Присмотревшись к теням, я понимаю, что есть две группы дерущихся, и в центре каждой из них словно находится по человеку. Эти двое движутся быстро. Не могу точно сказать, что они делают, но каждый раз, когда они оказываются рядом с бандитами, те оказываются в нокауте.

Через несколько минут парни в мешковатых штанах уже стонут и корчатся на асфальте, а на ногах остаются только две высокие, худые тени.

— Вот ты где, — рычит темный голос.

Я вскрикиваю и подскакиваю. Телефон с грохотом падает на пол, я тянусь, чтобы поднять его.

Финн врывается в химическую лабораторию и рывком ставит меня на ноги, прежде чем я успеваю коснуться телефона.

Меня передергивает при взгляде на него. Будто одна из тех высоких, худых теней выпрыгнула с экрана моего телефона, чтобы преследовать меня. Он выглядит особенно опасно: его угольно-черные глаза сливаются с темнотой, словно он сам соткан из ночи. Словно он создан из тайн, зла и смерти.

Испуганный крик замирает на моих губах. Даже мое тело понимает, что я не смею кричать без его разрешения.

Суженный взгляд Финна с презрением скользит по моему телу.

— Ты не истекаешь кровью.

— Ты звучишь слегка разочарованным.

Его глаза превращаются в узкие раздраженные щелки, и я чувствую себя ребенком, которого сейчас будут пороть.

— Я звонил.

Ах, да. Мне внезапно напоминают о его грозном приказе отвечать каждый раз, когда он звонит.

— Я была занята.

— Делая что? — он нависает надо мной, нарушая мое личное пространство. Дыша моим воздухом. Заставляя мои часы пищать.

Атмосфера опасности, витающая вокруг него, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Я бы ничуть не удивилась, если бы Финн внезапно свернул мне шею или укусил, превращая в такое же темное и извращенное существо, как он сам.

— Пыталась не получить пулю, — я пытаюсь оттолкнуть его. — Слышал когда-нибудь о личном пространстве?

Его ноздри раздуваются, но он не ослабляет хватку.

— Ты видела стрелков?

— Лично? Нет. Но пуле не обязательно быть близко, чтобы оставить след. — Я знаю, что должна быть милее, но драка снаружи все еще продолжается, а теперь я ничего не вижу, потому что Темный Лорд «Редвуд Преп» держит меня в железной хватке.

Наконец Финн отпускает меня, и я подбираю телефон. Экран цел, но, к сожалению, драка окончена. Улица совершенно пуста, грузовики уехали. Словно их там никогда и не было.

Финн выхватывает телефон у меня из рук и вглядывается в запись. Он мгновенно понимает, что я сделала.

— Ты взломала систему наблюдения «Редвуда».

— «Взломала» — слишком громкое слово. Скорее, они оставили дверь открытой, а я просто зашла.

Честно говоря, если люди не хотят, чтобы их частную жизнь нарушали, им следует принимать более серьезные меры защиты. Не я устанавливаю правила.

Он изучает меня, его глаза пронзают, словно самурайский меч, разрезающий плоть. Ему никто не говорил, что пялиться невежливо? Особенно когда он делает это своим невероятно красивым лицом?

— Ты хакер.

— Я предпочитаю термин «призрак в системе».

— Призрак?

Мои глаза расширяются. Я проговорилась?

— В каких еще комнатах ты «призраком» бродила в «Редвуд Преп»? — требует Финн, его голос звучит так низко и проникающе, что я понимаю: он говорит не только о классах.

— Ничего интересного, — бормочу я, отводя взгляд. — Видела химическую лабораторию. Очевидно, — я киваю на комнату, в которой мы стоим. — Актовый зал. Музыкальный класс…

— Нашу репетиционную?

Финн отлично владеет своими эмоциями, но его энергетические сдвиги невозможно скрыть. Я начинаю понимать, когда он демонстрирует свое «счастливое» безэмоциональное лицо, а когда — «злое» безэмоциональное.

Сейчас это его лицо из серии «Я знаю, что ты Джинкс, маленькая лгунья». Я уже ловила его на таких взглядах раньше. Это все еще выбивает из колеи.

— Чего-о-о? — спрашиваю я высоким голосом. — У вас есть своя репетиционная? Можно посмотреть?

Конечно, я знаю, что это за комната, и, конечно, знаю, что мне туда вход заказан. После того, как я последовала за Финном в школу, первым делом я отправилась именно в его личную репетиционную. К сожалению, комната оказалась крепостью. И дело не только в том, что доступ туда возможен только по специальной карте.

Финн сделал это пространство полностью неуязвимым для взлома. В системе не было ни единой бреши. Ни одной.

Поэтому я сделала следующее лучшее — попыталась взломать их телефоны. И снова наткнулась на стену. Финн, должно быть, принял особые меры предосторожности, чтобы не подпускать таких, как я. Идиот.

Не то чтобы это могло меня остановить.

Финн отлично справляется с тем, чтобы держать свои секреты под замком. Но теперь я здесь, ближе, чем его следующий вздох. И я доберусь до всего, что этот королевский заноза в заднице так старательно пытается скрыть.

Глава пятнадцатая

ФИНН

— Кстати, что ты здесь делаешь? — Джей хлопает ресницами.

Я изучаю ее выражение лица. У нее отлично получается строить эту невинную мордашку. Сколько раз она тренировалась перед зеркалом?

Когда я не отвечаю, она добавляет:

— И как ты меня нашел? В «Редвуд Преп», типа, миллион кабинетов.

Мои челюсти сжимаются. Она права. У меня такое чувство, что я пробежал марафон, чтобы добраться сюда.

— Ты бегал вокруг, обыскивая каждую комнату, чтобы найти меня?

Мне не пришлось бы этого делать, если бы она ответила на звонок. Один короткий разговор решил бы всё.

— Джей, я слышал выстрелы. Ты жива или нет?

— Неа. Я жива и здорова.

— Запомнил.

Я мог бы спрятаться с братьями в репетиционной, где безопасно. Вместо этого я бежал через всю школу, словно она горела, обыскивая каждый класс в поисках маленькой девчонки с кожей бледнее, чем у Белоснежки, глазами как океан и телом настолько хрупким, что порыв ветра мог бы сдуть ее.

Улыбка Джей продолжает расти, щеки собираются в комочки вокруг глаз, как у бурундука. Раздражает, что у нее действительно получается быть милашкой. А еще я вроде как люблю бурундуков.

— Почему? — спрашивает Джей, демонстрируя все свои жемчужно-белые зубы.

Я выгибаю бровь.

Она уточняет:

— Почему ты прибежал ко мне, когда услышал выстрелы?

У меня было много времени подумать над этим вопросом. Какого черта я искал ее?

Я не испытываю к Джей особой симпатии. Мне не хочется ее защищать. И мысль о ее хрупком теле, безжизненно лежащем на полу в луже собственной крови, меня нисколько не беспокоит.