"Будь вовремя", - сказал я ему и серьезно сказал.

"Не волнуйся, Буки. Я преследую твои интересы".

"Смотри, чтобы так и было".

Он улыбнулся и погладил свою бороду. "Конечно... если с тобой что-то случится, Рикки может понадобиться мужчина в ее жизни..."

Мы приступили к делу.

Сначала о главном. Пока Джимми и Диана стояли на страже с 30-30 калибрами, мы спустились в яму и установили шесть мин Claymore, которые должны были уничтожить большинство зомби. Мы соединили их в цепь и подключили к одному взрывателю наверху. Моей задачей было перебраться на другую сторону, пока это не сделали зомби.

Мина "Клеймор"

Тип: Противопехотное устройство

Дальность поражения: 160 футов, оптимально

Боеприпасы: C4 + осколочный боеприпас = Полное уничтожение противника

Как только мины были установлены, Тук снова и снова проходил с нами всю процедуру. Как только я выходил, запускал мины. Затем мы вчетвером отстреливали отставших одного за другим. Тропа, ведущая к выходу, представляла опасность, поэтому Джимми располагался там не только с 30-30-м калибром, но и с CAR-15, чтобы вести интенсивный огонь. Мы все носили CAR-15 в дополнение к нашим "Сигам". Мы рассчитывали на одиночные выстрелы в голову, но если бы дело дошло до этого, мы бы уничтожили их любым способом.

Мы вернулись в джип и поехали к передней части забора. Я открыл дверь и выпрыгнул наружу. Тук вручил мне рацию Motorola, чтобы мы могли координировать действия. Диана поцеловала меня, прежде чем я ушел, а Джимми пожал мне руку. Тук просто сказал: "Не будь слабаком".

Я стоял там, наблюдая за зомби вдалеке, пока джип отъехал и вышел из машины. Ну и ладно. Как будто мне не было дела до всего на свете, мой CAR-15 был перекинут через плечо, а Sig-Sauer висел на бедре, я пошел к воротам, и первое, что я заметил, было то, что их было гораздо больше, чем сорок. Я предполагал, что их будет от шестидесяти до семидесяти, что меня совсем не волновало. В Ираке у меня неплохо получалось оценивать размеры толп, так что я полагал, что не ошибся.

Зомби просто стояли там, как кучка статистов, ожидающих реплики режиссера. Они стояли лицом к забору, но никто из них не подходил к нему ближе, чем на десять футов. Я пошел туда, насвистывая. Я был в двадцати футах, прежде чем они меня заметили. Так близко я чувствовал их запах - Боже, как от дорожной скотины, горячий и гнойный. Мужчины, женщины, дети. Когда один увидел меня, все остальные, казалось, тоже увидели меня. Они повернулись почти одновременно и посмотрели на меня.

Они начали скрежетать зубами.

Они изучали меня блекло-белыми глазами с крошечными черными зрачками, которые, судя по всему, видели очень хорошо.

Затем они начали двигаться.

Я включил рацию. "Я установил контакт", - сказал я.

"Ну, не танцуй с ними", - сказал мне Тук.

"Вас понял".

Я знал одно: мне нельзя паниковать. Если бы один из них начал бежать на меня, я полностью намеревался запаниковать, но этого не произошло. Они надвигались на меня медленно, как и положено, и я отступал шаг за шагом. Я не знал, насколько хорошо они видят. Я следил за тем, чтобы между нами оставалось около двадцати футов, но не отходил дальше, потому что не хотел, чтобы они потеряли интерес.

Я продолжал отступать.

Они продолжали приближаться.

Я не знаю, что случилось потом, и не спрашивайте меня, но... я остановился. Я просто остановился и стоял там, пока они шли. Я был как ребенок, играющий в салочки с ножом. Но что-то заставило меня остановиться, заставило посмотреть дрожащей смерти прямо в лицо. Заставило меня стоять и смотреть, как она идет за мной. Изуродованные лица смотрели на меня, мертвенно-белые глаза оценивали меня, зубы были готовы вгрызться в меня. Те, кто возглавлял стаю, подняли руки, чтобы схватить меня. С такого близкого расстояния я мог видеть паразитов, живущих на них и в них: червей, жуков-трупоедов, норовистых насекомых. Я чувствовал горячий едкий запах их кладбищенского дыхания.

