На англосаксов обрушиваются молнии. Первая бьёт в рубку, вторая — в двигательный отсек. Охренеть! Новацкая, ты ж моя прелесть! Догадалась, что не надо сразу взрывать баллон. Может и нас зацепить, хотя Бродяга выдержит. По идее.

Изображение исчезает.

Никто из одарённых противника не успевает среагировать.

И всё же, несмотря на старания Алеси, пошла цепная реакция. Через полминуты полыхнуло, да так, что и на расстоянии в полтора километра можно было полюбоваться заревом. Три-ноль в пользу Капитана Справедливость. То есть, меня.

Я уж совсем было решил, что мои подчинённые успокоились, но тут земля под крылом дисколёта содрогнулась от нового удара.

Лука Чёрт решил добить тех, кто перестал держать себя в тонусе.

Что-то произошло с руслом реки. Образовался разлом, и в него хлынула вода. Добрая дюжина вражеских мехов оказалась в бурлящем потоке, остальные потеряли равновесие и упали на четыре конечности.

Вокруг творился форменный ад.

Горел лес, сверху падали обломки, среди дыма и огня метались обезумевшие кранги. Кого-то придавило древесным стволом, кто-то утонул или задохнулся…

Заметив, что на вершине холма довольно многочисленная группировка сбивается в кучу и пытается сохранить боевые порядки, я сделал весь этот участок проницаемым. Кранги вместе с доброй сотней големов ухнули под землю. А чтобы супостаты с гарантией не смогли выкопаться, я похоронил их на тридцатиметровой глубине.

Перевёл дух, врубил циркуляцию.

Выложиться пришлось знатно — аж в глазах потемнело и в висках застучало.

— Бродяга, выпускай Хорвен.

Домоморф вырастил для меня кресло, в которое я и поспешил свалиться.

Минуты через три пошла трансляция от гончей, которая выбралась из Бродяги через неприметный люк и стала наворачивать размашистые круги над полем битвы. Выживших, насколько я мог судить, было немного. Люди, вепри и прочие инопланетные зверюги улепётывали из зоны поражения куда глаза глядят. Одни пытались обойти линию огня, другие тупо повернули назад и мчались, не разбирая дороги. Я мог бы, наверное. оставить их в покое, но вспомнились кадры уничтоженных русских деревень.

В глубине души поднялось что-то тёмное.

— Бродяга, четыре километра на юго-восток. Пирокинетикам приготовиться…

Глава 11

Над полигоном шёл дождь.

Меня это сразу удивило, пацаны же тучеразгонители поставили. По идее, тут можно осадки убрать всерьёз и надолго… А потом до меня дошло.

Хорошая погода — для слабаков.

Профи должны воевать в любых условиях.

Вот и сейчас все сектора шотландского полигона были заняты отрядами боевиков. Левитаторы в штормовках носились туда-сюда, что-то орали в мегафоны, поторапливали опаздывающих, объявляли перерывы и смены. Дирижабли блестели от влаги, между ними протянулись абордажные тросы. С большого расстояния я не мог понять, что там происходит.

Дымки от походных кухонь поднимались в небо, смешиваясь с серой мутью. С наспех сколоченных навесов и тентов стекали потоки воды…

Угрюмая серость.

Обожаю эти места.

В переносном смысле, разумеется.

К моменту нашего прибытия все гвардейцы успели отдохнуть, набраться сил и восстановить запасы ки. Мы отбыли из Забайкалья всего несколько часов назад. Чтобы помешать огню распространиться по тайге, я обрушил часть деревьев под землю, создав противопожарную полосу. На самых опасных участках, с подветренной стороны, криокинетик всё хорошенько проморозил, используя уже имеющиеся запасы снега. В общем, мы сделали, что могли, хотя и не потушили пожар непосредственно в зоне атаки. После этого через Ольгу сообщили иркутским ополченцам о результатах сражения. Думаю, сейчас в тайге развернулась охота за выжившими крангами.

А у меня свои счёты.

Хватит уже лезть своими грязными лапами к моей стране!

— Лука, — сказал я. — Твой выход.

Чёрт не ответил.

Да этого и не требовалось.

