший пожевал губу. – Мы к тебе не кровь пускать пришли. Мы от одного очень важного человека. Он за тобой давно наблюдает. За твоей… дружиной. И он хотел бы сделать тебе предложение.

Я не сдержал искренней, широкой улыбки. Ситуация становилась до боли кинематографичной.

– Предложение, от которого я не смогу отказаться? – с легкой иронией спросил я.

Урки переглянулись. Отсылки к «Крестному отцу» Марио Пьюзо они явно не поняли. Книга еще не гуляла в широком самиздате, а фильм Копполы выйдет только через пару лет.

– Шутить потом будешь, – буркнул бык с кастетом. – Поехали с нами. Человек ждет.

Я пожал плечами. А почему бы и нет? Собственно, ради этого всё и затевалось. Майор Смирнов ждал от меня именно этого контакта. И я должен был войти в логово зверя.

– Поехали, – я снял с вешалки свою куртку. – Только гитару уберу, а то не дай Бог какие‑нибудь разгильдяи струны свистнут.

Они вывели меня из общежития. На улице, у обочины, под тусклым светом фонаря урчала черная, блестящая «Волга». Мы сели внутрь. Я оказался на заднем сиденье, зажатый между двумя быками. Старший сел впереди. Машина плавно тронулась с места, разрезая шинами ночные лужи.

Ехали долго. Вырвались за черту города. За окном замелькали темные силуэты подмосковных сосен. Асфальт сменился плотной грунтовкой. Я молчал. Смотрел в окно. Запоминал повороты, ориентиры. Старая привычка разведчика.

Наконец «Волга» свернула к высоким, глухим воротам. Ворота бесшумно отворились, и мы въехали на территорию.

Это была не просто дача. Это был настоящий дворец, скрытый от завистливых глаз простых советских тружеников. Огромный кирпичный дом в три этажа. Кованые решетки. Дорожки выложены импортной плиткой. Во дворе стояли еще две машины. Вроде даже иномарки – невиданная роскошь для семидесятого года.

Меня провели внутрь. Прихожая встретила дубовыми панелями.

В просторной гостиной горел камин. У огня, в глубоких кожаных креслах, сидели пять человек. На вид люди серьезные. Никаких дешевых понтов и кепок. Костюмы, часы, спокойные, оценивающие взгляды. Хозяева теневой жизни.