И я помню, что подумал: Если ты не пошевелишься, придурок, ты - обед.

Вот что я подумал, и самым страшным было то, что на мгновение, на один короткий миг, который холодным серебром застыл в моей памяти, я не мог. Я не мог пошевелиться. Я был заперт на месте. Я застыл. Я никогда так не застывал в бою, даже в своей первой перестрелке. Но я был там, полностью контролируя ситуацию и не подвергаясь реальной опасности, если бы продолжал двигаться... и я замер.

Я смотрел, как они приближаются.

Пятнадцать футов.

Десять.

Пять.

Так близко, что я мог видеть плоть их пальцев, свисающих, как конфетти. И когда эти руки были в нескольких дюймах от моего лица, я издала крик и отступила назад. Я упал, встал, продолжал отступать так быстро, как только мог, пока между нами не осталось необходимых двадцати футов. Я понятия не имел, что произошло. И по сей день не могу понять... но мне казалось, что я хотел, чтобы они меня схватили. Я видел, как парни делали такие безумные вещи в Ираке: вставали во время перестрелки, небрежно шли вперед, когда АК-47 разрывали землю вокруг них, делали паузу, чтобы прикурить сигарету, когда минометные снаряды разрывались во всех направлениях.

Но я никогда не думал, что это случится со мной.

Но это случилось.

Какой-то странный необъяснимый курок был спущен, какой-то переключатель был переброшен глубоко в моей психике, и это напугало меня до смерти. Я продолжал отступать, изображая Крысолова и уводя своих зомби, все еще дрожа от холода... и тогда я понял, что не только оказался взаперти, но и не уважал своего врага. Потому что я услышал тягучие шаги по гравию позади себя.

Я повернулся, и ко мне приближались трое, и больше всего меня встревожило то, что это были солдаты. Они были одеты в пустынные камуфляжные комбинезоны, шлемы танкистов и защитные очки. То, что я мог видеть на их лицах, совпадало с тем, что я видел во многих из них: их рты были просто рваными морщинистыми дырами, как будто они отгрызли себе губы, как Дик говорил о Елене. Они набросились на меня, все зубы и десны, пустые глаза блестели за стеклами очков.

Я поднял CAR-15 и выпустил в них несколько пуль, чтобы отбросить их назад, повернулся и сделал то же самое с толпой, надвигавшейся на меня. Затем я свалил одного солдата выстрелом, пробившим его очки, а второму попал в лицо еще одним патроном, отчего он упал на колено, схватившись руками за разбитую челюсть. Третий был уже на мне, и я знал, что должен драться как никогда раньше. У меня не было времени направить на него CAR-15. Когда я уложил второго зомби, он уже был на мне. Я почувствовал его горячее, прогорклое дыхание у себя перед лицом, размахнулся и ударил его прикладом по голове. Затем я ударил его снова и снова, отталкивая его назад, убирая зубы от себя.

Потом что-то схватило меня за лодыжку.

Второй мертвоголовый оказался не таким уж мертвым. Я поймал его слишком низко, прямо под носом, в верхнечелюстную кость. Должно быть, пуля отклонилась настолько, что не попала в мозг. Ухватившись за мою ногу, он потащился вперед, чтобы укусить, и я выпустил три пули прямо ему в лицо. Он ослабил хватку, вздрогнул и не двинулся с места. Третий подошел снова, и я выстрелил в упор, разорвав ему грудную клетку, затем я дал ему три выстрела в глаза, и он упал, как столб.

К тому времени, конечно, толпа была почти на мне.

Тук кричал по рации, но у меня не было времени отвечать.

Я перепрыгнул через тела и побежал во весь опор.

Толпа последовала за мной, некоторые из них бросились прочь, чтобы полакомиться солдатами, но большинство двигалось в мою сторону. Они двигались не быстрее, подумал я, но, возможно, запах крови и мяса возбудил их, потому что все они клацали зубами. Я двигался вдоль забора, пока он не закончился, и услышал, как подъезжает джип. Тук, должно быть, услышал стрельбу и шел ко мне на помощь.