Я касаюсь его, чтобы привлечь внимание, и он отстраняется, его взгляд становится острее. Я не могу понять, реагирует ли он так, потому что думает, что я хочу переспать с ним, или потому что считает меня сумасшедшей за попытку сделать это, будучи явно к нему охладевшей.

— Не трогай меня, — рычит он.

Я поднимаю обе руки в воздух, мои губы слегка дрожат. Он так явно обеспокоен случившимся. И приятно осознавать, что я не единственная, кто чувствует себя униженной. На самом деле, мне от этого становится намного лучше.

— Я не враг, Финн. Я сказала, что готова помочь.

Его ноздри раздуваются, и он не отвечает.

Финн Кросс оказался даже более сложным, чем я думала, но всё идет по плану. Я не дала ему ничего, что подтвердило бы его подозрения о том, кто я, и даже если он мне не доверяет, я ему нужна — иначе меня бы здесь не было.

— Разве мы не должны, я не знаю… рассказать полиции о твоей маме? У ФБР есть целый отдел по кибербезопасности. Они могли бы найти её сейчас, когда мы знаем, что она использует зашифрованный канал.

Финн слегка пододвигает колени так, что они касаются моих. Его холодные, бесстрастные глаза скользят по моему телу.

— Почему тебя это так волнует?

— Я же сказала, я… —

— Фанатка, — его голос настолько холодный, что я чувствую, будто окунулась в ледяное озеро. Он понижает голос, чтобы водитель не услышал: — Ты всё ещё носишь их?

— Ношу что?

Его глаза устремляются на мой пах. Я понимаю, о чем он, и лепечу:

— Нет, конечно нет. Я выбросила их после того, как переоделась.

Выражение лица Финна совсем не меняется, лишь слегка сжимается челюсть.

— Настоящая фанатка оставила бы их, — говорит он будничным тоном. — Или попросила бы автограф.

Я часто моргаю. Он прав. Фанатки The Kings одержимы, очарованы звездами и необычайно жаждут прыгнуть с ними в постель.

Я облажалась.

— Я не хотела быть самонадеянной, но раз ты не против, я пришлю их тебе по почте. Подпишешь позже, — бормочу я.

В его суровых карих глазах проскальзывает веселье, прежде чем он отводит взгляд.

Мое сердце бьется в победном ритме. Я заставила его улыбнуться. Конечно, мне не нравится Финн, но сколько девушек могут сказать, что заставили ледяного принца улыбнуться не один, а два раза?

Сосредоточься, Джей.

Миллионы девушек по всему миру не просто так фанатеют от угрюмого бас-гитариста. Его маленькие крошки эмоциональных прорывов — как кошачья мята. Но я не могу позволить харизме Финна отвлечь меня. Судя по его вопросам, он решил, что хочет расследовать моё дело и похищения.

Это неожиданный поворот событий. Я думала, что Финн будет слишком отвлечен похищениями или хотя бы будет слишком «разбит» из-за ушибленных ребер, чтобы продолжать совать нос в то, кто я такая.

Серьезный просчет.

Может быть, Датч сосредоточился бы на общей картине. Может быть, Зейн был бы более эмоциональным.

Но Финн — совсем другой брат. В его угольно-черных глазах нет света. Он монстр, который не чувствует ни вины, ни боли, ни стыда.

И этот монстр положил на меня глаз.

Глава тринадцатая

ФИНН

Мотоцикл Зейна уже припаркован у здания «Редвуд», когда водитель тормозит. Зейн прислонился к нему, уткнувшись в телефон. Датча нигде не видно — значит, он еще не приехал. Сомневаюсь, что он поехал пассажиром на мотоцикле Зейна. Никто из нас не в восторге от того, как Зейн гоняет по шоссе.

Я открываю дверь и выхожу. Джей остается в машине, приковав взгляд к каменной архитектуре «Редвуд Преп». С нетерпением я распахиваю ее дверь и кивком указываю на тротуар — безмолвная команда следовать за мной.

Она двигается осторожно, настолько сосредоточившись на школе, что не замечает бордюр и едва не падает лицом вниз. Я успеваю схватить ее за руку, чтобы удержать на ногах.

— Смотри под ноги, — рявкаю я.

Она смотрит на меня так, будто это я подставил ей подножку, и снова возвращается к изучению школы. У меня снова возникает ощущение, что Джей глубоко плевать на меня, несмотря на то, что она «фанатка».

Я решил, что не позволю ее многоликости вывести меня из равновесия. Джинкс, безусловно, сумасшедшая. Но конкретный вид ее безумия не так важен, как то, чем оно может помочь мне и моим братьям.

— Вау, — выдыхает она. — Она еще больше, чем на фотографиях.

Я оставляю ее, пока она бормочет что-то о шпилях «Редвуда» и витражных окнах.

Зейн выходит из тени, чтобы встретить меня. На нем мотокуртка, черные брюки, а темные волосы растрепаны сильнее, чем когда-либо.

— Эй, чувак. — Зейн отшатывается, когда подходит ближе. — Что с твоим лицом?

Я вспоминаю синяки, которые оставил на мне Куросаки. Неужели это было всего несколько часов назад? Встреча с Джей в больнице заставила меня почувствовать, будто я попал в совершенно другое измерение.

— Ты и сам выглядишь неважно, — говорю я, глядя на его покрасневшие глаза.

До того, как он сошелся с Грей, у Зейна были проблемы с алкоголем. Бывали ночи, когда мой брат вваливался домой, пахнущий парфюмом, «Джек Дэниелсом» и запахом тела. Я давно не видел своего Зейна таким разбитым.

— Да, но у тебя хуже. — Брат внимательно изучает меня. В воздухе повисают невысказанные вопросы. Он и Датч знают, что я связался с якудза. Но они не спрашивали, какова была цена входа, а я не стал сообщать.

Некоторые вещи лучше оставить невысказанными.

Губы Зейна растягиваются в натянутой улыбке — он делает это всегда в неловких ситуациях. Он шутит:

— Не говори мне, что это она с тобой сделала? — Его внимание переключается на Джинкс, а затем снова возвращается ко мне с вопросительным взглядом.

— Если я скажу, что она, тебе станет легче?

Он качает головой, и улыбка гаснет.

— Ничто не сделает мне легче. Пока Грей не будет рядом.

— Мы найдем ее, — обещаю я.

— Я знаю. — Зейн судорожно выдыхает. Он держится лучше, чем я ожидал. Я думал, он будет рвать и метать, проклиная небо, и пытаться сбросить свой мотоцикл с ближайшего обрыва.

Он замечает мой взгляд, и его губы кривятся.