В первые секунды ничего не произошло, да и в первые минуты — тоже. Резонанс — эта коварная техника. Действует исподволь, незаметно. Пробуждает активность там, где сейсмологи ничего не наблюдали десятилетиями.

Дисколёт висел почти в самой гуще облаков. В мутном сером мареве. Нас могли бы засечь радарами, да только Бродяга применил технологию «стелс». Усложнил свою геометрию, нарастил отражающее покрытие. Лучи установок РЛС попросту не возвращались в прежнее место.

Визуально нас тоже не могли засечь.

Ибо стационарный иллюзион, устройство которого Бродяга скопировал ещё в прошлом году и теперь мог воссоздавать по собственному усмотрению.

— Сергей, нас пытаются прощупать, — сказал Бродяга. — Я выставил ментальную блокаду.

— По барабану, — отмахнулся я. — Сейчас будет некому прощупывать.

Раздался утробный гул.

Долина и прилегающие к ней горы стали зыбкими. Всё задёргалось — и в мгновение ока начался полный ад. По озеру прошла рябь, содрогнулась земля, начали складываться этажерки чужих. Гул нарастал с каждой секундой, и вот уже появились трещины. С высоты казалось, что внизу разворошили муравейник. Первая волна обрушила этажерки, станцию РЛС и самые хлипкие из человеческих сооружений. Я прекрасно понимал, что завязку представления, ранние толчки, мы пропустили. Хаос наступил примерно на тридцатой секунде после активации эпицентра.

Я видел, как всё складывается и рушится, трещины превращаются в разломы. Рвутся электрические провода на высоковольтных столбах, волна из озера, превратившись в цунами, захлёстывает берег. Рвался на куски асфальт, по всей долине из-под земли били гейзеры грунтовых вод, где-то валил пар из раскуроченных коммуникаций.

Жалобно взвизгнув напоследок, погнулась и рухнула первая опорная башня канатной дороги. За ней — вторая. Тяжело заухали тучеразгонители, но там всё строилось на века. Эти монстры легко пережили пик разрушения.

С провисших и качающихся канатов рухнули вниз капсулы.

Всюду царила паника, люди и звери метались по полигону.

Но прикол в том, что резонанс — это не землетрясение. Нечто гораздо худшее. Чудовищный геоудар, способный смести с лица земли всё живое.

Афтершок был жёстким и почти не уступал пиковой волне.

Земля продолжала трястись, со скрежетом обваливались разные вышки и платформы на склонах. Корёжило гаражи и ангары, переворачивало и сокрушало машины, сносило к хренам собачьим мехов вместе с броневиками.

Короткие замыкания переросли в огненный шторм.

Должен признать, тут постаралась Новацкая. Электричество — это её родная стихия. Повсюду хлестали молнии, высоковольтные разряды колошматили остатки домов, искорёженные машины и вообще всё подряд. Бегущие инструкторы и их подопечные падали и не поднимались. А кто поднимался — те пробегали ещё несколько метров и на что-нибудь натыкались. На разряд, яростно мечущийся искрящий провод, разлом в коре или мутную отступающую жижу, некогда бывшую озером.

Те, кто ухитрился добраться до горных склонов, встретились с селевым потоком. Бедолаг накрыло окончательно и бесповоротно.

А потом за дело взялся мой криокинетик.

Сперва изменился дождь.

Отвесные струи вдруг превратились в острые твёрдые шипы. Началась ледяная бомбардировка. Шипы добивали потерявших ориентацию крангов с неотвратимостью палача. Доспехи почти не помогали — большая высота, масса и прочность превращали лёд в грозное оружие. Попадая в латы, такие «сосульки» прошивали их или проминали, в зависимости от точки удара. Даже мощные рогатые шлемы вепрей не выдерживали попаданий.

Ледяной дождь выкосил почти всех.

Но мой гвардеец на этом не успокоился.

Центральные сектора полигона, примыкавшие к озеру, начали промораживаться. Бледно-голубая корка распространялась с сумасшедшей скоростью, погружая долину в лютый холод. Кранги твердели и покрывались хрустящей голубой коркой.

Я приказал Хорвен осмотреть тренировочные цеппелины.

И что же вы думаете?

Получив многочисленные пробоины эти монстры продолжали дрейфовать между небом и землёй, намертво сцепившись тросами.