– Нет, – шепчет Шэннон и начинает трясти головой. Итан зажимает рукой рот, а саунд-дизайнер Мила, кажется, сейчас упадет в обморок. Остальные растерянно моргают.

– Да. Мы решили, что основная рабочая группа «Нефилима» тоже поедет с нами в загородный отель, и…

– Но почему? – спрашивает Шэннон.

– …и так мы поймем, возможно ли между нами профессиональное сотрудничество. Несколько дней мы посвятим тимбилдингу, групповым активностям – ну вы поняли. Не заставляйте меня говорить «синергия», я не знаю, что это. – Мика страдальчески кривится.

– А что, если… – Мила откашливается, – что, если – и я сейчас не шучу – мы приедем в этот домик в лесу и обнаружится, что они задумали убить нас и продать на органы?

Мика вздыхает:

– Учитывая, какой образ жизни мы ведем, наши почки никто не купит.

– А в этом загородном отеле хватит для всех места? – спрашивает левел-дизайнер. – Если кому-то придется остаться, я могу…

– Хватит, ты тоже поедешь с нами.

– А что, если нас занесет снегом? – спрашивает Мила. – И они устроят там резню в духе Стивена Кинга? Как в «Сиянии»? А представьте, если мы сядем вместе в джакузи, и кто-то из них из вредности пустит газы, и…

– Так, хватит. Довольно с меня этих фанфиков про сотрудников «Нефилима». – Мика выключает монитор и отсоединяет айпад. – В следующем месяце жду всех на лыжном курорте. Думаю, за пару дней мы преодолеем эту странную вражду. Я хочу, чтобы вы подружились. Или – это более реалистичный сценарий – хотя бы притворились, что дружите, постарались не подраться и запомнили, что любые конфликты лишат нас возможности работать над «Лимеренцией». – Мика встает и кладет ладони на стол. – Мы будем кататься на лыжах, сидеть у камина и пить дорогое вино, за которое заплатит «Старплей», а когда вернемся, все станем сердечными друзьями и заживем долго и счастливо. Ну или я не знаю. Совещание окончено. Всем работать. – Мика хлопает в ладоши. – Вперед, шевелитесь!

Мика, к своей чести, держится совершенно невозмутимо, хотя перед выходом все бросают на лидера команды уничтожающие взгляды. Мои коллеги волочат ноги и бормочут проклятия наподобие «чертовы капиталисты», «можно подумать, мы не знаем, что у них с Отто шашни» и «посмотрим, что будет, когда я запаролю плейстейшн Мики».

Я не спешу уходить и сижу, пожевывая нижнюю губу и пытаясь найти что-то позитивное в этом новом повороте.

Главное, что меня не уволили. Остальное неважно.

Все будет хорошо.

Наверное.

Может быть.

Малюсенький же шанс есть, что все сложится?

Я, конечно, ожидала, что работа над игрой для любимой франшизы станет венцом моей карьеры, а теперь чувствую себя так, будто кто-то сделал пи-пи в мои хлопья для завтрака и протягивает мне тарелку, но…

– Спасибо, Виола.

Мика произносит мое имя, и я резко поворачиваюсь.

– Приятно, что хоть кто-то из сотрудников не устроил истерику. – Мика улыбается. – Я знаю, как ты любишь «Лимеренцию». И не сомневаюсь, что ты будешь вести себя прилично.

Я судорожно сглатываю и пытаюсь придумать, что сказать, но в голове пусто.

– Что-то ты побледнела. – Мика хмурится. – Все нормально?

– Да-да, конечно. – Я не слишком широко улыбаюсь, хватаю ноутбук и вскакиваю, а по пути к двери у меня даже получается пробормотать: – Все просто замечательно.

Глава 2

Все просто ужасно. Все просто хуже некуда, ничего не замечательно, это полная катастрофа!

И проблема вот в чем: если составить список личных претензий сотрудников «Флайбаттер» к сотрудникам «Нефилима» и наоборот, можно сразу начинать делать это на бесконечном рулоне туалетной бумаги типа такого, что вешают в общественных туалетах. А если представить, что взаимоотношения сотрудников наших компаний – это роман, и попытаться составить схему взаимодействия персонажей, сам Достоевский позавидует такому уровню драмы.

Например, однажды на конференции Отто назвал нашего программиста дебилом в присутствии нескольких тысяч человек.

