Я хмыкнул и улёгся поудобнее.

Небосклон наливался медью. Горизонт расчертили серые полосы, а солнце медленно, но верно скатывалось в волнующуюся чёрную пропасть. Ветер становился всё более прохладным, но я не спешил одеваться и вставать с шезлонга. Впитывал последние аккорды дня.

В голове прозвучал голос Ольги:

Шеф, в имение прибыл курьер с письмом. Желает вручить вам его лично, под роспись.

Что за письмо? От кого?

Нет информации. Он прибыл к главным воротам, его задержали. Охранникам ничего не желает сообщать и передавать.

Тогда пусть ждёт. Мы отдыхаем.

Поняла.

И детей из моря уже вытаскивайте. Волны поднимаются. Не хватало ещё, чтобы у нас утопился кто-нибудь.

Сделаю, шеф.

Я проследил за тем, исполнен ли мой приказ. Через несколько минут Демон, Илона, Ольга и шумная стайка детворы прибежали к нам. Ребятишки колотились от холода, и мы тут же выдали им сухие полотенца. Кефир, прищурив глаза, наблюдал за всей этой суетой с королевской невозмутимостью.

— Паша, кто там припёрся с письмом?

— Араб какой-то, — отмахнулся Лютый. — Его отклоняющими линиями чуть в ручей не выбросило. Злой как чёрт. Несёт какую-то ересь на арабском.

— И что, никто не понимает?

— Мусаев разобрался. Типа личное тебе послание от какого-то уважаемого Рода. Из Катара.

Джан выразительно посмотрела на меня.

— Знаю-знаю, — пробурчал я. — Всё имеет последствия.

— Нам что, опять войну объявляют? — оживился Федя.

— Без понятия, — зевнул я. — Может, решили пахлавой угостить.

Через полчаса, когда мы уже вернулись в Красную Поляну, я разрешил охране впустить курьера. Внутри посёлка он мог перемещаться свободно, поэтому сразу телепортировался к моей усадьбе.

Я обожаю доводить до белого каления неприятных мне людей.

Поэтому отправил на встречу с курьером дворецкого.

Как и следовало ожидать, курьер отказался от передачи важного конверта слуге и потребовал встречи с хозяином. Никанор невозмутимо поинтересовался, назначена ли у визитёра аудиенция. На арабском, кстати, поинтересовался. Образованная у меня команда!

Курьер, сверкая очами, начал объяснять, что послание адресовано лично барону Иванову, из рук в руки. И никому иному пакет передавать нельзя. Флегматичный Никанор заявил, что немедля передаст эти ценные сведения мне, и захлопнул дверь перед носом курьера. Я наблюдал за всей этой клоунадой через экран, созданный домоморфом. Пока дворецкий шёл к моему кабинету, араб переминался с ноги на ногу, сверлил парадную дверь злобным взглядом, и было очевидно, что ситуация его бесит. Из этого всего я сделал вывод, что ко мне отправили гвардейца Рода или, как вариант, младшего сына какого-нибудь троюродного деверя по хрен знает какой линии.

После доклада Никанора я мог бы объявить, что изволил почивать и назначить визитёру аудиенцию на следующий день. Или вечер. Но мне всё это представление наскучило, и я решил удостоить ушлёпка своим появлением.

— Барон Иванов? — произнёс курьер на ломаном русском, когда я открыл дверь.

— Он самый. Можете говорить на своём языке, я его понимаю.

— Очень хорошо, — курьер протянул пакет. — Это вам.

Я, конечно же, вышел в перчатках.

Откуда ни возьмись нарисовался Никанор с подносом в руке. На подносе лежал специальный ножичек для вскрытия конвертов.

— Любопытно, — я небрежно повертел конверт в пальцах. С озадаченным видом всмотрелся в надписи и герб. — Аль-Кааби. Впервые слышу о таких. Что это?

— Вызов на дуэль, — сухо ответил курьер.

— Правда? Я думал, подобными вещами занимаются секунданты. Вы секундант?

— В нашей стране свои правила, — процедил курьер. — С недостойными мы общаемся посредством переписки.

Я взял с подноса нож и небрежно взмахнул им, вспоров горло курьеру. Тот дёрнулся, зрачки расширились от страха. Но я, разумеется, сделал нож проницаемым.

— Простите мою неуклюжесть, уважаемый, — одним плавным движением я вскрыл конверт с гербовой печатью. — Вы не пострадали?

Конверт с ножом легли на поднос, а я неспешно развернул письмо.

От бумаги приятно пахло жасмином.

— Хм, — я начал читать послание. — Зейн Аль-Кааби смертельно оскорблён… бла-бла-бла… И поэтому его старший брат, Али, прибыл в Фазис, чтобы сразиться со мной? Это как? Оскорблён один мужчина, а его честь защищает, с позволения сказать, другой? Может, у вас ещё какой заместитель для мужчин предусмотрен правилами?

Курьер весь напрягся.

— Господин Иванов! Извольте соблюдать приличия, когда говорите об уважаемых людях!

— Кем уважаемых? — спокойно перебил я.

— Ну…

— Мной ваши хозяева не уважаемы, — разжав пальцы, я небрежно уронил бумажку на поднос. — Ну? Что там у вас? Один недоносок выставил на бой вместо себя другого? И где секунданты? Что там с условиями поединка?

— Из письма следует, — проскрежетал курьер, — что бой состоится в Империум-Арене, которую наш Род ангажировал специально для этого на…

— Бой состоится, — небрежно возразил я. — Там, где захочет принявшая вызов сторона. То есть, я. Завтра жду секунданта в своём имении.

Дверь захлопнулась перед носом опешившего курьера.

Глава 18

Империум-Арену клан строил давно, но лишь к концу лета устранил последние недоделки. Огромный комплекс, превосходящий по своей навороченности даже то, что я видел на Урале.

Да, своеобразный мир.

Нет стадионов в привычном понимании. Болельщики не собираются на футбольные матчи. Зато схватки аристократов и восточные единоборства — вне конкуренции.

Расположилась Арена между площадью Кораблестроителей и Приморским пассажем. Южные пределы Старого Города. Ещё несколько кварталов — и начнётся Портовый район. А самое удивительное, что муниципалитет не просто достроил Арену — он ещё и благоустроил громадную прилегающую территорию. Зоны отдыха с фонтанами, скамейками, небольшим сквером, клумбами и детскими площадками. Обширные парковки. Гейты для перераспределения зрительских толп. Зелёные газоны…

Простым смертным арендовать Арену…

Близко к «невозможно».

Но катарцы смогли.

Час такого проката… у меня в голове не укладывалась сумма. Это ж огромные площади, целая экосистема. Можно жить, работать, драться и умирать в своё удовольствие.

Шейхи решили не только проучить наглого барона, но и продемонстрировать всем своё богатство.

И да, с хрена ли мне сюда идти, раз я решил принять вызов на собственных условиях?

Чтобы это понять, отмотаем немного в прошлое.

Едва курьер покинул мои владения, я созвонился с мастером Багусом и приказал навести справки о том, кто арендует Империум-Арену, что там делается, и как арабы подготовились к гипотетическому поединку. Разумеется, я не верил в то, что дуэль пройдёт честно. Род Аль-Кааби уже показал себя в Стамбуле, и логику их мышления я усвоил.

Выяснилось, что они арендовали комплекс на двое суток и начали что-то химичить непосредственно внутри Арены. Узнав об этом, я отправил на место событий Такахаси. Оружейник запустил Проектор, и я получил доступ к прямой трансляции. А вместе со мной за происходящим наблюдали Михалыч, Добрый Эх и Демон. На последующем совещании мы пришли к выводу, что катарцы устанавливают некие артефакты, природа которых указывает на взаимодействие с кинетической силой. Аль-Кааби, зная о моём Даре, решили предпринять некие меры.

Я решил не проверять мощь артефактов на собственной шкуре.

Но разобраться с катарцами следовало как можно быстрее.

Поэтому я выяснил где живёт кинетик Али, кто его сопровождает, и чем они вооружены. Определил, что отдельные представители группы поддержки остались ночевать в комплексе Арены. И что некоторые из постоянных сотрудников комплекса были подкуплены, а кто-то и вовсе бесследно исчез.

Ночью мы всё переиграли.

Байт Мусаев переместился в Арену через многомерность, отключил отклоняющие линии, и внутри комплекса материализовались прыгуны-диверсанты. В два счёта арабский персонал был вырезан, за исключением двух техников, которых жёстко допросили. Установленные вблизи арены артефакты были демонтированы и вывезены в неизвестном направлении. Для арабов — в неизвестном. Этими игрушками займутся мои каббалисты.