— А ты возле ворот останови, там у Дуси склад садового инструмента, я пока в нём размещу.
— И… — Министр поманил меня пальцем (я неохотно наклонился). — Только не дёргайся.
Его рука с хищным перстнем потянулась к моей щеке, от прикосновения металла по коже пробежал жар магии, скулу защипало. Металл раскалялся. Министр отдёрнул ладонь:
— К вечеру ни один эксперт не сможет доказать, что у тебя была травма.
Я потрогал гладкую кожу, смутно припоминая, что её порезало при бегстве от военного и научного министров: меня схватил офицер, я рухнул на даму, и её брошка прошлась по скуле.
По лёгкому мановению руки ящеры остановились у ворот. Спустившись на скрипучий гравий, я быстро зашагал между стеной и живой изгородью. В сорока метрах от въезда кусты скрывали чулан-землянку. Внутри было темно и прохладно, надёжная крыша над головой — самое то для временного хранения моих эмбриончиков. И на полке место свободное есть.
Эх, надо было и остальные сюда принести, а теперь поздно: министр — сущий зверь, с него станется и за шиворот меня попытаться увести.
Напоследок я полюбовался на выставленные на полочку с удобрениями банки и отправился назад.
Уже отъезжая, подумал, что надо было Дусю предупредить: вдруг испугается моих шипастеньких и глазастеньких эмбрионов экспериментальных химер.
Посмотрел на министра, и желание просить вернуться мигом отпало.
А, ладно, и так нормально всё будет: Дуся может сегодня туда и не заглянуть.
***
С одеждой получилась беда: её в шкафу ожидаемо не нашлось, а оставшуюся со мной пришлось стирать. Батареи оказались тёплыми, и за время, пока я простукивала стены квартиры, майка, джинсы и трусы высохли. Это была единственная приятная новость. Стены отдавались исключительно глухим звуком.
Дальше простучала подъезд и теперь в отчаянии сидела на лестнице у выхода, смотрела в скалистую стену. И как её открыть? Каким волшебным словом? Взмахнула рукой:
— Сим-сим, откройся.
Стена слегка отодвинулась.
Снова взмахнула рукой, дрожащим голосом велела:
— Сим-сим, откройся.
Сдвинулась.
Не веря своему счастью, стала махать рукой, повторяя:
— Сим-сим, откройся. Сим-сим, откройся. Сим-сим, откройся. Сим-сим, откройся…
Стена поддавалась!
***
Покачиваясь в ландо, катившем между засохшими стеблями, я задумался над словами министра и… он прав. Это на пьяную голову очевидным казалось, что виной всему Сомсамычевы, а на трезвую выглядело это, мягко говоря, нереально…
А, нет же, вспомнил! Стукнул себя по лбу:
— Я все защитные чары снял.
— Зачем?
— Я был очень не трезв. — (Бровь министра дрогнула). — Ссорился с Сабельдой. Ну и наставил всякого… — В голове всё путалось: воспоминания вспыхивали и осыпались, менялись местами, обрывались, всплывали в другом месте. — Я накричал на неё, чуть не к Хуехуну послал, она ушла. А потом мама активировала мои брачные браслеты, Сабельда пришла ко мне в подвал. Я едва успел закрыться от неё щитом… или… — Между этими событиями было подозрительно много провалов, и установку большинства щитов я не помнил. — В общем, Сабельда уговаривала меня на ней жениться…
— Ты это о той Сабельде, которую я знаю? — скептически уточнил министр. — Она уговаривала? После того, как ты её оскорбил?
— Да. Я увидел портальный узел и предпочёл рискнуть.
— На наши головы. — Министр отвернулся.
Можно подумать, он согласился на моё предложение под принуждением и без энтузиазма. Впрочем, можно сказать, что под принуждением: жениться-то надо было обязательно, а пятый раз по-настоящему он явно не хотел.
Мы приближались к потрескавшимся стенам имения Сомсамычевых. Некогда мощную ограду перевивали скрюченные стебли, которые здесь даже в усохшем виде были диаметром в человеческий рост. Дом был основательно ими продырявлен и окончательно мёртв.
