– Колыбель военного искусства, дошедшая до наших дней, – впечатлённо сказал следопыт. – Сколько же лет этому Храму Войны?

Лайла пожала плечами:

– Первые упоминания о крепости пришлись на период Великого Раздора, но, сколько она существовала до начала войн, одному богу известно. Возможно, аскетам даже что-то известно об исчезновении магии. Они не могли её не использовать.

– Если они что-то и знают, то хранят эти тайны за семью замками даже от побывавших в крепости. Посмотри на Рэксволда, на Эрминию. Глава Гильдии Воинов, пристанища наёмников и бывших солдат, в которой я когда-то состоял, тоже проходил обучение в Храме Войны. Он искусный мечник, но не более того.

– Значит, миром правит сталь, – с тоской подвела итоги принцесса.

– В дороге грядущей, поныне и встарь, нет друга вернее, чем острая сталь, – вспомнил старую поговорку Джон. – Но, зная о существовании магии, что-то я уже в этом не уверен, – воин взглянул на ехавшего рядом юнца. – А ты, Алан, как считаешь?

– Я-то? – растерянно отозвался парнишка. – Не знаю. Я стараюсь не думать о том, что меня пугает, а пугает меня многое. Поэтому я просто наслаждаюсь спокойной жизнью, пока на нас снова никто не напал.

– Худшее уже позади. Некому больше на нас нападать. Впереди лишь крестьянские поселения, – следопыт посмотрел на светлеющее небо. – С обеда крохи во рту не держал, аж живот сводит. Люд уже проснулся. Высматривайте жилища. Может, кто хоть сухарей продаст.

– Я и на отсыревшие, и даже на заплесневелые согласен, – облизав губы, произнёс Алан.

– Будет тебе, – рассмеялся следопыт. – Мы теперь обеспеченные люди, можем позволить себе нормальные сухари, – он перевёл взор на принцессу. – Лайла. Что молчишь? Неужели не голодна?

– Как тебе сказать, – вампирша тяжело вздохнула. – Ветер доносит до меня запах белок. Мне всегда нравились эти милые зверьки, но сейчас они бы лучше всего смотрелись на вертеле… – она повернулась к Джону и изобразила невинную улыбку.

– Понятно, – с усмешкой произнёс следопыт. – Потерпите. Недолго осталось. Скоро будем сытыми, – он поднял палец вверх. – И напомните мне купить сивухи. Надеюсь, в отличие от сырого мха, она сотрёт с меча этот гнилостный душок.

– Слава небесам, что он в ножнах, – тихо прошептала Лайла.

* * *

Сонное утреннее солнце медленно выплывало из-за горизонта. Бальтазар стоял на прибрежном холме залива. Вдалеке, укрывшись от глаз посторонних мореплавателей за скалами, покачивался корабль. Остановив взгляд на поднятом чёрном флаге без единого обозначения, седовласый едва заметно ухмыльнулся. Затем он развернул коня к ожидавшим его приказов всадникам.

– Сегодня передо мной стоят только лучшие из лучших, – размеренно заговорил Бальтазар. – Самые искусные и безжалостные воины, – он обвёл разбойников взглядом и ненадолго остановил его на Лаверте. – И тёмный гений… Бросившие вызов всему обществу, вы несколько лет верно шли по моим стопам. Именно благодаря вам одно слово «бездушные» сеет ужас и панику. Пришло время вознаградить вас за преданность… Наверняка вам интересно, зачем мы приехали сюда и что такого ценного мы везём в этом ящике? – он спрыгнул с лошади и устремил взор к искрившемуся в рассветных лучах морю, слыша, как за спиной спешиваются все остальные. – Тащите его сюда.

Когда ящик оказался перед Бальтазаром, он поддел крюком крышку и, оторвав её, извлёк из него деревянный меч. Затем бородач поднял оружие над головой, продемонстрировав его разбойникам:

– Здесь хватит на всех. Разбирайте.

Головорезы расхватали странные клинки, с непониманием крутя их в руках.

– Что это, по-вашему? – с хитрым прищуром спросил Бальтазар. – Ну же, смелее! – с усмешкой добавил он.

– Похоже на детскую игрушку, – пробасил мускулистый громила с огромным цепом за спиной.

– Тренировочный меч, – более уверенно ответил одноглазый бандит, почесав ухо о выглядывавшую из-за плеча дугу лука.

– Нет, – громогласно изрёк седовласый. – Вы держите в руках ключи от вашего будущего…

Он повернул тугое навершие деревянного меча и, нажав пальцем на крестовину, потянул за тупое шершавое лезвие. Оно, подобно ножнам, съехало в сторону, обнажив торчавший из рукояти тонкий штырь. Другие последовали его примеру, с интересом разглядывая хитро замаскированные кинжалы.