Мила собиралась замуж за одного из 3D-художников «Нефилима».

Итан уволился через три месяца испытательного срока в «Нефилиме» из-за «непримиримых разногласий» по поводу «негуманных условий труда»; Шэннон напилась на «Геймконе» и подралась с ИИ-программистом, который назвал ее горе-кодировщицей; наш программист Кай заметил, что у него начала загадочно пропадать почта с тех пор, как продюсер «Нефилима» переехал в его жилой комплекс. И это лишь несколько из множества примеров вражды наших студий, которая за годы принимала самые разнообразные формы.

К примеру, то, что произошло между мной и Джесси-долбаным-Эндрюсом, заслуживает отдельного упоминания.

С другой стороны, а что, собственно, произошло? По мере приближения даты поездки на горнолыжный курорт я пытаюсь убедить себя, что истинная причина наших с Джесси напряженных отношений – обычное профессиональное соперничество. Мы оба – гейм-дизайнеры, причем довольно неплохие. Мы примерно одного возраста, оба пробуем новые творческие подходы в своей работе, выигрывали премии, продвинулись до руководителей рабочих групп и сделали себе имя. Странно, если бы между нами совсем не было конкуренции.

И все-таки дело в другом. Как бы мне ни нравилось притворяться, что неловкость между нами порождена обычной позитивной конкуренцией, Джесси специализируется на экшене и приключениях, а я – на создании персонажей и сюжетных линий. Мы занимаем разные ниши, и я прекрасно это понимаю, как и мистер Молниеносный Мышеклик.

Мы познакомились шесть или семь лет назад, когда я впервые пришла устраиваться на работу в геймдев. Насколько я помню, вначале все было нормально. Я только что окончила колледж и пришла на последний этап собеседования в маленькую компанию по разработке ПО в Сиэтле. Когда я вошла в зал для совещаний, Джесси, который уже там работал, встал и пожал мне руку.

Поначалу я даже не обратила на него внимания и только смутно отметила, что у него темные волосы и очки в толстой оправе. Я всю ночь готовилась, у меня болела голова, и мне показалось, что Джесси был кем-то вроде помощника руководителя. Все вопросы задавал босс. Мне надо было доказать маме, что я в состоянии сама зарабатывать на жизнь, как она выражалась, «играя в „Марио Карт“», вот я и старалась очаровать босса Джесси, но ничего не вышло.

Впрочем, я решила, что это к лучшему. Ведь этот придурок назвал мое портфолио слишком девчачьим и заявил, что с ним меня никуда не возьмут, усмехнулся и спросил, действительно ли я люблю видеоигры или решила устроиться на эту работу, чтобы произвести впечатление на бойфренда.

Справедливости ради, Джесси тогда за меня заступился. «Это непрофессионально. И не имеет отношения к делу», – твердо сказал он своему боссу, впервые с начала собеседования открыв рот. Но я уже встала и приготовилась уйти; даже если бы мне пообещали золотое руно, состриженное с тридцати волшебных лам, я бы в жизни не согласилась работать на этот кусок дерьма.

И я ушла. А Джесси побежал за мной – я это прекрасно помню. Он буквально бросился за мной вприпрыжку, благо бегал он быстро и ноги у него были длинные, а когда нагнал, обеспокоенно посмотрел на меня сверху вниз. Он удостоверился, что я не расстроилась, и извинился от имени… всего патриархата, наверное. Я приняла извинения и, кажется, произнесла гневную речь, продолжавшуюся не меньше двадцати минут. Но Джесси смиренно выслушал ее, надавал мне отличных советов по поводу портфолио и сообщил, что есть одна новая студия, которой сейчас как раз требуются дизайнеры, – «Флайбаттер». «Ну вот, бывают все-таки порядочные люди в этой проклятой индустрии», – подумала я тогда. Я поблагодарила его, мы попрощались, и я не вспоминала о нем около года, пока наши пути вновь не пересеклись на местной игровой выставке.

К тому времени компания с несносным боссом, куда я пыталась устроиться, обанкротилась, что доказывало существование справедливого Бога. С легкой руки Джесси я пришла работать в «Флайбаттер», а он стал главным дизайнером в «Нефилиме» и заработал себе репутацию суперзвезды геймдева в жанре «экшен и приключения». На второй день выставки я заметила его среди экспертов по обратной совместимости. Он встал со стула и уступил место пожилому дядечке.