Я не могу предугадать, какую маску она наденет в следующий момент, но скажу одно: хотя я не доверяю Джей, она куда интереснее всех девушек, которых я когда-либо встречал.

Мой телефон вибрирует. Групповой чат.

Датч: @Финн, ты где?

Я спешу внутрь «Редвуд Преп», игнорируя тени, скользящие по стенам, пугающий стук моих ботинок по мраморному полу и едва уловимый запах дезинфицирующего средства. Дети говорят, что «Редвуд» населен призраками, а Кейденс называла школу «жуткой» в нерабочее время. Но это всего лишь стены и крыша.

Я видел настоящих монстров. Это здание не идет ни в какое сравнение.

Когда я добираюсь до репетиционной, воздух в ней тяжелый и напряженный. В обычный день Датч сидел бы в углу на табурете с гитарой, а Зейн крутил бы палочку за барабанами. Сегодня они все вскакивают, едва увидев меня.

— О чем было то сообщение, Финн? — требует Датч.

Я рассказываю им всё: с того, как Джей нашла зашифрованный канал, и до обрывистого предупреждения мамы, которое я начал записывать на середине разговора. К тому времени, как они заканчивают слушать запись, Зейн и Датч выглядят заметно спокойнее.

— Если это мама, значит, они в порядке, — говорит Датч, оседая на стул.

— Вы уверены? — хмурится Сол. — Все это кажется подозрительным.

— Я доверяю Финну, — заявляет Зейн.

— И я тоже, — отрезает Сол. — Я просто говорю, что это не имеет смысла.

— Это единственная зацепка, и, по крайней мере, они с тем, кого мы знаем и кому доверяем. Финн, можешь связаться с мамой снова? — спрашивает Датч. — Нам нужно знать, зачем она это сделала.

— Я буду пытаться, — обещаю я.

— Что именно знает мама, чего не может нам сказать? — Датч запускает пальцы в волосы. — О какой «опасности» она говорит?

В комнате воцаряется тишина, пока мы все глубоко размышляем. Снаружи я слышу слабый звук, почти как фейерверк.

— Что это было? — рычит Датч, его глаза мечутся к окну.

— Понятия не имею. — Зейн оглядывается, словно ответ написан на стенах.

Звук «поп-поп-поп» раздается снова.

Сол пригибается.

— Всем лечь!

Датч и Зейн ныряют под стол, когда до нас коллективно доходит: эти «фейерверки» на самом деле — выстрелы.

Я перевожу взгляд на дверь, оставаясь стоять.

— Финн, ты что творишь? — орет Сол.

— Ложись! — рявкает Датч.

У Зейна вылезают глаза на лоб.

— Финн, давай!

Я игнорирую семью, рывком открываю дверь и бросаюсь в темноту «Редвуд Преп».

Глава четырнадцатая

ДЖЕЙ

Что это было? Я резко оборачиваюсь, пытаясь найти источник странного звука.

«Поп-поп-поп» повторяется снова, и я инстинктивно пригибаюсь. Рядом с учительским столом стоит рабочая станция, и я ныряю за нее, надеясь, что толстое дерево защитит от случайных пуль.

Сердце колотится, как у напуганной лошади, и я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Выстрелы? Откуда в «Редвуд Преп» выстрелы?

Шум стихает так же быстро, как начался. Мир погружается в жуткую тишину.

Мой первый порыв — проползти к окну, чтобы осмотреться, но я останавливаю себя, прежде чем сделать глупость. Вместо этого достаю телефон, чтобы подключиться к системе видеонаблюдения «Редвуд Преп».

Пульс все еще зашкаливает, а циферблат моих часов окрашивается в желтый цвет.

Дыши, Джей.

Я начинаю жалеть о выборе жизненного пути. Когда я проснулась сегодня утром, я и представить не могла, что окажусь так близко к перестрелке. Если бы я осталась на месте, я была бы в безопасности. В тепле. Сидела бы в своем компьютерном кресле и счастливо занималась своими делами.

Больница, может, и была скучной и предсказуемой, но, по крайней мере, мне не приходилось убегать от вооруженных людей.

Они всё еще там?

Так тихо. Слишком тихо.

Может, они ушли? Или рыщут по школе в поисках мишеней для тренировки?

Я глубоко дышу. Сейчас невозможно понять, с чем я имею дело. Мне нужны визуальные данные. Мои пальцы дрожат, когда я вхожу в приложение камер школы.

Прямо перед тем, как система загружается, экран перекрывает вызов с неизвестного номера. Я смахиваю уведомление и проверяю записи с камер. На камерах, направленных на переднюю лужайку, видны охранники с фонариками. Один из них поднес рацию к губам. Должно быть, докладывает полиции.

Я переключаюсь на камеры заднего двора, и мои глаза расширяются. Посреди улицы хаотично припаркованы два грузовика. Все двери распахнуты, из выхлопных труб валит дым — значит, двигатели работают.

В углу экрана мелькает какое-то движение. Что это? Я ищу управление, чтобы повернуть камеру, но система видеонаблюдения не дает доступа.

Глупый «Редвуд» и их глупые брандмауэры.

На взлом кода уйдет слишком много времени, поэтому продолжаю наблюдать как есть. Время от времени в поле зрения попадают мужчины. Похоже, они… дерутся.

Громилы в мешковатых футболках и спущенных штанах пинаются, бьют кулаками и царапаются. Это что, те самые стрелки? Тогда почему они дерутся на кулаках?

Один из них тяжело падает на землю. Я морщусь — должно быть, больно. Чья-то рука резко вытягивается и утаскивает парня за пределы обзора камеры.

Подождите… на той руке была татуировка.

Я затаиваю дыхание, вглядываясь в угол экрана, где тени сходятся и расходятся, как на световом шоу. Судя по теням, мужчины дерутся не друг с другом. В этой куче есть кто-то еще.

Татуированная рука снова появляется в фокусе. Я пытаюсь приблизить изображение на экране телефона. К сожалению, у камер «Редвуд Преп» нет функции зума, но я могу различить некое подобие круга на запястье.

Рука мгновенно исчезает, утаскивая еще кого-то за пределы обзора камеры.

— Как же это бесит, — бормочу я, поднося телефон ближе, словно это сделает картинку качественнее. Все, что удается разобрать — это смутные пятна человеческих голов, мелькающие туда-сюда.