Все трупы исчезли.

Кто должен был уцелеть, тот уснул крепким нейротоксическим сном.

Мусаев и другие прыгуны из моей службы безопасности остались внутри комплекса. Под утро к ним присоединилась Ольга.

Секундант прибыл в Красную Поляну без четверти девять.

Я встретил этого клоуна на террасе с чашечкой кофе в руке.

— Господин Аль-Аттия, как ваше ничего? Нравится ли погода? Как добрались? Угоститесь кофейком?

Катарцу на вид было около тридцати. Он вежливо поздоровался со мной, натянуто улыбаясь. Мне доложили, что приехал один из ближайших друзей Али, с которым они знакомы уже много лет. Пробить его ментальную защиту не удалось — мужик нацепил на запястье хитрый артефакторный браслет. И да, он искренне недоумевал, почему у меня такое хорошее настроение.

Разговаривали мы на арабском.

— Господин Иванов, я уполномочен договориться об условиях будущей дуэли. Вы приняли вызов, и, насколько я понимаю, можете высказать пожелания касательно оружия.

— Я предпочитаю кусаригаму. Ваш друг может взять любой клинок по собственному усмотрению.

— С вашего позволения, господин барон, Али хотел бы выйти на арену с копьём.

— Прекрасно. Кто к нам с копьём придёт, тот от серпа и погибнет.

— Что вы сказали?

— Русская народная поговорка. Фольклор такой, — улыбнулся я. — Давайте продолжим.

— Касательно времени и места, — Ибрагим Аль-Аттия огладил свою длинную, чуть заострённую бороду. — Здесь, безусловно, наши дуэльные кодексы вступают в противоречие… Кстати, где ваш секундант?

— А я решил обойтись без него.

— Хм…

— Не переживайте, я разыщу кого-нибудь ради соблюдения формальностей.

— Это радует. Так вот, мой друг настаивает на проведении боя на нейтральной территории. В вашем чудесном городе имеется новый комплекс под названием Империум-Арена…

— Как замечательно! — восхитился я. — Она уже работает?

— Насколько нам известно, ремонт полностью завершён.

— А зрители? — я сделал глоток из чашки. — Зрители придут?

Секундант опешил от столь неуместного вопроса.

— Зрители?

— Ну, там же полно зрительских мест. Никого приглашать не будете?

— Господин Иванов, вы же не серьёзно? Это дело будет улажено между двумя повздорившими Родами. Лишних людей там быть не должно.

— Тоже верно, — согласился я. — Скучно, конечно. Но что поделать… Итак, я готов выслушать ваше предложение, уважаемый.

Секундант посмотрел на меня с подозрением.

Вне всяких сомнений, ему передали, что с курьером я обошёлся не очень дружелюбно. Сейчас же выглядел сговорчивым раздолбаем, полностью соответствующим своему возрасту. В бутылку не лез, не хамил, не творил странную дичь. Катарец смотрел на меня и не осознавал, в чём подвох.

И всё же он произнёс заготовленную речь:

— Род Аль-Кааби взял на себя труд арендовать Империум-Арену на весь сегодняшний день. Али предпочёл бы сразиться с вами в три часа пополудни, господин Иванов. Но если вы соизволите выбрать иное время…

— Соизволю, — перебил я. — Полдень. Устроит такой вариант вашего друга?

— Вполне, — без запинки ответил секундант. — Теперь давайте обсудим применение сверхспособностей.

— Насколько я знаю, мой оппонент — кинетик.

— Всё верно, барон.

— Я не имею ничего против этого Дара. В свою очередь, я намерен использовать проницаемость.

Такой ответ мужика не удивил.

Эти хмыри понимали, как именно я дерусь, поэтому и притащили свои агрегаты. Не удивлюсь, если там обнаружатся какие-нибудь нейтрализаторы ки. В таком случае, Али чрезвычайно высокого мнения о своём воинском искусстве. Если подавитель не направленного действия, он тоже лишится возможности применить Дар. А это означает чистую физику. Копьё против кусаригамы.

Вот только устройств было несколько.

Три, если мне память не изменяет.

— Мы не возражаем, — кивнул секундант.

— Хорошо, — я демонстративно взглянул на часы. — Что там по финалу поединка? Первая кровь, смерть, другое?