– Всегда ценил изобретательность и коварство мастеров Аль Херона, – сказал лидер «Бездушных», восхищённо смотря на тусклый блеск стали.

– Кого мы должны убить? – спросил разбойник в капюшоне с висящими на поясе метательными топориками.

– Правильный вопрос, – указал на него кинжалом Бальтазар. – Несколько лет я вёл наше непреклонное братство вперёд. Отсеивал слабаков, трусов и бунтарей, всегда отдавая приоритет настоящим воинам. И всё ради одного единственного чёртового дня. Мы переломим ход истории, вырвав власть из рук недостойных. Нанесём удар в самое сердце Эльтарона, – бородач посмотрел на разбойников. – Мы убьём короля…

После недолгого молчания коренастый мечник вдруг рассмеялся:

– У-у-у… Я чувствую приближающееся веселье…

– Но как мы подберёмся к нему незамеченными, – хмурый верзила почесал широкую челюсть.

– Незамеченными? – усмехнулся седовласый. – Забудь. Скрытность осталась в прошлом. Нас, как почётных гостей, пригласят на торжественный пир в честь двадцатилетнего юбилея королевского отпрыска…

– Не понимаю, – поразился усатый арбалетчик. – Как такое возможно? Король совсем выжил из ума?

Бальтазар перевёл взгляд на скромно стоявшего в сторонке мужчину и взмахнул рукой. Лаверт, поправив очки, заговорил:

– Начало этому делу положено ещё полтора года назад. Именно тогда с одобрения Бальтазара я начал сеять слухи о несуществующем творческом коллективе с их необычными представлениями. Молва, подкреплённая золотом, расходится очень быстро, и на сей день в королевстве о нём наслышаны даже крестьяне. Высший свет всегда жаждал диковинных зрелищ, и едва в Энсиле прослышат о приехавшем в город «Театре Теней Лаверта», как нас сразу же захотят видеть в замке. Правильно подгаданные даты, выданные за счастливое совпадение, позволят нам оказаться на празднестве, где соберётся вся королевская семья. Ни один стражник не сможет найти подвох в вашем деревянном оружии. А дальше грянет усыпляющая бдительность прелюдия, и дело останется за малым. Но чтобы всё прошло гладко, нужно как следует подготовиться. За время плаванья, пока мы будем огибать континент, я преподам вам азы театрального искусства. Костюмы и декорации уже на корабле. На период обучения и репетиций от выпивки попрошу воздержаться.

– Две недели плыть на сухую? Ты озверел, что ли?! – выпалил татуированный лысый воин с саблей, и его тут же поддержали другие разбойники.

– Лаверт-Лаверт… Не стоит же так лютовать, – с почти незримой усмешкой сказал Бальтазар. – Здесь есть и те, кто, выхлебав даже бочонок рома, могут легко располовинить врага. А искусство явно не сложнее боя, – он провёл ладонью по бороде. – Поступим иначе. Выпивки лишатся только те, кому она будет действительно мешать, если таковые вообще найдутся. Я верю в талантливость моих ребят. Иначе бы они здесь не стояли, – смотря на одобрительно-довольные лица головорезов, он добавил: – Ну что, господа, вы готовы оставить свой след в истории Эльтарона?

В ответ все, как один, разбойники по два раза ударили себя в грудь, издав характерное «ту-дум». Бальтазар расплылся в зловещей улыбке:

– Да начнётся игра…

Глава 16

Заросшая колея вывела всадников из леса и, заметно расширившись, запетляла среди бескрайних пшеничных полей с величественно возвышавшимися мельницами. В первом же поселении странники купили полмешка сухарей, кувшин ржаного кваса, приятно ласкавший ладони прохладой погреба, и немного сивухи. Чтобы не терять драгоценного времени, путники позавтракали прямо на ходу. Лошади уверенно бежали по пыльной дороге, по обеим сторонам которой в лучах утреннего солнца трудились земледельцы. Лайла с интересом наблюдала, как целые семьи с серпами усердно увязывали золотые колосья в снопы. Затем пшеница складывалась в скирды, обеспечивавшие ей длительное хранение под открытым небом. Принцесса знала это из книг о крестьянском быте, но всё равно не могла отвести заворожённого взора от слаженной работы хлебопашцев. Время от времени полевые угодья сменялись озёрами и реками, у которых, словно статуи, стояли одинокие рыбаки с удочками. Более организованные селяне использовали забрасываемый на мелководье невод, заметно упрощавший процесс рыбной ловли.