— А Сомсамычевы?.. — не без трепета спросил я.
— Они сейчас на выставке промышленных товаров, им отправили курьера сообщить о происшествии с домом.
Я выдохнул.
Ландо свернуло в открытые ворота имения Какики, но не было привычного ощущения прикосновения чужой родовой магии, а створки за нами вручную закрыли офицеры в чёрных мундирах.
В конце подъездной дорожки стоял холодный, навеки запечатлённый в последнем состоянии дом.
Похоже, дух бездны, с которым мы так мило общались ночью, охранял не Какики…
***
От бесконечных маханий рука отваливалась, из-за повторений язык пересох и, кажется, опух. Но дыра в скале появилась. Сим-сим открылся… или открылась.
Вела дыра в незнакомую лабораторию средневекового стиля. Тут тоже были цветные банки со всякой гадостью, только почему-то здесь они стояли на столе и друг на друге в два слоя, плотно забив всю столешницу. Кто-то, видимо, совсем не боялся, что они упадут и разобьются. Но это не моё дело.
Ещё раз оглядела лабораторию: мрачновато. То ли дело наши современные лаборатории: всё белое и стерильное.
За дверью обнаружилась лестница наподобие той, которую я преодолела при попадании сюда, и вывела в спальню вроде предыдущей: с огромной кроватью под балдахином, резным секретером, кованым сундуком в изножье, пуфиком на ножках-лапах, тканными синими обоями в серебряных узорах, тяжёлыми портьерами, но без лепнины под потолком, на котором вместо полуголых девиц было красивое звёздное небо — как я когда-то мечтала себе в спальню сделать, да Павлик был против.
Честно говоря, местные буржуи зажрались: спальня размером с однушку новой улучшенной планировки, это же какой расход средств на уборку и отопление — умереть не встать.
В коридоре за дверью на том же месте, что и накануне ночью, располагалось французское окно в сад. Посмотрела в другую сторону: вдали имелись двери.
В их расположении было что-то странное. Не сразу сообразила, что между той, из которой выглядывала я, и следующей будто пропущена дверь, а остальные пять шли на одинаковом расстоянии. Да тут как в торговом центре: пока всё обойдёшь, рискуешь состариться…
Возможно, за одной из дверей находилась моя девочка. Одинокий бедный ребёнок в этом сумасшедшем доме… Но, может, для неё, местной, здесь всё нормально, а за дверью в сад — дорога к свободе.
Хотя бежать, вроде, смысла нет: языка не знаю, мир опасный. Брюнет ничего так, покормил и даже домогаться не стал.
Только бы больше не замуровывал — и терпимо.
Вздохнула: да нет у меня выбора — этот безумный учёный наверняка меня сюда и приволок, а значит, возвращаться придётся с его помощью.
Так что иду искать девочку. Развернулась к дверям.
Сзади послышался душераздирающий вопль. Подскочив, развернулась, вгляделась в сад: среди кустов мелькнуло что-то коричневое. Единственным свидетельством того, что это что-то впрямь мелькнуло, была развалившаяся статуя и покосившийся фонтан.
На улицу выходить опасно…
«Бедный ребёнок, как она тут без меня?» — пошла спасать девочку.
***
Мёртвый дом производил странное впечатление… Безумно хотелось поковырять стены, спуститься в самый глубокий подвал и взглянуть на уничтоженный источник: теоретически активный источник при близости главы рода считался неуничтожимым.
— Веди себя спокойно, — почти не шевеля губами, процедил министр.
Я понял, что судорожно озираюсь, чуть не пританцовываю от нетерпения, и эксперты, исследующие холл и торчавший из потолка корень магоеда, странно на меня косятся. Постарался вести себя чинно, как подобает длору, а у самого аж пальцы сводило от желания скорее всё самому посмотреть и потрогать.
Мы миновали просторный холл и почти сразу оказались в большой библиотеке. Напротив кожаного кресла висел портрет семьи: длор Какики, его жена и три дочери, средняя из которых была второй женой министра. На портрет он не взглянул, сразу направился вглубь библиотеки. Там за отодвинутым шкафом зиял проход на узкую лестницу.