— Мой друг предпочитает драться до смерти, — заявил Аль-Аттия. — Оскорбление, нанесённое его брату, слишком…

— Да-да-да, — я демонстративно зевнул. — Им надо породниться с Куртами, и меня хотят убрать с дороги, несмотря на результаты Испытания. Всё это предсказуемо.

Араб нахмурился.

Он что, серьёзно думал, что ведётся тонкая игра, которую невозможно раскусить?

— Пусть будет смерть, — согласился я. — Итак, встречаемся в полдень.

Никто из нас даже не подумал упомянуть целителя.

И вот я приближаюсь к Империум-Арене на своём «Ирбисе».

Исполинское сооружение.

Сразу видно, Трубецкой решил переплюнуть в роскоши не только вольных уральских аристо, но и Москву с Питером. Пардон, с Неваполисом. И бабки вложены очень серьёзные.

Прилегающая к комплексу территория пустовала.

Я просочился вместе со своим спорткаром сквозь чугунную ограду, подкатил к центральной входной группе, лихо развернулся и поднял дверцу со стороны водительского сиденья. Поправил солнцезащитные очки на переносице и выбрался наружу.

— Ну что, девочка моя, — бросил я в пустоту. — Проведём небольшую санитарную операцию?

Хорвен мысленно отрапортовала о полной боевой готовности.

Сразу после этого я уточнил у Бродяги, на месте ли он.

Домоморф ответил утвердительно.

На месте — это глубоко под ареной, в навороченной сети подземного этажа с его мусоросборниками, прачечными, бойлерной и другими важными помещениями.

Я поднялся по ступенькам и задержался перед двумя амбалами с кривыми саблями у поясов.

— Кто такой? — прорычал один из быков на арабском.

— Барон Иванов, — я проигнорировал откровенное хамство. — У меня назначен поединок.

Свинячьи глазки мужика справа сузились.

— Пацан, ты почему без секунданта?

— А он предпочитает режим инкогнито, — заявил я, сняв очки и сунув их в карман пиджака.

Голова амбала перестала существовать.

Во все стороны разлетелись кровавые ошмётки, обломки черепа и обрывки кожи.

Напарник амбала рухнул как подкошенный — из его глазницы торчал костяной шип.

Ни одна капля не попала на мой костюм. Я заранее рассчитал дистанцию и остановился в нескольких метрах от дегенератов.

Сделав дверь бесплотной, шагнул внутрь.

Подержал проницаемость, чтобы влетела Хорвен.

Фойе комплекса было настолько громадным, что сюда вполне можно было поместить несколько трёхэтажных домов с бассейном. Я решил поглазеть на эту красоту позже и сразу направился к широкой лестнице. Красная ковровая дорожка была зафиксирована на ступеньках золотыми держателями.

Лестница вывела меня на кольцевую галерею, тянущуюся едва ли не под самым потолком. Трансляция из Проектора позволяла мне свободно ориентироваться в помещениях.

Широкая двустворчатая дверь соединяла галерею с ареной.

Точнее — со зрительскими местами.

Первое, что бросилось в глаза, — одинокий мужчина посреди засыпанного белым песочком цирка. Мужчина с копьём в руке. Без усиления глаз его было сложно рассмотреть, поскольку ряды кресел спускались вниз нескончаемым каскадом. А ещё я отметил силуэты охранников, безмолвно застывших в проходах между секторами. Несколько человек сидели в первом ряду. Али настолько обнаглел, что даже не пытался скрыть группу поддержки.

Я неспешно расстегнул чехол на боку, извлёк шипованный груз, намотал часть цепи на кулак, а оставшуюся длину превратил в свободные витки. Достал серп, стащил с клинка кожаную насадку, неспешно спрятал в чехол. Застегнул кнопку. Удерживая каму правой рукой на обратном хвате, зашагал к арене.

Глаза охранников неотрывно следили за мной.

— Не стесняйтесь, барон! — крикнул из центра арены Али. — Мы тут уже заждались вас!

Хорвен, повинуясь мысленному приказу, бесшумно взлетела под самый купол арены.

Мои шаги гулко отдавались в пустом зале.

Через борт перемахнул давешний секундант, Ибрагим Аль-Аттия. Занял позицию на полпути между мной и своим другом. Терпеливо дождался, пока я не окажусь внутри круга, и лишь после этого спросил: